Путешествие во времени

… или обрывки памяти


1.
После каждого заседания суда мой духовный отец не закрывался где-то, чтобы побыть наедине, он шел выпить кофе. Двое наших ребят тогда работали в центре. Я думала, что эти встречи - поддержка отцу. Ребята выкладывали в чат общее фото, на них отче выглядел так, будто его били палками. Но я смотрела и не видела.
Мой духовный отец сказал, что адвоката не нужно. Он защищаться не будет. Бог решает, а не люди, судить или оправдать. Я и сейчас спорю с этим решением. Не понимаю, что удержало тогда и удерживает до сих пор. Я и сейчас не согласна с отцом.
Совсем недавно, вспоминая годовщину смерти родного отца, я поняла, что так и не преодолела страх смерти. А суд без адвоката был вольной смертью. Все как по-Евангелию: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5, 11). Не знаю, когда смогу и смогу ли дотянуться до такого.

2.
В декабре 2016 стартовала передача «Камни». Я думала, что это временно. Пока идет суд. Надеялась, что моего отца оправдают. Декабрь был очень тяжелым, просто невыносимым. Мы все старались сопереживать, но на самом деле были просто зеваками, опаздывающими с работы домой. Бесконечные вопросы я задавала моему отцу вместо того, чтобы просто быть плечом.
Когда официально вынесли приговор, «Камни» не закончился. Мы трудились дальше. Где-то во второй десятке отче попросил снять видео-приглашение к еженедельному просмотру «Камней». Когда он увидел меня в кадре, сказал: «Ольга, ты тоже не веришь в то, что говоришь». Я положила эти слова в сердце и ходила с ними 7 лет. Не могла понять почему так сказал отче.
А сегодня как будто поняла. Постаралась сесть и вспомнить то время. Разобраться в первую очередь для себя. Я была против решения моего отца продолжать съемки «Камней». Я помогала, но хотелось уже простой и понятной жизни. То, что отче продолжал «Камни» не смотря ни на что, напомнило мне слова из Евангелия: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими» (Мф. 5, 9). Мне, конечно, до этого еще тянуться и тянуться.

3.
Я пошла на Школу Осознанного Мышления, которую в марте 2017 открыл мой духовный отец, но на самом деле я была против. Презентация была грандиозной! Это было время духовной засухи. Я так радовалась этому движняку! Полный зал, много наших счастливых улыбок, но что было в душе моего отца?
Что удержало меня тогда и удерживает до сих пор, я не знаю. Парадокс в том, что на презентации Школы, я всем сердцем хотела, чтобы вернулось оглашение, и отец продолжил то, что вручено Богом. Тогда я и не думала, что духовный отец просто менял упаковку. А в центре всего, что делал было и есть - Христос.
Только недавно до меня дошло, что ШОМ и было продолжением оглашения. Никуда отец не сворачивал. Дергалась я. Как получилось увидеть это? Я оглянулась и увидела возмущение внутри себя по любому поводу. А ведь мой отец видел меня и ничего не говорил. Просто предлагал встать рядом и трудиться. Все как по Евангелию: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5, 7). Не знаю, возможно ли хоть немного к этому подойти.

4.
Сегодня, когда начала трудиться над этим текстом, я поняла, что все годы в споре со своим духовным отцом. Я против всех решений, которые он принимает последние 7 лет. Когда начался церковный суд, меня не было рядом с моим отцом. Конечно, можно сказать, что это было не возможно. Все возможно, если идти сердцем.
Пока шел суд, у меня были свои дела и заботы. Я даже погружаться во все эти проблемы не хотела. Сегодня август 2023 года, запрету - 7 лет. И я хотела бы сжать время, чтобы можно было вернуться в осень 2016 года. Пройтись по коридорам Епархии с моим духовным отцом и сесть рядом. Принести кружку кофе, бутылку воды. Просто сесть в ограде и молиться, пока там идет суд.
Совсем недавно я попала в ситуацию, после которой возможно впервые подумала: а как было моему духовному отцу осенью 2016, когда все разом вместо поддержки начали обвинять? Как он не сломался? Говорил мой отец, что не сойти с ума помогло Евангелие. И вспоминаю я слова Христа: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5, 8). Такая высокая планка, не знаю, возможно ли приблизиться мне к этому.

5.
Проект «Шкаf» начался 29 декабря 2016 года, на третий день после официального объявления на сайте епархии о запрещении в служении моего духовного отца. Проект начинался в прекрасном кафе восточного стиля: ковры, подушки, шторы из парчи! Мне казалось, что это придавало сказкам особый шарм! Мы приносили гирлянду, на столы ставили утонченные сервизы. Для отче приносили бабочку. Первой сказкой был Винни-Пух.
Когда появилась Академия Мысли, «Шкаf» переехал в ее стены. Конечно, мне казалось, что повторить успех шанти-бара не получится. Такой атмосферы нам не создать. Абсолютно холодное, огромное помещение, как там уютить? Увеличивалось время на подготовку к проекту. Забегая вперёд, скажу, что потом мне хватало 15 минут, чтобы создать волшебство. А пока я негодовала.
Сегодня, как и тогда, первая моя реакция на любые предложения моего отца - протест. Я стала ловить себя на этом. Стала замечать это в других. Я много времени трачу на споры. Мой духовный отец не спорил, не тратил на это времени. Ничего никому не доказывал, просто делал. А я все злилась и не понимала: почему? Да просто не было на это времени. «Иисус отвечал им: много добрых дел показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить Меня камнями?» (Ин. 10, 32).

6.
Декабрь 2018 года. Я глажу дома белье, воскресенье. До того, чтобы выезжать на «Шкаf» пара часов, мне нужно закончить домашние дела. Мне позвонил мой отец и сказал, что никак не успевает приехать, сегодня читать сказки мне. Я положила трубку и начала рыдать.
Меня обуял ужас и страх. Я подумала, что отче решил меня подставить. Я испорчу проект. Я - больной человек подумала, что духовный отец хочет загубить проект, им же созданный. Было ощущение, что меня выкинули в море, плавать я не умею, значит скоро идти ко дну.
Отче перезвонил через какое-то время, спросил как я. Подсказал, как вести вечер. Очень коротко. Сегодня, когда мне нужно быстро привести человека в себя, я делаю также. Так научил меня отец. Я сама думала, что это жестоко, нужно все объяснить, обо всем рассказать. Но это все только мешает. Сразу хочется сесть на шею. Не знаю, что мне тогда помогло удержаться. Я ведь всерьез подумала, что отче издевается. А сейчас понимаю, что он наоборот помогал подрасти. «Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис. 55, 9).

7.
Март 2017. Три месяца просто с того момента, как на сайте епархии объявили о запрете моего духовного отца. Совсем недавно с амвона митрополит Пантелеймон объявил об анафеме учения моего отца. Мы сидим за длинным столом. Отче собрал всех помощников по семинарам. Спрашивает: «зачем мы пришлю сюда и чего хотим?» Я честно говорю, что вообще-то и не хотела. Мой отец попросил побыть тут временно. Уже сейчас я стараюсь всмотреться в те наши лица. А правда, чего мы хотим? Чего хочу я, которая откликнулась временно зайти в семинары?
Вообще я смотрела на моего отца и была против его решения, что нужны не просто люди, которые чай/кофе наливать будут, нужны помощники. Я думала, что мы наверняка все испортим. Зачем эти проблемы нашему духовному отцу? Вот одна из сестер говорит, что пришла учиться у отче, чтобы через пару лет вместе вести что-то. На вид ей около 60. Я внутри себя спрашиваю: зачем это моего отцу?
Когда сегодня нужно где-то за кого-то постоять, мне дается это с большим усилием. Почти никогда не получается. Поэтому, когда оглядываюсь назад и вижу, как поступал мой отец, диву даюсь: откуда у него столько сил и веры в нас? Конечно, мой отец скажет, что все, что делал, он делал для Бога. Но как видеть наши пустые напыщенные лица и как бы не видеть их? «Идите! Я посылаю вас, как агнцев среди волков» (Лк. 10, 3). Я и была тем самым волком.

8.
27 марта 2017 года, Красноярск. За три недели «до» 5 марта 2017 анафема учению о.Петра Боева. На презентации Школы Осознанного Мышления была эйфория. Мы собрали огромный зал, гостей около 300 человек (примерная цифра)! Одни из лучших лиц города на сцене пели, читали, танцевали.
Я зашла за сцену. Там мой отец, немного взъерошенный, словно воробушек и матушка Анна рядом. Последние штрихи перед выходом на сцену. Гостям не дано знать, что творится в душах отче и матушки. Чувствовалось волнение.
Я думала: «Мой отец сжигает мосты! Баннеры с цитатами на автобусах города, место проведения Школы - гостиница Красноярск. Заявочка! Как будет смотреть на все это духовная братия? Мы утрем всем нос! Выкусите!» Вот мой спор с отцом. Уже сейчас я понимаю, что не мог отче с таким посылом что-то делать. Он нагибает обычно только себя. «Для меня очень мало значит, ка;к судите обо мне вы или ка;к судят другие люди; я и сам не сужу о себе. Ибо хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь» (1Кор. 4, 3-4). Вот до чего мне ползти и ползти.

9.
Первые занятия ШОМ я встретила возмущением: «да ничего же не понятно. Зачем это всё моему отцу?» Я смотрела по сторонам, было много лиц, подозревающих, что отец мой идет не туда. Были лица, которые давно ждали, чтобы выйти за рамки храма, эти лица сияли. К слову сказать сейчас этих людей нет рядом с отче.
Отче рассказывал, что вынашивал школу как проект несколько лет. Конечно, меня смущал модуль, где было про философию и психологию. Чувствовала себя словно ржавые шестеренки. Ощущение, что вокруг говорят на китайском. Злилась, очень.
Иногда я стала слышать в свой адрес: эя вообще не понимаю о чем ты говоришь». Это вгоняет в ступор. Потому что произношу я обычные вещи. И тут я оглядываюсь на себя, сидящую в гостинице Красноярск. Смотрю на моего отца. Он улыбается и не спорит. Просто говорит, что нужно потерпеть, это часть учебного процесса. Не понимание - часть учебного процесса. А я и сегодня так не могу, я пытаюсь доказать человеку, что дурак он, а не я. «Тогда петух запел во второй раз. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от Меня; и начал плакать» (Мк. 14, 72).

10.
В первые месяцы запрета люди начали отходить в стороны, что называется, пачками. Смутное время. Растерянные лица. Лица, которые поверили, что отец заблудился. Нас всех мутило, как в хороший шторм на море. Эту качку почти никто не пережил.
В какой-то момент мой отец сказал, что нужно почистить список друзей. Удалить всех кто отошел в сторону. Я была категорически против. Просто очень категорически. Пустила пыль в глаза, удалив пару никак не волнующих меня людей. Но были бриллианты. С ними расставаться не хотелось. Что такого, думала я? Ну, да, сейчас разные интересы, но есть же другие общие.
Сегодня, когда на моих глазах яд тех, кто осуждает моего духовного отца скосил того, с кем мы стояли много лет плечо к плечу, я вдруг остановилась и вспомнила тот 2016. 7 лет я спорила с тем решением отца. 7 лет я считала, что мой отец не прав. Отче зажимает меня и мой мир. Мой отец решил лишить меня друзей, так я думала. И вот на моих глазах яко бы друзья уничтожают своего друга. «Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф.6, 23).

11.
«Сорняки» не был проектом, который я знала. Я была на одной встрече, увидела, что команда готовится конкретно. Все было продумано до мелочей. В зале много незнакомых лиц, это был формат, куда пришли люди, не знавшие оглашения.
Внутренне я спорила и не понимала зачем это моему отцу. Я приняла решение не приходить на эти встречи. Мне казалось, что они убивают моего отца как пастыря. Я не хотела этого видеть. Я ждала, что Господь все вернет на свои места. У моего отца была футболка с Микки Маусом, он надевал ее на те встречи. Я хотела видеть рясу и крест.
Сегодня, как оказалось, ничего не изменилось. Все решения моего духовного отца я стараюсь оспорить. Я с ними не согласна. Он постоянно делает не так и не то. Мой отец идет как бы в разрез того, чего ждём от него мы. Но откуда нам знать, как должен поступать наш отец? Ведь на то он и отец, чтобы говорить нам как надо, а не наоборот. Он повторяет: «я никого не держу. Знаю, что все можете отойти». Но хочется верить, что хватит сил тянуться или хотя бы лечь в этом направлении. «Симон Пётр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни» (Ин. 6, 68).

12.
На церковном суде адвокат не предполагается. Я писала выше, что мой отец сказал, что защищаться не будет. Поясню. Когда прошел церковный суд и вышел обвинительный приговор, я подошла к отче и сказала: «Пойдемте в обычный суд, наймем хорошего адвоката и докажем невиновность. Зло должно быть наказано. Зачем соглашаться на то, чтобы имя Ваше было втоптано в грязь? Это же всем понятно, что просто из зависти все». Отец Пётр улыбался и молчал.
Я подходила несколько раз. Я была не согласна с тем, что нужно взять запрет как награду! «Отец мой, ты же губишь себя!» Он молчал.
А через много лет на очередной мой подобный выпад сказал: «Ольга, я скажу тебе по-евангельски, если позволишь: «отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16, 23). Вот такой короткий разговор.

13.
Октябрь 2016. Покровский собор. На моих глазах происходит ужасное. Мы все делаем вид, что все в порядке, но это ни так. С моего духовного отца сняли облачение, он в одном подряснике. Я не знаю какого цвета подрясник, но у меня ощущение похорон. Будто все чёрное.
Мы все делаем вид, что все в порядке. Отец делает вид, что все в порядке. Но я не согласна с ним. Нет не в порядке. Нет-нет-нет. Не понимаю почему отец мой соглашается на эту вольную смерть. Можно же встать поперек и пока идет суд вообще не приходить на службы. Но он не противится. Приходит. И вот стоит без облачения, читает канон. Церковная братия тоже делает вид что наконец-то справедливость восторжествовала. Мой отец слыл выскочкой. Не давал покоя своими переживаниями о душах людей. То одно придумает, то другое.
Я не согласна с тем, как смиренно отец мой все принимает до сих пор. 7 лет ни разу, ни где и слова не было против. Вот мы все считали, что отец мой не послушался митрополита, а получается наоборот: митрополит дал запрет, отец взял и понес. Сегодня когда кто-то посягает на мою жизнь, я свирепею. Мне не нравится, что нужно делать так, как мне не хочется. И в этом я спорю с отцом моим, потому что он взял запрет как награду. «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5, 39).

14.
Золотой состав преподавателей школы осознанного мышления - это люди на первый взгляд не заметные, не имеющие каких-то особенных дарований. Когда я только пришла на оглашение, я смотрела на сторожил Братства, видела их за кафедрами. Некоторые из них стояли рядом с моим отцом при открытии школы, но очень скоро их не стало. И вот остались люди другие.
На мои вопросы отец говорил мне, что это самые лучшие преподаватели, которых мог дать Господь. Март 2018. Мой отец передал преподавание полностью ребятам. Он объявил, что доведет первый набор и все. В какой-то момент я подумаю, что это шутка. Как можно на корню загубить свое детище? Мой отец говорил мне, что ребята справятся, потому что Господь не ошибается.
Именно эта фраза моего отца: «Господь не ошибается», - вытаскивала меня со дна отчаяния. Все чаще бывает такое, что я малодушничаю. И тогда вспоминаю, что это просто искушение, нужно стараться делать то что могу. И больше надеяться на Бога, а не на свои силы. «Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состаришься, то прострёшь руки твои, и другой препояшет тебя, и поведёт, куда не хочешь». (Ин. 21, 18). Вот бы научиться так помнить и делать.

15.
Снова ныряю в воспоминания. Мы семьей в гостях у Боевых. Я смотрю со стороны в свое лицо. На нем удивление вперемешку с немым недоверием: так не бывает. Где-то подвох. Или это отчаянные люди, или очень верующие.
Мой отец рассказывает, как они с матушкой решились на ипотеку. Я пришел и сказал: «все, одобрили, платеж такой-то. А это была вся моя зарплата». Аня спросила: «а как мы жить будем?» Я ответил: «давай согласимся, а там будет видно».
Когда сегодня нужно быть слепым котенком, я вспоминаю, как мой отец решился на как будто безумный поступок. Со стороны мне это казалось безумием. Я бы на такое никогда не согласилась, ведь нужно всегда иметь гарантии. А если не получится, как выгребать? И вот, мой отец, мне показал, что если трудиться для Бога, Господь обо всем позаботится. Но нужно много трудиться, не спустя рукава, думая: да, Господь мне должен. Нет, ни так. А по Евангелию. «Если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры!» (Лк. 12, 28).

16.
Совсем недавно, когда я вспоминала, как появились «Камни», я подумала, что проект был как бы вопреки всему. Что мой отец делал это, чтобы кому-то что-то доказать. Написав об этом, я взяла паузу. А потом удалила текст.
Я вдруг поняла, что «Камни» были проектом, который как бы выкидывал церковной братии белый флаг. Все время, что мой духовный отец говорил проповеди в храме, он встречал непонимание. Но ведь и тогда он говорил не вопреки. Пастырь делает свое дело. Пастырь заботится о пастве.
Во мне было и есть столько обиды, что кажется будто и мой отец делал также. Но нет. Я не права. Отец мой делал то, что не мог не делать: заботился о своих овечках. «Потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее» (Ин. 10, 17).

17.
Когда моего отца запретили в служении, он принял это как ответ от Бога: пора выходить с проповедью в мир. «Без права ношения священнических одежд», он прочел так: благословляется делать публичный проект в пиджаке и футболке.
Я всегда спорю с главным качеством моего отца: когда вокруг твориться безумие, делать безумным себя. Отец мой выворачивает свой мозг всегда и везде. Часто берет мои ошибки на себя, будто он так и говорил мне сделать.
Я спорю с ним, потому что никакой нормальный человек не хочет быть идиотом. А провозглашая безумным себя, а не других, отец мой показывает именно такой пример. Он всегда одергивал меня, когда я говорила, что кто-то не прав. Ответ один: виновата ты. И с этим я спорю бесконечно. «И сказал им: что вы так боязливы? как у вас нет веры?» (Мк. 4, 40).

18.
Лето 2017. Семинар моего отца. Мы обвинили его в том, что он продался за денег. Он воспользовался этим, чтобы проверить что такое семинары и как это работает. Рядом со мной кто-то задаёт вопрос. Я думаю: все, это фиаско.
На самом деле, я не поддерживала моего отца. Я спорила и считала, что раз нет у него профильного психологического образования, не нужно всего вот этого. Пастырь, да. Души, да. Но семинары и все эти как бы мотивационные штуки - нет. Отец мой тогда помог человеку рядом. А потом сказал мне: «не верила ты, Ольга, да? Я молился и Господь дал ответ».
Сегодня, когда мне хочется поддержки, я вспомнила ту себя. Когда отец мой прямо спросил, мне хотелось провалиться сквозь землю. Получается, все было написано на моем лице. Сомнения и недоверие моему духовному отцу. А он видел и продолжал делать. «И, встав, первосвященник сказал Ему: что же ничего не отвечаешь? что; они против Тебя свидетельствуют? Иисус молчал» (Мф. 26, 62).

19.
Я не хотела в 2015 ехать поступать в православный колледж, а в 2021 узнала, что мой духовный отец тоже не хотел этого. Мой отец в одном из разговоров поделился, что не был «за» нашу учебу в московском православном колледже. У отче была своя идея, чтобы сделать учебное заведение в Красноярске, но сырая. Поэтому, когда о.Иоанн предложил поступать нам всем в Москву, отец мой согласился.
Я бесконечно спорю в этом с отче. Он все эти годы повторяет нам одно: «главное хранить единение». Я не могу с этим согласиться. Я не знаю, что меня удерживает в этом споре. Не знаю, как эта волна еще не выкинула меня на берег. Как это так получается, мой отец не был «за», но ради братского мира поддержал?
Сегодня для меня эта ситуация актуальна как никогда. Потому что и сейчас у меня нет сил сделать, как мой отец. Соглашаться на абсурдные вещи я не готова. Поэтому и повторяю, что не знаю, что помогает удержаться. Ведь смирение выходит - это вольная смерть, а я к такому не готова. «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 33).

20.
Лето 2015. Братская квартира. Наша группа оглашения вместе с отцами обсуждала вопрос поступления в православный колледж в Москве. Обсуждение было горячим. Я вспоминаю лицо моего отца, он говорил мало и с паузами.
Я была против решения моего отца, что ехать поступать должны все. «Это просто какой-то фарс! Зачем? Оглашение, которое вместо года шло 2. Теперь еще платный колледж. Мне это для чего? Можно я буду борщи мужу варить?»,- выступала я.
Чем больше я пишу, тем больше вижу силу сопротивления. По любому поводу я спорила и пыталась что-то доказать. Но у моего отца всегда получалось как бы сквозь это возмущение говорить. То есть это уже сейчас я понимаю, что слова отца: «Ольга, я на лица не смотрел, делал то, что нужно», - это вот про это. Вот это всё, чему надо поучиться мне похоже и протащило нас. «Подходит к Симону Петру, и тот говорит Ему: Господи! Тебе ли умывать мои ноги? Иисус сказал ему в ответ: что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» (Ин. 13, 7).

21.
Мой отец делился, что разговаривал с о.Георгием Кочетковым, чтобы нам не летать в Москву на сессию. К слову сказать первый набор из Красноярска был около 30 человек. Мой отец просил выделить 2-3 преподавателей, которые смогут дважды в год прилетать на установочную сессию. Договориться не получилось. Мы полетели в Москву.
Я же как думала, а если сказать, что дело принципа? Мои мозги, они квадратные, всегда за справедливость и рациональное зерно. С каждым годом из Красноярска прилетало бы все больше студентов. Это просто не выгодно никому. Мой отец же говорил, что во всем нужно искать смирение, и уж если и нагибать кого-то, то только себя.
Я честно думала иногда, что такие подходы, как у моего отца, говорят о слабости характера. А вот когда сегодня мне нужно промолчать или проявить терпение, и у меня еще ни разу этого не получилось, я понимаю, что все как раз наоборот. «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5, 20).

22.
Напомню для себя самой, проект «Шкаf» - это проект, который начался в декабре 2016 года. Для уставших взрослых. Мой отец читал сказки. Я помню звонок отче как сегодня. «Ольга, «шкаf» сегодня проведи ты».
В тот момент меня душила обида. А вот если вслушаться в наш разговор с духовным отцом, понятно, что разговор этот давался и ему непросто тоже. Он же детище свое губил на корню.
Два года я не проявляла особого интереса, чтобы как-то включаться и перенимать опыт. Я спорила с тем, что помощник - это будущий ведущий проекта. Смеялась и говорила: «Ну, уж нет». Поэтому отец мой, как обычно, пошел ва-банк. «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Ин. 12, 24).

23.
Я вспоминаю свою учебу в колледже при Свято-Филаретовском институте. Обучение длилось 2 года. Поступать мы летали в августе 2015. Я была против это учебы.
Я никогда не сводила, так скажем, дебет с кредитом. Я помню, что перелет из Красноярска в Москву в августе был просто золотым. На двоих около 50.000. Да, в феврале эта цифра была в два раза меньше. Но летали мы дважды в год. Наша группа оглашения училась практически вся, а это около 30 человек. Когда я умножила эти две цифры, случился шок. На тот момент у моего отца была ипотека и трое детей. Отче мы не помогали, конечно. Помимо билетов на самолёт, обучение в колледже было платным.
И вот я опять начинаю бубнить: «зачем это всё нам нужно было?» Но мой отец часто так делает, относясь к деньгам и каким-то процессам с легкостью. Если сейчас по-другому никак, делаем, а дальше разберёмся. «Увидев это, ученики Его вознегодовали и говорили: к чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим» (Мф. 26, 8-9).

24.
Учеба в колледже при Свято-Филаретомском институте давалась мне не просто. В Москве мы каждый раз хотели остановиться у родных брата или сестры. Но правило гласило, что останавливаться нужно только у братьев и сестер из Преображенского братства.
Мой отец просил придерживаться братских рекомендаций. Говорил, что поездка эта прежде всего духовная. После сессии, пожалуйста, все остальное. Я очень злилась. Я спорила. Я не понимала. Уговаривала себя тем, что действительно еду на учебу, повидаться с родными - это отдельная поездка.
Но и сейчас я считаю, что могла бы жить у сестры. До сих пор спорю и не соглашаюсь. Отец мой говорит: «сделала, не оборачивайся, иди дальше». А я как ржавая телега продолжаю бубнить. Отец мой часто говорил, что нужно учиться терпению. За это Господь приходит и дает благодать. Вот поэтому думаю, нас и протащило. Мы доверяли духовному отцу и старались делать как просит, хоть и осуждали его. Это выглядит ужасно, но как есть. «Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф. 12, 50).

25.
Я решила сесть и посчитать. Для того, чтобы понять, зачем нужно было о.Петру нас всех куда-то отправлять учиться. Поездка в колледж при Свято-Филаретовском институте. 30 человек. Это наша группа оглашения. Через год поедет еще она группа ребят. Итак, допустим билеты стоят 25.000, туда-обратно. 25.000*30=750.000. Это одна сессия. Зимой билеты стоили на порядок дешевле, но чтобы не учитывать все остальное (еда, расходы на передвижения, благодарность за жильё), возьму эту цифру как среднюю. 5 сессии, это 750.000*5=3.750.000.
То есть получается, что если бы мы никуда не поехали, за эти деньги можно поставить коробку помещения для будущего колледжа в Красноярске. А вторая группа это отделка того самого помещения. И вот у меня вопрос к о.Петру: а зачем он отпустил нас туда? Ну, это даже экономически невыгодно. Ведь, скорее всего он все понимал и умеет считать. А еще ипотека. Ведь можно же было бросить клич, и в несколько месяцев ипотека закрыта. Но почему-то все мимо. Кстати, именно в том, что отцу нужны деньги, будет много обвинений потом.
Даже сегодня, когда я понимаю, что отец отпустил нас познакомиться с разными традициями и взглядами на вероучения, даже зная, что отец говорил что все и во всем Христос, я не понимаю, почему нужен был такой огонь на себя. «Доколе свет с вами, — говорит Он, — веруйте в свет, да будете сынами света» (Ин. 12, 36).

26.
Февраль 2017. Мы летим на сессию в православный колледж при Свято-Филаретовском институте. Братья и сестры, у которых мы останавливались весьма деликатно, а иногда и не очень, намекали нам, что нужно нам прильнуть к Преображенскому братству. Пишу так, не чтобы смутить или осудить. Я про то, что люди, говоря нам что-то, часто обнаруживают в нас наши помосты и помогают принять правильное решение.
Мы в недоумении, ведь нас о.Пётр отправил только учиться. У меня был большой вопрос к отче. Он же наверняка понимал, что так будет. Зачем нас искушать? Зачем он нас туда отправил, предполагая, что такие предложения могут поступить?
Дух Святой не дал нам это сделать, так понимаю, но ведь могли же. Отец мой так делает всегда, подводит к чему-то и оставляет наедине с Богом и выбором. И в этом я бесконечно спорю с ним. «Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти?» (Ин. 6, 67).

27.
Каждый раз, приезжая в Свято-Филаретовский институт, я думала: вот бы и нам так. Но по-своему. Есть место вне храма, где можно помолиться, есть место, вне города, где можно побыть всем вместе. Нам бы так! Но почему-то при всем этом что-то смущало. Мой отец не очень торопился со всеми строительствами, оформлением братства и тому подобным. Почему? Вот вопрос.
Я спорила с тем, что если открывать колледж в Красноярске, преподавателями могут быть кто-то из нас. Я смотрела по сторонам, видела дилетантов и думала: да ну. Мне же хотелось всего прям завтра! «Играть в долгую, очень опасно, а вдруг разбегутся все», - так я думала.
Всем же нужно образование получить! Я думала, что именно за образованием нас и отправил отец, а не затем, чтобы посмотрели, как не надо делать. «При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии» (Мф 17, 4).

28.
А вот, если предположить, что мы открыли свой православный колледж? Конечно, где-нибудь в центре. Конечно, митрополит Пантелеймон перерезал бы ленточку.
Я мечтала всегда, чтобы наш о.Пётр был самым успешным. Батюшка-модерн. Батюшка-успех. Я спорила и спорю с ним именно в этом. Ведь было все, чтобы, так сказать, взять в Красноярске все в свои руки. Тут и там подмазать и поехали бы.
Но отец мой как-то сказал мне, что батюшка-успех и Христос - это две параллельные дороги. А я спорю говорю: ну, как же? Показываю примеры, что все возможно. А отец мой говорит: «ты не понимаешь, ты безумная». Я хотела от о.Петра славы и трона, а он призывал жить по Евангелию. «Сказав это, Он пошел далее, восходя в Иерусалим» (Лк. 19, 28).

29.
После запрета о.Петра, приезжая в Москву, мы вели разные разговоры с братьями и сестрами Преображенского братства. Думаю, важно не то, о чем и как мы говорили. Важна наша последующая реакция. Я ждала, что отец мой скажет: «ребят, давайте заканчивать, в колледж больше ни ногой». Он видел наши большие глаза по возвращению. О.Пётр, конечно, так не сказал. Он не лишал нас свободы, мы не лишали себя возможности лишний раз прокатиться до столицы и побыть в обществе высокоинтеллектуальных людей.
Но есть во мне один спор: почему о.Пётр не оградил нас от предательства? Все наши разговоры, все наши замалчивания-это предательство. Хотим мы того или нет.
Какой я странный человек! хочу свободы, хочу научиться определять: где Господь, а где дьявол. И тут же, чтобы о.Пётр лишил меня свободы, сказав как я должна поступить. «Иисус сказал им в ответ: вот дело Божие, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал. На это сказали Ему: какое же Ты дашь знамение, чтобы мы увидели и поверили Тебе? что; Ты делаешь?» (Ин. 6, 29-30).

30.
Неприятно понимать, что я 7 лет водила саму себя вокруг пальца. Я о чем? О том, что на самом деле поездки в Москву для меня были чудесными: много общения, гуляний по Москве и встречи с близкими дважды в год. Не плохо, правда?
Вспомнила, что на билеты можно было попросить из Братских, с обещанием отдать. Как человек, который отвечал за Братскую десятину, могу сказать, что не все потом возвращали деньги Богу. Но каждый из нас при случае сомневался, а не продался ли наш отец за деньжата.
И вот мой спор. Почему о.Пётр позволял этому всему быть? Почему позволял этим «вечеринкам» состояться? С этой чистотой я буду спорить бесконечно. «И после сего куска вошел в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее. Но никто из возлежавших не понял, к чему Он это сказал ему» (Ин. 13, 27-28).

31.
Летом 2015. о.Георгий Кочетков и некоторое количество братьев и сестер Преображенского братства приезжали в Красноярск. Мы принимали гостей. О.Георгий с благословения митрополита Пантелеймона служил в Покровском соборе. Тогда я была окрылена, такого человека встречаем! Что было известно мне? О.Пётр несколько раз летал в Москву на конференции по катехизации, мой супруг сопровождал его. А вот теперь можно было познакомиться с Преображенским братством лично, узнать, чем живут и как.
На той службе в Покровском соборе митрополит не присутствовал, церковная братия приболела, было не многолюдно. О.Пётр думаю, прекрасно понимал, что будет дальше. Прекрасно понимал, что все это значило. Он не сказал нам ни слова. Все эти годы я думала: «о.Пётр, а что нельзя было все сделать тихо? Нам что своих проблем мало?»
Почему-то мне до сих пор хочется обвинять о.Петра во всех бедах. Приехали гости, почему нельзя их принять? «Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне» (Лк. 10, 49).

32.
Осень 2015. В Красноярской православной среде нас стали называть «кочетковцы». Я восприняла это как вызов, хотя по-большому счету мне было все равно. В те времена я собиралась ни сегодня, завтра уйти жить свою прекрасную жизнь, что там творится за церковными кулисами интересовало меня мало.
Однако же много смеялась над нашим новым прозвищем. О.Пётр даже бровью не вел. Благословлял поездки на учебу, летал по приглашению Преображенского братства сам. Сегодня, оглядываясь назад, мне сложно смириться с тем, что отец мой намеренно шел на крест. Можно было свернуть бесконечное количество раз. Но мой отец не прятался, не отрекался.
Общением с Преображенским братством, чтобы познакомиться с опытом, посмотреть как нужно и как не нужно. Но зачем нам это все было нужно, если провоцировало церковную братию? «Женщина Самарянская говорит Ему: как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки? ибо Иудеи с Самарянами не сообщаются» (Ин. 4, 9).

33.
Единственным местом, в которое можно было отправить на тот момент 30 человек, был колледж при Свято-Филаретовском институте. Отец мой использовал наши амбиции, чтобы помочь нам: Москва, театры! Ну, кому не хочется побыть на Красной площади, и погулять по Чистым прудам дважды в год?
Все мои споры, что не надо мне всего этого, как оказалось, были просто словами. На деле: самоуверенный человек решил получить богословское образование. Красиво звучит, не правда ли?
На тот момент это помогло мне ровненько проплыть шторм. Учеба в православном колледже сделала много разных прививок. Многое помогла увидеть. Но согласиться с тем, что по поступкам моим теперь уже понятно, что учиться я хотела, не могу. Также как не могу согласиться и с тем, что воспользовалась учебой, чтобы выныривать из ада, который начался осенью 2016. «Они же чрезвычайно изумлялись и говорили между собою: кто же может спастись? Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу» (Мк. 10, 26-27).

34.
Есть одно, с чем я спорила и спорю с о.Петром. Отец мой говорит, что все должны были предать. Что удержаться от предательства очень сложно.
Всегда я слышала эти слова так, будто это о ком-то. Меня они не касаются, я ровно иду. И вот у меня не получается написать текст. И я понимаю, что пока честно не признаюсь, что предатель - это я, дальше не продвинусь.
Почти все мои шаги в годы запрета были предательством и отречением от о.Петра. Чисто пройти это время у меня не получилось. «Тогда говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы стада» (Мф. 26, 31).

35.
Февраль 2017. Москва. Наша третья сессия в колледже при Свято-Филаретовском институте. Месяц после официального документа о запрете о.Петра. Что в нормальном случае делает человек, когда у него умирает родитель? Скорбит. Почему говорю умирает, потому что то что сделали с моим отцом в декабре 2016 было в каком-то смысле смертью.
Мы улетели. Конечно, о.Пётр сказал бы, что мы были детьми по Духу, конечно, он бы нас оправдал. Но я же могу сейчас спросить с себя.
В том феврале я хотела продолжить учебу, потому что хотела получить корочки. Мой девиз: начала, закончи. Но именно в этом ситуации я могла и должна была поступить иначе. «Симон Петр говорит им: иду ловить рыбу. Говорят ему: идем и мы с тобою. Пошли и тотчас вошли в лодку, и не поймали в ту ночь ничего. А когда уже настало утро, Иисус стоял на берегу; но ученики не узнали, что это Иисус» (Ин. 21, 3-4).

36.
Снова окунаюсь в воспоминания. Москва. Февраль 2017. Я могла не ехать на ту сессию. По здоровью были рекомендации пока не давать нагрузку на сосуды. Но когда сегодня я смотрю так, понимаю, что во всех моих решениях есть гордость. Да, я не могла тогда иначе. Но сегодня я же могу спросить с себя.
Могу порассуждать, а как можно было? Напомнить себе, что поступала в православный колледж я для того, чтобы трудиться рядом с о.Петром на ниве оглашения и катехизации. Тогда почему, когда в декабре 2016 отца моего запретили, не поставила перед собой вопрос: так может взять паузу и не заканчивать? Просто остановиться и понять: а как дальше?
Но я предпочла просто продолжить жить, будто ничего и не было. Будто это не моего духовного отца запретили и выкинули на улицу. «Тогда братья Его сказали Ему: выйди отсюда и пойди в Иудею, чтобы и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь. Ибо никто не делает чего-либо втайне, и ищет сам быть известным. Если Ты творишь такие дела, то яви Себя миру. Ибо и братья Его не веровали в Него» (Ин. 7, 3-5).

37.
Снова вспоминаю свои сессии в 2017. Москва. Уже сегодня я немного понимаю, что когда кто-то что-то говорит мне, это не в человеке дело. Дело во мне. То есть Господь кладет человеку такое мне сказать.
Когда вспоминаю, что могли быть какие-то разговоры у нас в колледже, которые меня смущали, понимаю: так это я так их слышала. Так это я хотела, чтобы эти разговоры состоялись. Так это я хотела, чтобы меня пожалели и сказали, что есть выход. И есть место, где мне будут рады, и я смогу трудиться в рамках церкви и для Бога.
Это мое сердце хотело предать моего духовного отца. Это мое сердце не хотело креста, потому что запрет о.Петра - это запрет и нас всех. А никто из нас страдания не выбирал и не хотел выбирать. «Иисус сказал им: если бы Бог был Отец ваш, то вы любили бы Меня, потому что Я от Бога исшел и пришел; ибо Я не Сам от Себя пришел, но Он послал Меня» (Ин. 8, 42).

(Написано 12 августа 2023 год - 20 августа 2023 год)