Шериф с собакой 1

ШЕРИФ САН-ДОГА

У. К. Таттл
Автор книг «Тропы Сан-Дога», «Похитители закона» и др.
В Марлин-Сити, административном центре округа Сан-Дог, стоял жаркий день. Часто говорили, что между Марлин-Сити и Полярным кругом есть только одно дерево, которое защищает город от зимних северных ветров, и что это дерево находится слишком далеко на севере, чтобы давать Марлин-Сити хоть какую-то тень летом.
У коновязи, перед салуном и игорным залом «Доллар Даун», стояла унылая лошадь с опущенной головой, словно ищущая тень под собственным телом. Длинная тощая собака неопределенной породы слонялась по раскаленному тротуару в поисках тени. Из кузницы Ле Блана доносился запах горящих копыт: мускулистый франко-канадец ругался из-за невыносимой жары и пытался приладить раскаленную подкову к копыту взбесившегося мустанга.
В кабинете шерифа сидели «Кирпич» Дэвидсон, новый шериф, и его помощник «Молчун» Слэйд. Бывший шериф «Банти» Блэр назначил Кирпича своим заместителем и подал в отставку в его пользу. Банти был рад уйти. Сан-Дог — не место для такого мягкотелого шерифа, как Банти Блэр. В Кирпиче Дэвидсоне не было ничего мягкого. Его огненно-рыжие волосы, тонкий веснушчатый нос и непоколебимая вера в то, что хорошо, а что плохо, предвещали перемены в скотоводческом хозяйстве. Округ Сан-Дог не выбрал Брика Дэвидсона, хотя на прошлых выборах у него был шанс. Сан-Дог пошел по пути наименьшего сопротивления и выбрал Банти Блэр.
На самом деле Брик получил все семь голосов, включая свой собственный. Лейф Фримен, владелец компании Nine Bar Nine, в которой Брик был бригадиром, заявил, что Брик слишком много знает, чтобы его можно было избрать шерифом.
Отставка Банти и назначение Брика были одобрены большинством членов окружной комиссии. Билл Вурхис, владелец компании Lazy H и признанный лидер среди членов комиссии, был против назначения Брика, но правление действовало в отсутствие Вурхиса, и ему ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Вурхис был тяжеловесным человеком, громогласным, медлительным и превыше всего ценившим власть. За последние три месяца он отправил на продажу большое количество мясного скота и в то время, когда назначили Брика, вел переговоры с покупателем. Он помыкал окружными комиссарами и хвастался этим. Вурхис мог бы стать крупным политиком и влиятельным человеком в штате, но...
Благодаря здравым рассуждениям Брик снял с Скотта Мартина и его приемной дочери Джин все подозрения в соучастии в ограблении дилижанса «Уиппурвилл» и добился возмездия, которого они заслуживали. Двое преступников поплатились жизнью, а третий, Зелл Мор, был приговорен к пожизненному заключению, но при попытке сбежать из поезда по пути в тюрьму был убит на месте. Кстати, Брик получил обещанную тысячу долларов. В Марлин-Сити выдался непростой день, но после того, как рассеялся дым битвы, Марлин-Сити и округ Сан-Дог вернулись к размеренной жизни скотоводческой страны и небольшого скотоводческого городка. Все это было в порядке вещей. Мало кто считал, что Брик совершил что-то из ряда вон выходящее. Он был просто Бриком Дэвидсоном, ковбоем, метко стрелявшим и не обделенным умом. Брик жил, чтобы улыбаться.
У него было слишком развито чувство юмора, что порой раздражало тех, кто мыслил медленнее. Когда объявили, что Брик назначен шерифом вместо Банти Блэра, многие седобородые покачали головами. Округу Сан-Дог нужен был кто-то поумнее и посдержаннее. У Брика были слишком рыжие волосы. Он долго не продержится. Брик услышал, что о нем говорят, и поделился этим с Молчуном Слэйдом.
— Они меня боятся, Молчун, разве ты не знаешь?
— Ну, — ответил Молчун, — а разве не должны были бы?
Ответ Сайлента был очень прозаичным. Сайлент не пытался быть смешным. Он боготворил Брика и ходил за ним по пятам, как огромный пес — пес шести футов шести дюймов ростом, пропорционального телосложения, с длинным крючковатым носом и большим насмешливым ртом. Его руки были большими и неуклюжими, но они утратили свою неуклюжесть, когда потребовалось дотянуться до большого кольта с черной рукояткой .44-го калибра, который висел на бедре их владельца. В этом отношении они были очень способными. Только что Молчун просматривал старые объявления о наградах, а Брик зачитывал вслух письмо, напечатанное на машинке, которое Молчун принес с почты.
Уголки губ Брика опустились, а голубые глаза заблестели, когда он оторвался от письма и взглянул на Сайлента.
«Сейчас его поднимут и подпишут», — объявил Брик.
Сайлент быстро поднял глаза. Еще несколько минут назад он сокрушался из-за отсутствия подвижек.
«Ради всего святого, Брик, что ты имеешь в виду?» — с тревогой спросил он.
— Письмо от ассоциации скотоводов.
Брик щелкнул пальцем по листу бумаги и уставился в потолок, тщетно попыхивая незажженной сигарой.
— О! — сказал Молчун, откидываясь на спинку стула. — Что же их теперь ест?
— Помнишь, я писал им о том, что хочу принять закон о «нестандартных» коровах?
— Слышал, ты говорил, что собираешься это сделать, Брик, но тогда не придал этому значения. Что это было?
— Мы с Билли Слейвином, секретарем, друзья. Шесть лет назад мы с ним пасли коров на Литтл-Миссури. Молчун, ты когда-нибудь задумывался, что значит «нестандартные» коровы для ковбоя?
Сайлент слегка кивнул и стал ждать, что скажет Брик.
— Эти чертовы бесклейменные животные виноваты в том, что в этой стране воруют половину скота, Молчун. Может, ты скажешь, что это случайность. Нет. Я знаю честных ковбоев, которых это задевает. Я говорил об этом с Билли. Он взялся за дело. В этом письме, — Брик снова открыл его и протянул Сайленту, — говорится, что отныне все отбившиеся от стада животные должны находиться под контролем ассоциации. Скотоводы владеют ассоциацией и управляют ею, Сайлент, и эти отбившиеся от стада животные принадлежат скотоводам. Что может быть справедливее, чем позволить им избавиться от этих тварей и направить вырученные деньги на нужды скотоводов? Мне это даже нравится.
Сайлент задумчиво прикусил губу и медленно кивнул.
“Там будет ... райзед, Брик, Бэтча, и я очень надеюсь, что ни твой, ни мой труп не будут использованы для подпорки ни одного из углов”.
Индивидуалист - это животное без клейма, обычно теленок, родившийся в уединенной части пастбища или случайно упущенный из виду ковбоями. Этот теленок, отнятый от матери, на которого не распространяется право собственности, становится добычей первого скотовода, который сможет его заклеймить. Каждый год на пастбищах клеймили сотни отбившихся от стада телят, и многие ковбои таким образом обзаводились собственным стадом.
Брик Дэвидсон знал, что такая практика неправильна, потому что она давала нечестному скотоводу преимущество перед честным, а также побуждала нечестных ковбоев присматривать за молодняком своего работодателя до тех пор, пока они не смогут «присвоить» себе несколько голов и начать собственное дело. В округе Сан-Дог тоже были проблемы с угоном скота. Брик понимал, что ему предстоит нелегкая работа, если он хочет сдержать свою клятву. Брик знал каждый клочок пастбищ Сан-Дог, разбирался в скотоводстве от и до, как сказал Лейф Фримен, и при обычных обстоятельствах был бы идеальным блюстителем порядка в округе, но Сан-Дог, похоже, не нуждался в защите Брика Дэвидсона — о чем свидетельствовали семь голосов против, включая голос самого Брика. Брик встал из-за стола, сунул бумагу в жилет и взял шляпу.
— Ты же не собираешься выходить на жару, да? — спросил Молчун.
Брик кивнул.
«Да. Мне нужно разнести плохие новости».
«К чему такая спешка?»
«Сегодня работает этот офис, а не завтра, — улыбнулся Брик. — Оставайся здесь и не позволяй никому взламывать тюрьму». Если появятся какие-нибудь преступники, за которых назначена награда, прикончи их, Молчун. Забирай их по дешевке…
— А-а-а, — проворчал Молчун. — Дай я сам.
— И запереть офис? — Брик выглядел очень возмущенным. — Помните те старые книги Пинкертона, которые были у нас на ранчо? Помните, на обложке был нарисован глаз и надпись «Мы никогда не спим»? Помните? Это про нас, понимаете?
— Ладно, ладно, — проворчал Молчун. — Пока тебя не было, я нарисую глаз на двери.
— Сделай его похожим на рот, — ухмыльнулся Брик. — А над ним напиши: «Мы никогда не замолкаем».
Старина Джефф Селдон владел скотоводческой фермой «Звездная точка», а также затаил обиду на человечество. Ему было всего пятьдесят пять лет, но выглядел он на все семьдесят пять. Ростом он был ниже среднего. Кожа у него была как желтый пергамент, нос крючковатый, а губы такие тонкие, что казалось, будто у него вместо рта просто щель, в которой виднелась разномастная коллекция выбитых зубов и древних золотых пломб. Глубоко посаженные свирепые глаза смотрели на мир поверх тонкой высокой переносицы — смотрели с неприязнью на всех и вся.
Джефф Селдон приехал из Дакоты и за год до этого выкупил ранчо Стар-Дот, приведя с собой пятерых ковбоев. Сомнительно, что Селдон смог бы нанять ковбоя в округе Сан-Дог, учитывая его репутацию.
Его практически выгнали из Дакоты за непростительный проступок. В Диком Западе ковбой всегда желанный гость за столом любого скотовода. В его хижине всегда найдется место еще для одного человека. Это был просто этикет. Если хозяина не было дома, гость мог войти в дом, приготовить себе еду и занять кровати.
Два ковбоя, усталые, голодные, остановились на ранчо Джеффа Селдона. Они поставили лошадей в стойло и направились к дому, когда их встретил Селдон.
“ Город всего в четырнадцати милях по этой дороге, ” заявил Селдон. - Я не владелец отеля.
“ Премного благодарен, ” сказал один из ковбоев, и они двинулись дальше.
С того дня Селдон стал чужаком для ковбоев. Его скот никогда не сгоняли на пастбища. С ним никто не разговаривал. Его коровы не приносили телят, а ковбои ели говядину без клейма. У Селдона было много денег, и он терпел убытки как мог долго, но в конце концов продал все и отправился на север.
Если до этой ошибки Селдон был раздражительным, то после стал в сто раз более озлобленным.
Он почти не общался с жителями Сан-Дога. Он был холостяком. Пятеро его работников — Пит Кейн, бригадир, Фрэнк Феллоуз, «Булочка» Партнер, Джим Мэлоун и Хэл Бример — были суровыми наездниками, любителями выпить и молчаливыми даже в подпитии. Ранчо Стар-Дот находилось в семи милях от Марлин-Сити и примыкало к пастбищу Плакучее дерево.
Вопрос о праве собственности на «Плакучее дерево» так и не был решен. Оно принадлежало Зеллу Мору, но Зелл умер. Перед арестом и вынесением приговора он передал Скотту Мартину право жить в старом доме на ранчо «Плачущее дерево» и пользоваться землей. Зелл продал свою собственность в Силвертоне, но никому не было известно, что стало с «Плакучим деревом».
Брик направился прямиком на ранчо Стар-Дот. Не было никакой необходимости сначала передавать заказ команде Стар-Дот, но так уж вышло, что ранчо Стар-Дот располагалось в таком месте, откуда Брик мог легко вернуться на ранчо Плакучего дерева к ужину. Брик был страстным любителем печений и знал, что Джин Мартин — лучшая пекарь в мире. Поэтому Брик напевал какую-то ковбойскую песенку и совершенно не обращал внимания на жару. Когда-нибудь он наберется смелости и попросит Джин выйти за него замуж — когда-нибудь, может быть, уже завтра. В этом отношении Брик был очень похож на мексиканца. Завтрашний день казался самым подходящим для того, чтобы поговорить с ней об этом, — завтра всегда будет завтра. Пит Кейн и Джимми Мэлоун как раз выходили из дома, когда подъехал Брик. Кейн был бесспорно хорош собой, в его фигуре чувствовалась дикая, необузданная грация, стремительность и размашистость, выдававшие животную энергию. Его крошечные каштановые усы были идеально уложены, а наглые карие глаза смотрели на Брика с притворным ужасом.
— Ну и ну, да это же полицейский! — воскликнул он.
Джимми Мэлоун, невысокий коренастый ковбой с квадратными чертами лица, уставился на Брика, и его брови сошлись на переносице. Джимми Мэлоун не любил блюстителей закона. Брик проигнорировал сарказм Кейна, хотя и почувствовал его. Обычно Брик не пропускал колкостей мимо ушей, но сейчас он представлял закон.
— Джефф Селдон дома? — спросил он.
— Так и есть! — рявкнул голос, и Брик оглянулся на дверь, где стоял полуодетый Селдон с ботинком в руке. — Чего тебе надо?
Селдон явно враждебно относился к Брику, но Брик лишь ухмыльнулся ему. Селдон вышел на край крыльца, один носок был наполовину надет и болтался у него на ноге. “ Ты не можешь говорить? - прохрипел он. - Что тебе здесь нужно, Дэвидсон?
- Просто передаю сообщение, что ассоциация скотоводов отныне берет на себя ответственность за всех “мавериков”.
Селдон уставился на него, а затем на Кейна. Кейн усмехнулся. Заявление Брика, возможно, намекало на то, что «Стар Дот» активно торгует акциями «Маверик», но Брик не хотел, чтобы это прозвучало именно так.
«Я собираюсь распространить эту информацию, — продолжил Брик. — У меня есть письмо…»
“ Тихо! Тихо! Селдон буквально взорвался от гнева и сделал две ступеньки вниз с крыльца. “Ты обвиняешь меня в индивидуализме?”
“Держи себя в руках!” - рявкнул Брик. “Никто тебя ни в чем не обвиняет”.
“О чем это ты со мной разговариваешь?” Голос Селдона хрипел и срывался от праведного негодования.
— Я никого не обвиняю, — успокоил его Брик. — Ассоциация скотоводов теперь будет отвечать за весь скот без клейма, и я...
— Ассоциация! — рявкнул Селдон. — Я ни в каких ассоциациях не состою. Надеюсь, овцы прогонят их с пастбища!
— Не визжи, — рассмеялся Брик. — Говори как есть, Селдон.
— Я буду говорить так, как мне… пожалуйста! Ни один жалкий шериф не посмеет сюда заявиться…
— Эй, Блейз! — процедил Брик. — Не принимай на свой счет, Селдон. Мне все равно, что ты не состоишь в ассоциации. Мне приказано защищать их интересы, и я считаю, что должен выполнять приказы.
— Из тебя вышел бы хороший защитник для теленка, — заметил Кейн, и Мэлоун расхохотался.
— Может, и узнаешь, — легко согласился Брик.
— Защитник! — взревел Селдон. — Тебя бы не выбрали шерифом, но ты наезжаешь на Банти Блэр и…
— На твоём месте я бы не стал отпираться, — перебил его Брик. — Я никогда не причинял тебе вреда, Селдон. Я здесь, чтобы выполнить приказ, который мне отдали.
— Кто отдал этот приказ? — потребовал Селдон. — Скажи мне, кто это сделал, а?
— Приказ отдала ассоциация, Селдон, но я его предложил, если хочешь знать.
— Ах ты, сукин сын! Пергаментное лицо Селдона исказилось от гнева, и он с трудом подбирал слова.
— Ты… ты думаешь, что ты тут главный, да? Может, ты думаешь, что Сан-Дог возведет тебя на пьедестал и будет тебе поклоняться, но ты ошибаешься, вот что я тебе скажу. Я буду управлять своим ранчо так, как считаю нужным, и мне не нужно, чтобы какой-то… шериф подъезжал к моей двери и говорил, что я не могу делать то и это. Понял?
«Взорвешь себе кровеносный сосуд, если не будешь осторожен, — заметил Брик. — Я знал одного парня вроде тебя, Селдон. У него тоже был острый язычок. Однажды он разозлился на собаку и упал замертво, пиная ее. Будь осторожен».
Селдон прислонился к столбу на крыльце, дрожа от гнева и не в силах подобрать слова для достойного ответа.
«Если вы закончили, то проваливайте!» — сказал Кейн, указывая большим пальцем на дорогу. «В следующий раз приходите с ордером, а не просто так. Мы не просим шерифа об одолжении и не интересуемся скотоводческой ассоциацией».
Брик убрал правую руку с луки седла и откинулся назад, но не сделал попытки уйти.
— Ты чего тут торчишь? — Селдон, похоже, отдышался.
— Я шериф, — медленно произнес Брик. — Я приехал сюда, чтобы отдать приказ. Я выполнил свой долг, насколько это касается шерифа. Вы знаете, что я говорил вам о бунтарях. Что посеешь, то и пожнешь… А теперь, — Брик поерзал в седле, — теперь я просто Брик Дэвидсон, и я хочу, чтобы кто-нибудь из вас, крикливых петухов, увел меня отсюда.
— Что ты этим хочешь сказать? — спросил Кейн.
— Хватит с меня твоих шуток, Кейн.
— Это ранчо принадлежит мне, — довольно глупо заявил Селдон.
— Право собственности не подлежит сомнению, — сказал Брик, — но это не дает тебе права вести себя так, как ты себя вел. Может, я и шериф из захолустья, но моя игра слишком масштабна, чтобы ты или твои громилы могли в нее вмешиваться.
В течение десяти секунд Брик сверлил Кейна взглядом.
Брик чувствовал, что Мэлоун не станет торопиться с выстрелом, а Селдон, судя по всему, был безоружен. У Кейна были все приметы стрелка, и он всегда носил при себе оружие. Затем взгляд Кейна упал. Брик перевел взгляд на Селдона.
— Надеюсь, ты поймешь, что не стоит соглашаться на это безумное предложение, Селдон. Я передам твои слова всем скотоводам в округе. Полагаю, что сторонники ассоциации в большинстве.
— Ты слишком многого хочешь от молодого парня. Селдон старался говорить спокойно. «Я пас коров, когда ты еще на коне не сидел, Дэвидсон, и если ты хоть на минуту подумаешь, что я обращу внимание на такой дурацкий приказ, то ты просто сумасшедший! Лучше увольняйся и иди пасти овец».
«Когда я не могу обеспечить соблюдение закона, я его нарушаю».
Брик развернул лошадь и медленно поскакал прочь, рискуя так, как мало кто рискнул бы в подобных обстоятельствах.
«Лучше подай заявление!» Голос Селдона звучал весело, но Брик не повернул головы. Позади него раздавался смех троих мужчин, но Брик не мог заставить себя обернуться.
«Ты шериф, Брик, — сказал он себе. — Тебе платят за то, чтобы ты следил за соблюдением закона, а не запугивал людей». Держись, придурок! Не дело шерифу стрелять свинцом в дешевых комедиантов.
Брик покачал головой и доехал до возвышенности на дороге, прежде чем позволил себе оглянуться на «Звездную точку». Он покачал головой, взглянул на звезду на лацкане своего жилета.
«Вот это работенка! — воскликнул он вслух. — С ног сбивает».
На развилке, где дорога вела к ранчо «Плакучее дерево», остановилась повозка с двумя непокорными лошадьми. Возница ждала Брика. На первый взгляд казалось, что это мужчина, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это крупная, костлявая женщина средних лет с загорелым до темно-бронзового оттенка лицом. Ее волосы были убраны под широкополую шляпу, а поношенный плащ скрывал ситцевое платье. Она ухмыльнулась Брику и натянула поводья, когда непокорные мустанги рванули вперед.
— Привет, Брикки, — поздоровалась она.
— Привет, миссис Вессон. Как дела?
“С ней все было в порядке, когда я уходил”. Миссис Вессон, жена владельца магазина в Марлин-Сити, запрокинула голову и от души рассмеялась. Миссис Вессон была груба в речах и шутках, но сердце у нее было из чистого золота. Она любила Брика Дэвидсона как мать и поносила его при каждом удобном случае. Брик покраснел и ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз.
“ Просто ломаешь лошадей? - спросил он.
Миссис Вессон посмотрела на команду, а затем перевела взгляд на Брика.
— Брик Дэвидсон, тебя ведь не интересуют мустанги, да? Я уже год продаю приманки для койотов, а ты тут сидишь и спрашиваешь, не ломаю ли я их. Ты, ковбой, наблюдательный.
— О да, — пробормотал Брик, — я видел их, когда ты их чистил, но они такие лохматые и облезлые…
— Да погоди ты! Кейл Вессон приготовил их сегодня утром.
— Приготовил, — поправил Брик, — а потом уснул на пороге конюшни.
Миссис Вессон усмехнулась. Ее муж часто говорил ей, что она может отговорить ручку от насоса, и они с Бриком ссорились каждый раз, когда встречались. Внезапно она посерьезнела и посмотрела на Брика.
“ Брик, почему бы тебе время от времени не ходить в "Плакучее дерево"? Тебя не было там неделю”.
“Был занят”.
“Да? Знаешь Пита Кейна? Да? Он не занят. Давай!
Лошади рванули вперед, и повозка, подняв облако пыли, помчалась по дороге. Брик сидел и смотрел ей вслед. Что она имела в виду? Пит Кейн не занят? Пит Кейн наведывается на ранчо «Плачущее дерево»? Брик наморщил нос и вытер пот с лица. Внезапно его осенило, что он не имеет права указывать Питу Кейну, куда ему ходить, а куда нет. Может, миссис Вессон хотела его предупредить? Он ничего не знал о Пите Кейне — ничего плохого о нем. Он не был дружен с Бриком, но Брик считал, что это не делает его менее мужественным. В жизненной философии Брика не было ничего ограниченного.
Он не ненавидел своих врагов, но и не подставлял другую щеку. Он пытался ненавидеть Джеффа Селдона, но у него ничего не вышло.
«Бедный малыш, — сказал Брик вслух, — его душа, должно быть, сделана из зеленого теста, а мать оставила его на солнце, и он испортился».
Миссис Вессон скрылась из виду, прежде чем Брик вышел из задумчивости. Затем он пришпорил лошадь и поскакал в сторону Марлин-Сити. Брик решил отправиться к Плачущему дереву — завтра.
Но на следующий день Брик не поехал в «Плакучее дерево». За сутки новости о ситуации с «мавериками» распространились по округе, и на стоянке в Марлин-Сити собралось больше, чем
«О да, — пробормотал Брик, — я знал их, когда ты их чистил, но они такие лохматые и потрепанные…»
«Да ладно! Кейл Вессон почистил их сегодня утром».
— Вышел, — поправил его Брик, — а потом уснул на пороге конюшни.
Миссис Вессон усмехнулась. Ее муж часто говорил ей, что она может отговорить ручку от насоса, и они с Бриком ссорились каждый раз, когда встречались. Внезапно она посерьезнела и посмотрела на Брика.
“ Брик, почему бы тебе время от времени не ходить в "Плакучее дерево"? Тебя не было там неделю”.
“Был занят”.
“Да? Знаешь Пита Кейна? Да? Он не занят. Давай!
Лошади рванули вперед, и повозка, подняв облако пыли, помчалась по дороге. Брик сидел и смотрел ей вслед. Что она имела в виду? Пит Кейн не занят? Пит Кейн наведывается на ранчо «Плачущее дерево»? Брик наморщил нос и вытер пот с лица. Внезапно его осенило, что он не имеет права указывать Питу Кейну, куда ему ходить, а куда нет. Может, миссис Вессон хотела его предупредить? Он ничего не знал о Пите Кейне — ничего плохого о нем. Он не был дружен с Бриком, но Брик считал, что это не делает его менее мужественным. В жизненной философии Брика не было ничего ограниченного.
Он не ненавидел своих врагов, но и не подставлял другую щеку. Он пытался ненавидеть Джеффа Селдона, но у него ничего не вышло.
«Бедный малыш, — сказал Брик вслух, — его душа, должно быть, сделана из зеленого теста, а мать оставила его на солнце, и он испортился».
Миссис Вессон скрылась из виду, прежде чем Брик вышел из задумчивости. Затем он пришпорил лошадь и поскакал в сторону Марлин-Сити. Брик решил отправиться к Плачущему дереву — завтра.
Но на следующий день Брик не поехал в «Плакучее дерево». За сутки новости о непокорных ковбоях распространились по округе, и на конюшнях Марлин-Сити собралось больше лошадей, чем обычно. Большинство было на стороне ассоциации, но мало кто открыто поддерживал эту идею. Это был освященный веками обычай — несомненно, неправильный, — но старые ковбои довольствовались прежним порядком вещей.
Брик увлеченно объяснял свою идею. Банти Блэр приобрел салун и игорный дом «Доллар-Даун», который в тот день процветал. Практически все близлежащие ранчо были представлены либо управляющими, либо владельцами. Ни Джеффа Селдона, ни Пита Кейна там не было, но Бример и его партнер присутствовали. Они ничего не говорили, но, как заметил Брик, внимательно слушали. Они ушли рано утром.
“С ней все в порядке”, — сказал “Банч” Торнтон, владелец рекламного бренда - один из старожилов. “ С ней все в порядке, Брик, но я бы сказал, что для одного шерифа с ней приходится нелегко. Уверен, что она вызовет дискуссии.
“Это не закон”, - возразил Билл Ворхис. “Мне кажется, что это просто просьба. Хотя, может, они и правы. Маверик, конечно, дает парню отличный повод пойти на преступление.
— Я ничего не говорю, — ухмыльнулся Лейф Фримен, — но я давно задаюсь вопросом, почему у коров Билла Вурхиса всегда двойни, а мои коровы ни разу не приносили телят.
Билл Вурхис присоединился к всеобщему смеху, и все повернулись к бару, чтобы выпить за Билла. Скотт Мартин не принимал участия в разговоре и стоял в стороне. После того как все выпили, компания постепенно разошлась, и никто не предложил поддержать шерифа или ассоциацию.
Скотт Мартин не принимал участия в разговоре, потому что из-за проблем с ушами он частично оглох и понимал, что люди должны кричать, чтобы он их услышал. Он вышел вслед за остальными, сел на лошадь и поскакал в сторону ранчо.
Брик и Сайлент стояли в дверях своего кабинета и смотрели, как уезжают эти люди.
«Не видел никого из банды Селдона», — заметил Сайлент.
«Пара его громил была в салуне», — ответил Брик.
Накануне Брик рассказал Сайленту о своей стычке с Селдоном и Кейном, и Сайлент сокрушался, что Брик не покалечил их обоих.
— Берегись их, — посоветовал Молчун. — Селдон — та еще старая многоножка. Напоминает мне старого канюка с этой желтой кожей, натянутой на его острое старческое лицо, и морщинистой шеей. Готов поспорить на сорок долларов, что кровь у него циркулирует только до ключиц.
Брик рассмеялся, и они вошли в кабинет.
«У многих парней, — заметил Брик, — не хватает ума, чтобы защитить себя». Казалось бы, все они должны поддерживать новый порядок, не так ли?
— Не знаю. — Сайлент наморщил свой длинный нос, сворачивая сигарету. — Думаю, все они немного бунтари. Ты когда-нибудь покупал арбуз, Брик? Ты когда-нибудь замечал, что он не такой сладкий и сочный, как те, что ты воровал в детстве? Думаю, ковбои никогда не взрослеют — по крайней мере, не так, как все.
— Это неправильно, — возразил Брик.
Сайлент прищурился, глядя на серьезное выражение лица Брика.
— Не в этом дело, — согласился Молчун. — Мне, в общем-то, плевать, сколько они друг у друга воруют, но это твоя пьеса, Брик, и я поддержу тебя до конца. Если ты скажешь, что она не права, — она точно не права, насколько я могу судить.
— Премного благодарен, Молчун, — рассеянно ответил Брик.
— Нет, не так, — ухмыльнулся Молчун, — потому что ты не слышал, что я сказал.
— Думаю, я поеду к Плакучему дереву, — сказал Брик, не обратив внимания на слова Молчуна.
— Ты не видел Скотта Мартина почти час, — ухмыльнулся Молчун. — Он подумает, что ты на него злишься или что-то в этом роде.
Брик взял шляпу и вышел через заднюю дверь. В задней части офиса располагалась небольшая конюшня. Брик оседлал лошадь и выехал на улицу. Он заметил, что повозка и упряжка Лейфа Фримена все еще стояли у коновязи вместе с тремя верховыми лошадьми.
Брик ехал на одноколке, которая быстро преодолевала расстояние, и, погрузившись в раздумья, вдруг понял, что свернул с главной дороги и находится в двух милях от Плакучего дерева. Он перекинул поводья через луку седла и сосредоточился на изготовлении сигары. Внезапно лошадь замедлила шаг и подняла голову. Брик инстинктивно потянулся за поводьями и взглянул вверх. Из оврага к дороге поднималась гнедая лошадь Скотта Мартина, все еще оседланная, с волочащимися поводьями. Брик пришпорил коня и направил его к крутому берегу, где перехватил поводья.
Сначала Брик подумал, что лошадь сбросила Скотта, но она была слишком хорошо объезжена и послушна, чтобы сбросить обычного всадника. Возможно, Скотт скакал по холмам, и лошадь упала вместе с ним. Брик поехал вниз по оврагу, ведя гнедого под уздцы. Лошадь не подавала признаков того, что упала. Брик проехал по извилистому оврагу примерно четверть мили, как вдруг услышал рев теленка. Он направил лошадь сквозь заросли мескитовых деревьев и выехал в небольшую долину. Прямо перед ним в легком ветерке растворялась тонкая струйка дыма, похожая на голубую нить. Этот огонь мог означать только одно: кто-то занимался поджогами на открытой местности.
Брик начал слезать с лошади, когда из кустов вышла большая пятнистая корова. Не было никаких сомнений в том, что корова была в ярости. Она издала леденящий душу рев и бросилась прямо на Брика, который бросил поводья гнедой лошади и поскакал прочь. Он развернул лошадь и отвязал веревку.
Корова, казалось, не могла решить, за кем гнаться — за лошадью без всадника или за той, на которой был всадник. Брик развернул лассо и медленно поехал по кругу. Корова вместо того, чтобы броситься на Брика, внезапно развернулась и поскакала через долину. Брик погнался за ней, хлеща ее тяжелым металлическим хондо на лассо. С тревожным мычанием корова развернулась и помчалась вниз по оврагу, явно желая поскорее скрыться.
Брик натянул поводья и развернул лошадь. В двадцати футах от него тлел маленький костер, а в десяти футах от него лежал связанный теленок. Это был молодой теленок — слишком молодой, чтобы его клеймить.
Брик спрыгнул с лошади и подошел к теленку.
«Неудивительно, что старуха разозлилась, — пробормотал он. — Какой-то мерзавец не дождался, пока его отлучат от матери?»
Внезапно взгляд Брика остановился на чем-то, что находилось прямо за костром и было почти скрыто от него зарослями мескитового дерева. Брик схватился за пистолет и медленно двинулся вперед, прижав кольт к бедру.
Это был мужчина, лежавший на животе с раскинутыми руками. Брику не нужно было переворачивать его, чтобы понять, что это Скотт Мартин. Оправившись от первого шока, Брик окинул взглядом окрестности. В сотне ярдов от него на фоне неба стояла пятнистая корова, высматривая своего детеныша, но, кроме нее, вокруг не было ни души.
Брик опустился на колени рядом со Скоттом Мартином, опустил его руку и осторожно перевернул его на спину. Мартин был жив. Его глаза были открыты и смотрели в никуда, сердце билось прерывисто, но он был жив. Брик понимал, что осматривать рану бесполезно. Он ничего не смыслил в хирургии, кроме как в попытках остановить кровотечение, но у Скотта Мартина кровотечение было несильным. Между его лопатками было пятно крови, но на рубашке спереди не было видно никаких следов раны.
Брик поднялся на ноги. Он не знал, что делать. Внезапно он увидел всадника, скачущего по склону холма далеко за оврагом. Брик помахал шляпой и закричал, но всадник был слишком далеко. Тогда Брик направил пистолет в небо, и шесть выстрелов эхом разнеслись над холмами. Лошадь остановилась. Брик помахал шляпой. Всадник развернул лошадь и поскакал прямо к Брику, который отошел чуть дальше на холм и стал ждать.
Этим человеком был Линн Барнхардт из «Ленивой Х». Он осторожно выбирался из оврага, когда Брик окликнул его, и тот поскакал галопом.
Брик вернулся к тому месту, где лежал Мартин.
— Привет, Брик, — сказал Барнхардт, а затем его взгляд упал на человека, лежащего у ног Брика. Он посмотрел на связанную ногу, на тлеющий костер, а затем снова на Брика.
— Он выбирает молодых, да? — Голос Барнхардта звучал серьезно.
— Кто-то в него выстрелил, — сказал Брик.
Барнхардт с любопытством посмотрел на Брика, а потом перевел взгляд на Мартина.
«Да, похоже на то. Мертв?»
«Нет. Линн, ты сегодня кого-нибудь видел в горах?»
Барнхардт покачал головой.
«Как ты собираешься доставить его в город?»
— Надо бы вызвать скорую. Линн, ты останешься здесь и… присмотришь за ним, пока я не приведу скорую и врача?
— Конечно, иди. Чья это телка, Брик?
— Ее не клеймили, — ответил Брик, — но на ее матери клеймо «Девять полос».
— О! — хмыкнула Линн. — Лейфа Фримена, да? Иди, Брик.
Брик в ярости помчался обратно в Марлин-Сити. Повозка Лейфа Фримена все еще стояла у коновязи, поэтому Брик сразу направился в «Доллар Даун». Там шла игра в покер, и Лейф Фримен сидел за большой стопкой фишек.
— Скотта Мартина подстрелили, — заявил Брик. — Лейф, можно одолжить у тебя оборудование?
— Подстрелили? — воскликнул Банч Торнтон, вскакивая со стула. — Скотта Мартина?
— В спину, — ответил Брик. — Где Док Мейерс? Кто-нибудь знает?
— Он в ресторане, — сказал Ле Блан. — Я только что видел, как она туда зашла. Я иду к ней — я.
Ле Блан с трудом выбрался из дверного проема и направился через дорогу, а Лейф Фримен, прихрамывая, пошел к багажнику.
Банч Торнтон купил у Банти бутылку виски, сунул ее в карман и побежал к своей лошади. Банч считал, что при отравлении свинцом нет ничего лучше виски.
Док Мейерс вышел из ресторана в сопровождении Ле Блана, который говорил больше по-французски, чем по-английски, чем немало озадачил доктора. Лейф крикнул маленькому доктору, чтобы тот бежал за ним, и кавалькада помчалась из города. Лейф и доктор ехали в подпрыгивающей повозке, запряженной двумя скачущими мустангами, а впереди мчались Брик и Банч Торнтон.
Брик и Банч свернули с дороги у оврага, но Лейф Фримен не стал задавать вопросов. Он часто клялся, что может проехать на повозке везде, где можно проехать на лошади, и почти доказал это.
Доктор вцепился в повозку обеими руками и молился, чтобы путешествие поскорее закончилось, а Лейф тем временем подгонял мустангов и гнал их вниз по оврагу, пока они не выехали на другую сторону. Доктор упал с сиденья в ста ярдах от того места, где Барнхардт разговаривал с Бриком, но Лейф лихо подкатил к нему и выскочил из машины.
Док Мейерс не терял времени на пустые рассуждения. Его осмотр был быстрым, и никто не произнес ни слова, пока он расстегивал рубашку Мартина сзади и обнажал отверстие от пули. Пуля попала между позвоночником и лопаткой с правой стороны. Мейерс перевязал рану, а затем жестом приказал им положить его в повозку.
- Он сильно ранен? - тихо спросил Брик.
“ Ага. Пуля все еще в нем. Скорее всего, это один из тех 41-х. Плоский конец пули как бы останавливает ее. Похоже, она его парализовала. Может быть... посмотрим. Возможно, будет сложно восстановить свинцовую пулю.
Док Мейерс не тратил лишних слов. Миссис Вессон говорила, что диагноз, поставленный Доком Мейерсом, звучит как телеграмма, отправленная скупым человеком заранее.
«Отвезем его домой, да?» — спросил Лейф.
Брик кивнул.
«Да, думаю, так будет лучше, Лейф».
Банч Торнтон отпустил теленка и повел его вниз по оврагу. Брик ехал в повозке, помогая доктору удерживать Мартина в удобном положении, а Линн Барнхардт вела лошадь Брика.
Джин Мартин стояла в дверях, когда они въехали во двор старого ранчо «Плакучее дерево». Она уставилась на них широко раскрытыми глазами, а потом выбежала к повозке. Джин Мартин была высокой, крепкой на вид девушкой с серьезными карими глазами и спутанными каштановыми волосами, которые, по ее словам, никогда не лежали «как надо». Джин едва исполнилось восемнадцать. Скотт Мартин женился на ее матери, вдове, когда Джин едва исполнилось десять лет, а меньше чем через год ее мать погибла от шальной пули. Она любила своего приемного отца так же сильно, как родного. Хотя ее фамилия была не Мартин, она взяла фамилию отчима и была известна всем как дочь Скотта Мартина.
Лейф Фримен попытался мягко сообщить ей об этом, но Джин достаточно было узнать о характере ранения. Брик попытался рассказать ей, как нашел ее отца, но она пробежала мимо него в дом, чтобы застелить постель. Брик помог Барнхардту отнести отца в дом, а потом мужчины молча стояли вокруг и смотрели, как доктор Мейерс пытается найти пулю.
Лицо Джин посерело от ужаса всего этого, но она не сломалась и не захныкала. Джин была сложена из твердого материала, и мужчины смотрели на нее со смесью жалости и восхищения. Внезапно какая-то фигура заслонила дверь, и, обернувшись, они увидели миссис Вессон, одетую в широкополую шляпу и поношенный пыльник. Она направилась прямо к Джин и обняла девушку за талию.
- Милая, я приехала так же быстро, как и услышала.
Джин слабо улыбнулась и снова посмотрела на доктора.
— …этот своенравный закон! — пробормотал Банч Торнтон. Брик поднял глаза и уставился на него. Впервые Брик подумал, что люди могут решить, будто это сделал он. Он нашел привязанного теленка, огонь для клеймения. Док Мейерс говорил, что рана была нанесена пулей 41-го калибра. У Брика был пистолет 41-го калибра. Он вспомнил странный взгляд Барнхардта.
Брик перевел взгляд на Джин и увидел, что она смотрит прямо на него с печалью в глазах. Затем она отвернулась.
Душа Брика восставала против этих подозрений, но он лишь поджал губы. Было бы ужасно, если бы кто-то подумал, что это сделал он, но как ему доказать свою невиновность? Сейчас его пистолет был заряжен пустыми патронами 41-го калибра, а дуло было испачкано сгоревшим порохом.
Брик взглянул на Лейфа Фримена. Лейф плотно сжал губы, но его взгляд, казалось, предупреждал.
«Они все думают, что это я сделал», — подумал Брик. Он обвел взглядом собравшихся у кровати, развернулся, вышел на улицу, сел на лошадь и быстро поскакал прочь. Он пытался найти хоть какое-то доказательство того, что не стрелял в Мартина, но ничего не приходило в голову.
Он быстро доехал до того места, где перехватил лошадь Мартина, и спешился. В дорожной пыли он увидел след, частично затертый колесом повозки. Он обошёл дорогу вдоль и поперёк. Потом нашёл ещё одну тропинку, похожую на след огромной птицы. Он изучил её.
«Пятипалая птица!» — буркнул он. «Пятипалая… Это отпечаток человеческой руки!»
Всего один отпечаток. Рядом с ним виднелся след, как будто что-то тащили по пыли. На пожелтевшей траве у края дороги он обнаружил брызги крови. Они почти высохли на солнце, но это была явно свежая кровь.
Брик принюхался, как охотничья собака. Внезапно он обнаружил еще один след — лошадиный. Он внимательно его изучил. Лошадь пересекла дорогу и направилась к оврагу. Через дорогу виднелись руины старой бревенчатой хижины, почти скрытые кустами.
Между дорогой и руинами он обнаружил еще два следа той же лошади. Брик вернулся к своей лошади. В следах подковленной лошади не было ничего необычного, но Брик никогда не видел, чтобы лошадь подковывали таким образом. Судя по следам, подковы были без подков, но подковы на каблуках были на месте.
Банти Блэр окликнула его с крыльца салуна, когда он въезжал в город, и спросила, нет ли новостей от Мартина. Банти странно посмотрел на Брика, но тот не мог сказать ему ничего, кроме того, что доктор ищет пулю.
Брик застал Харпа Харриса в дверях кабинета. С мрачным выражением лица и поникший, он пытался извлечь мелодию из своей варгана. Создавая Харпа Харриса, природа нарушила все правила. От ушей до лодыжек он был идеальным. Художник или скульптор мог бы использовать Харпа в качестве модели для «Потерянного аккорда», изобразив его с искаженным от напряжения лицом, пытающимся вдохнуть жизнь в самый скромный из инструментов. Харп был бригадиром в «Девяти баррелях» и отлично справлялся со своими обязанностями, что говорит о его отсутствии художественного чутья.
Он прищурился, глядя на Брика, но продолжал тянуть «хунг-г-г-г, хонг-г» еще несколько секунд. Он вытер рот тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. Дверь в кабинет была закрыта.
— Где Молчун? — спросил Брик.
Харп мотнул головой в сторону двери. «Кто-то захлопнул дверь, когда я начал играть».
Дверь открылась, и на пороге появился Молчун. — Мартин мертв? — быстро спросил он.
— Нет. Брик покачал головой. — Но он сильно ранен. Док думает, что в него стреляли из пистолета 41-го калибра. Кто стреляет из 41-го калибра, Молчун?
— Ты, — ухмыльнулся Молчун, но посерьезнел, когда Брик кивнул.
— Блин, Брик, я не имел в виду…
— Похоже, это я его прикончил, — с горечью признался Брик.
— Значит, он сам напросился, — заявил Харп. — В этом мире люди порой идут на безумный риск. У тебя есть время посмотреть на то, что я принес?
Брик открыл рот, чтобы спросить Харпа, но тот уже уходил.
— Иди за ним, — посоветовал Молчун. — Я прокрадусь следом. Если мне удастся увезти его подальше от города, я его прикончу. Этот чертов поросенок уже час сидит на пороге и пялится на «После бала».
— Чушь собачья, — протянул Харп. — Ты не отличишь «Marchin’ Through Georgie» от «Take Back Your Gold», не отличишь.
— Я слышал, как ты их играл, — проворчал Сайлент, — но это не все, что ты играл.
— Я не играл ни то, ни другое, — ухмыльнулся Харп.
Пока они шли за Харп к небольшому загону, пристроенному к сараю Кейла Вессона, в воздухе витали угрозы расправы. В загоне стояла рыжая корова, а рядом с ней, прижавшись к ней в поисках защиты, стоял пятнистый теленок.
На корове было клеймо Lazy H, а на теленке — грубое клеймо в виде плачущего дерева. Брик молча изучал оба клейма.
— Я подобрал их, когда ехал в город, — заявил Харп.
— Это не мое дело, но мне, конечно, неприятно видеть, как люди так жестоко расправляются с бедным маленьким теленком. Думаю, это случилось пару дней назад.
— Билл Вурхис видел? — спросил Брик.
— Нет. Держу пари, он будет в ярости.
— Ты ведь слышал о Скотте Мартине, Харп?
— Только то, что рассказал мне Молчун; а мы с тобой слишком хорошо знаем Молчуна, чтобы...
В обычной ситуации Брик с удовольствием наблюдал бы за словесными перепалками между Сайлентом и Харп и с радостью объяснил бы ей, в чем дело, но сейчас он, казалось, устал от всего этого и не проронил ни слова. Его даже не заинтересовали новые улики против Мартина.
Брик развернулся и пошел обратно на улицу. Сайлент и Харп обменялись понимающими взглядами и последовали за ним. В этот момент на улицу въехала повозка Лейфа Фримена, за которой следовали Банч Торнтон и Линн Барнхардт. Торнтон и Барнхардт вошли в салун, но Фримен подошел к Брику.
«Док нашел пулю», — сказал Лейф.
— Сорок один? — переспросил Брик, и Лейф кивнул.
— Почти не пострадал. Док боится, что пуля прошла так близко к позвоночнику, что его может парализовать. Мартин еще без сознания.
Харп и Сайлент медленно пошли через дорогу к салуну, и Брик проводил их взглядом, прежде чем повернуться к Лейфу.
— Лейф, я не стрелял в Скотта Мартина.
Лейф достал табак и прикусил его зубами.
— Зассо? — Он засунул табак за щеку и прищурился, глядя на Брика.
— А ты думал, что я так и сделал, Лейф?
— ...! — презрительно сплюнул Лейф. — В спину? Лейф покачал головой и добавил: «Но я не все, Брик».
Брик кивнул. Лейф сказал «все», имея в виду и Жана Мартена. Сайлент и Харп не задавали вопросов. Если Брик застрелил Скотта Мартена, значит, по их мнению, Скотт Мартин это заслужил. Брик повернулся к Лейфу.
— Хочу кое-что тебе показать, Лейф.
Они вернулись к маленькому загону, и Лейф посмотрел на клейма. Старый скотовод покачал головой.
— Скотт Мартин был сумасшедшим, Брик?
— Нет.
Они вышли на улицу, где Лейф повернулся и положил руку на плечо Брика.
«Брик, я знаю, что это не ты застрелил Скотта Мартина. Я мог бы поклясться в этом, будь я хоть на краю света, но... у тебя вообще нет алиби?»
«Лейф, а Мартин знал, кто в него стрелял?»
«Нет, если только у него не было глаз на затылке, а их нет».
— Иди и найди их, сынок. Я сказал Доку Мейерсу, чтобы он связался с Доком Уинчеллом в Сильвертоне. Может, они вдвоем смогут его вылечить.
Лейф вернулся к своей повозке и выехал из города, а Брик вернулся в офис и сел, чтобы спокойно все обдумать.
Скотти Мартин клеймил того теленка, когда в него выстрелили? Если нет, то что он делал так далеко от дороги? Он что, присвоил себе теленка из Lazy H, которого привез Харп? Стал бы кто-нибудь — хоть один здравомыслящий человек — клеймить сосущего теленка, право собственности на которого не подвергалось сомнению? У кого были причины убить Мартина?
Вопросы роились в голове у Брика, но он не мог найти на них ответы. Он записывал их, но не мог мыслить спокойно, потому что в голове у него стучала мысль: «Все думают, что это ты его застрелил». Он смотрел на старые объявления о наградах, которыми была оклеена большая часть стен, но его мысли были далеки от тех, чьи лица смотрели на него с плакатов.
Сайлент тихо вошел и бросил шляпу на стол.
«Джефф Селдон в «Долларе» пытается обыграть… — объявил он.
— Что его гложет?» — рассеянно спросил Брик.
«Говорит, что нашел двух своих герефордских телят с клеймом «Плакучее дерево». Говорит, что они были отбившимися от стада, и он собирался сразу же их заклеймить. Похоже, Фрэнк Феллоуз нашел их у истока Пайн-Крик. Фрэнк привел их и сложил в кучу возле Стар-Дот, а сегодня они оба оказались отбившимися от стада».
— Здесь только у Селдона есть герефорды. Он врывается в город, злой как черт, и заявляет, что поедет к Плакучему дереву и набросится на Мартина. Банти рассказывает ему, что случилось со Скоттом Мартином, и теперь Селдон злится на тебя. Он собирался прикончить Мартина, а потом разозлился на тебя за… за…
— За то, что застрелил Мартина, — подсказал Брик.
— Он не просто так это сказал, Брик. Он сказал, что эта страна пытается реформироваться слишком быстро.
— Ну, — протянул Брик, — может, в этом он и прав.
Сайлент кивнул, сворачивая сигарету, а Брик внимательно за ним наблюдал.
«Ты знал, что я застрелил Скотта Мартина?» — спросил Брик.
Сайлент чиркнул спичкой и прищурился, глядя на Брика сквозь дым от сигары.
«Угу. Конечно, я знал, Брик». Сайлент загасил тлеющую спичку и ухмыльнулся. «Теперь, когда мы оба соврали, что дальше?»
«Докажи это». — спросил Молчун, когда Брик не ответил.
— Нет. Брик покачал головой. — Чтобы доказать, что я не виноват, потребуется время. Думаю, мы сами должны доказать, кто это сделал, Молчун.
Молчун подошел к двери и выглянул на улицу.
— А вот и твой друг Селдон, — заметил он.
Селдон не стал тратить время на пустые сплетни. Он прошел мимо Сайлента и направился к Брику.
— Ну что ж, твой своенравный закон кое-что подстегнул, не так ли? Тон Селдона был таким, будто он плеснул уксусом на открытую рану. Брик облокотился на край стола и попытался взять себя в руки. Он понимал, что спорить с Селдоном бесполезно.
«Я сам разберусь со своими проблемами, — заявил Селдон. — Если Скотт Мартин хочет украсть весь мой скот, это не твое дело, сабе? Я сам разберусь с вором». Брик по-прежнему не шевелился и даже не пытался ответить. Это придало Селдону смелости. Его вспыльчивый характер нашел себе жертву, и его маленькие круглые глазки сверкнули. — Я имел дело со многими угонщиками, — сказал Селдон,
даже не пытаясь понизить голос, — да, имел, но ни разу не стрелял в...
Он хотел сказать «назад». Правая рука Брика взметнулась, и его пальцы вцепились в воротник Селдона, не дав ему договорить. Селдон потянулся за пистолетом, но Брик обхватил его другой рукой, оторвал от рукоятки и бросил на пол.
Брик подхватил Селдона на руки и понёс к двери. Селдон выкрикивал проклятия и тщетно пинал Брика по голеням. Брик ухмыльнулся Молчуну и зашагал через дорогу. Крики Селдона привлекли внимание жителей Марлин-Сити, и Брик со своей ношей шли по улице под взглядами прохожих, направляясь к кузнице француза Ле Блана.
Ле Блан оторвался от работы, когда Брик вошёл в мастерскую. Несколько мужчин столпились у входа в магазин.
Разговор Селдона был непонятен, но ругательства звучали очень отчетливо и выразительно. Брик подвел его прямо к кадке Ле Блана — полубочонку, наполненному очень грязной водой, в которой кузнец охлаждал раскаленный металл. Кадка была небольшая, но и Селдон был некрупным мужчиной. Погружение в воду состоялось на глазах у зрителей, которые молча наслаждались зрелищем.
Брик окунул Селдона в воду пять раз — с головы до ног, кроме ступней, — и в пятый раз Селдон выплюнул грязную воду без единого ругательства. Вода была очень грязной, а дно ванны на дюйм покрылось железными хлопьями, опилками и прочим осадком, который неизбежен в кузнечном деле и не способствовал улучшению внешнего вида Селдона.
Но Селдон больше не ругался. Он был очень кроток, когда сидел на полу рядом с ванной и пытался высморкаться.
— Да ну, она просто как раскаленное железо! — проворчал Ле Блан. — Разогрейте ее, как… — и окуните в холодную воду, и она, может, остынет. Хо-хо-хо!
Селдон бросил на Ле Блана злобный взгляд, но ничего не сказал. Он напомнил Брику гремучую змею, загнанную в угол и измученную бесполезными ударами.
Селдон медленно поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел из лавки, похожий на мокрую тряпичную куклу. Не говоря ни слова, он направился прямиком к коновязи, где лошади фыркали, возмущенные таким зрелищем, сел на лошадь и выехал из города.
— Я… я рад этому, — ухмыльнулся Ле Блан. — Я не такой, как этот сукин сын.
— Он впервые принял ванну после битвы при Кастере, — ухмыльнулся Харп. — Это определенно меняет человека.
Никто не спросил Брика, зачем он окунул Селдона в грязную воду. Это не их дело, а в скотоводческих краях люди предпочитают заниматься своими делами, если, конечно, хотят мира и покоя. Зрители вернулись к своим делам, оставив Брика и Ле Блана стоять в дверях мастерской.
— Ты много лошадей подковал, Ле Блан, да? — спросил Брик.
— Еще бы, — кивнул Ле Блан. — Я знаю толк в подковах. Я сам — хорошая подкова.
Француз преисполнился самодовольства. Он тысячу раз хвастался своими методами изготовления настоящих подков, особенно когда его пояс был затянут после нескольких порций джина, его любимого напитка.
— А что это за идея — не зачищать носок подковы?
Ле Блан вытер усы грязной рукой.
«Оставь в покое мел для ног, Брик. М-м-м… кто это делает?»
«Не знаю, просто интересно, кому это может понадобиться».
Ле Блан задумался.
— Как-то раз она порезалась грифелем от карандаша, Брик. Когда она бежала, поджав другую ногу... — Ле Блан энергично закивал. — Я однажды так же порезался.
— Чьим грифелем?
— Четыре года назад, Брик. Я был кузнецом в Северной Дакоте. Один сапожник, она обувала его, и он ей отрезал передние ноги. Она пришла ко мне, и я снял с нее обувь. Она сказала мне, чтобы я не трогал ее копыто. Я помню эту пони. Она просто сломалась. Она чуть не убила меня.
— Это ее излечило от любопытства? — спросил Брик.
— Я больше ничего не вижу. Думаю, она поправилась. Ле Блан хочет хорошую подкову.
— Кто здесь сам подковывает лошадей?
— Кто пытается подковать? — многозначительно спросил Ле Блан. — Ну, Девятый Бар Девятый, Ленивый Х, да почти все, Брик, пытаются подковать лошадей.
— Стар Дот? — спросил Брик.
— Селдон никогда не покупает подковы у Ле Блана. Может, она покупает их у Вессона.
Брик кивнул и вернулся в офис. Казалось, работать было не над чем. Все заходило в тупик.
Лейф Фримен, не теряя времени, отправился в Сильвертон за доктором Уинчеллом и на следующее утро привез его в Марлин-Сити, чтобы отправить к Плачущему дереву вместе с доктором Мейерсом. Брик смотрел, как они уезжают, и гадал, будет ли от доктора Уинчелла хоть какая-то польза. Уинчелл в дополнение к ветеринарной практике изучал болезни людей. Доктора Мейерса тоже вызывали по поводу животных. В обычной ситуации Брик посмеялся бы над тем, что два ветеринара собрались консультировать раненого человека, но сейчас ему было не до шуток. Молчун подошел к Брику и с отвращением произнес:
«Говорят, тебя просят уйти в отставку, Брик».
«Кто?»
«Не знаю. Я слышал, как об этом упоминали в «Долларе».
Брик развернулся и медленно пошел по улице. Внезапно он решил поехать к Плачущему дереву и увидеться с Джин. По крайней мере, он мог бы сказать ей, что не стрелял. Он оседлал лошадь и выехал из города. Не доезжая мили до ранчо, он встретил миссис Вессон. Она остановила свою лошадь и посмотрела на него.
— Я… я как раз собирался туда, — запинаясь, сказал Брик, — хотел узнать, не могу ли я чем-то помочь.
“Я не думаю, что есть, Брик”. Миссис Вессон покачала головой. “Эти два неуклюжих доктора где-то там, и если они не могут его убить, он чудо. Они не говорили мне убираться восвояси - не так многословно, но мне не обязательно, чтобы меня били камнем. Я иду домой за чистой одеждой.
“ Он— он что-нибудь сказал?
— Ни слова. Док Мейерс думал, что он в сознании, но док Мейерс знает о слуховом нерве и барабанной перепонке гораздо больше, чем о человеческих недугах. Вы же знаете, что Скотт Мартин и так почти оглох, а эта пуля добила то, что осталось. Он не слышал, как грянула беда. И вот он выходит на сцену с доктором Уинчеллом. Хотел бы я знать, какое право этот ветеринар имеет делать прогнозы относительно человеческого организма.
— Как Джин?

THE SHERIFF OF SUN-DOG

By W. C. Tuttle
Author of “Sun-Dog Trails,” “Law Rustlers,” etc.
It was a hot day in Marlin City, the county seat of Sun-Dog County. It had often been said that there was only one tree between Marlin City and the Arctic Circle to break the north winds of Winter, and that the aforementioned tree was too far north to afford Marlin City any shade during the Summer.
At the hitch-rack, in front of the Dollar Down saloon and gambling hall, stood a forlorn looking saddle-horse, head down, as though seeking the shade of its own body. A long lean dog of nondescript breed slouched along the hot board sidewalk, hunting a shady spot. From Le Blanc’s blacksmith shop came the odors of burning hoof, as the muscular French-Canadian swore at the stifling heat and tried to fit a hot shoe to the hoof of a half-broke bronco.
Inside the sheriff’s office sat “Brick” Davidson, the new sheriff, and his deputy “Silent” Slade. The former sheriff, “Bunty” Blair, had appointed Brick as his deputy, and had resigned in Brick’s favor. Bunty was glad to resign. Sun-Dog was no place for a weak-kneed sheriff, such as Bunty Blair. There was nothing weak about Brick Davidson. His flaming thatch of bright, brick-colored hair, a thin freckled nose, and an indomitable view of right and wrong, bade fair to make changes in cowland. Sun-Dog County did not elect Brick Davidson, although they had a chance at the last election. Sun-Dog followed the lines of least resistance and elected Bunty Blair.
In fact, Brick had received the whole sum of seven votes—including his own. Lafe Freeman, owner of the Nine Bar Nine outfit, of which Brick had been foreman, stated that Brick knew too much to get elected sheriff.
Bunty’s resignation and Brick’s appointment had been ratified by a majority of the board of county commissioners. Bill Voorhies, owner of the Lazy H outfit, and the acknowledged leader of the commissioners, was not in favor of Brick’s appointment, but the board had acted in the absence of Voorhies and he could do nothing less than agree.
Voorhies was a ponderous sort of person, loud of mouth, slow of action, and desiring power above all things. In the past three months he had shipped a great number of beef cattle, and was entertaining a buyer at the time Brick was appointed. He bossed the county commissioners and bragged of the fact. Voorhies might have become a big politician and a power in the State, but——
Through sound reasoning Brick had cleared Scott Martin and his adopted daughter, Jean, of all complicity in the robbery of the Whippoorwill stage, and had succeeded in bringing retribution where retribution was due. Two men had paid the penalty with their lives, while the third, Zell Mohr, had been given a life sentence, but in trying to escape from the train on the way to the penitentiary had been instantly killed. Incidentally, Brick had won the thousand dollar reward. It had been a big day in Marlin City, but after the smoke of battle cleared away, Marlin City and Sun-Dog County settled down to the humdrum existence of cow country and small cow town. It was all in a day’s work. Few men gave Brick credit for doing anything out of the ordinary. He was just Brick Davidson, cowpuncher; rather fast with a gun, and ready of wit. Brick lived to grin.
He had an overdeveloped sense of humor, which, at times, grated on the sensibilities of slower thinkers. When it was announced that Brick had been appointed sheriff to succeed Bunty Blair, many of the graybeards shook their heads. Sun-Dog County needed a wiser, cooler head. Brick’s hair was too red. He’d last quick. Brick heard some of the mumblings, and confided to Silent Slade.
“They’re scared of me, Silent, don’t yuh know it?”
“Well,” Silent had replied, “well, hadn’t they ought to, Brick?”
Silent’s reply was very matter of fact. Silent did not try to be funny. He worshiped Brick, and trailed him around like a great dog—a dog six feet six inches tall, built in proportion, with a long crooked nose and a big humorous mouth. His hands were big and ungainly, but they lost their clumsiness when called upon to reach for the big, black-handled Colt .44 which swung from their owner’s hip. In that respect they were very capable. Just now, Silent was perusing some old reward notices, while Brick spelled out a typewritten letter which Silent had brought from the post-office.
Brick’s mouth drew down at the corners and his blue eyes twinkled as he looked up from the letter and glanced at Silent.
“Goin’ to be —— rised and a chunk placed under its corners around here,” announced Brick.
Silent looked up quickly. He had been bemoaning the lack of action just a few minutes before.
“For gosh sakes, Brick, whatcha mean?” he demanded anxiously.
“Letter from the cattle association.”
Brick snapped his finger against the sheet of paper and glanced up at the ceiling, puffing vainly at an unlit cigaret.
“Oh!” said Silent, relaxing back in his chair. “What’s eatin’ ’em now?”
“’Member me writing ’em about makin’ a maverick law?”
“Heard yuh say yuh was goin’ to, Brick, but didn’t pay no ’tention at the time. What was it?”
“Billy Slavin, the secretary, and me are friends. Me and him punched cows down on the Little Missouri six years ago. Silent, did yuh ever stop to think what mavericks mean to a cow-man?”
Silent half-nodded and waited for Brick to continue.
“Them danged unbranded animals are to blame for half the cattle stealin’ in this country, Silent. Mebbe she’s a even break, you’ll say. It ain’t. I know some honest cow-men which this maverick stuff hurts. I spoke to Billy about it. He took it up. This here letter—” Brick opened it up again and held it up for Silent’s inspection—“this letter says that from now on all mavericks are to be held, subject to disposal by the association. The cattlemen own and run the association, Silent; and these mavericks belong to the cattlemen. What is fairer than to let ’em dispose of these critters and use the money in the interests of the cattlemen? I kinda like it myself.”
Silent bit his lip reflectively and nodded slowly.
“There will be —— rised, Brick, y’betcha, and I sure hope that your carcass and mine won’t be used to bolster up none of the corners.”
A maverick is an unbranded animal, usually a calf, which had been born in a secluded part of the range, or accidentally overlooked by the cowboys. This calf, weaned away from its mother, after which no brand may claim ownership, becomes a prey to the first cattleman who can burn on a brand. Hundreds of mavericks were branded every year on the ranges; many cowboys acquiring a herd in this manner.
Brick Davidson knew that this practise was all wrong, as it gave a dishonest cattleman an edge over an honest one, and also was an inducement for a dishonest cowpuncher to overlook his employer’s young stock until such a time as he could “maverick” a few for himself and get a start. Sun-Dog County was not without its rustling troubles. Brick knew that he had work cut out for him—if he upheld his oath of office. Brick knew every inch of the Sun-Dog ranges, knew the cattle business from “dally to hondo” as Lafe Freeman had said, and under ordinary circumstances would be an ideal peace officer for the county, but Sun-Dog did not seem to want Brick Davidson’s protection—as was witnessed by seven votes including Brick’s own vote. Brick got up from his desk, put the paper inside his vest, and picked up his hat.
“Yuh ain’t goin’ out in the heat, are yuh?” asked Silent.
Brick nodded.
“Yeah. I’ve got to pass around the bad news.”
“What’s the hurry?”
“This here office is runnin’ today—not ma;ana,” smiled Brick. “You stay here and don’t let anybody bust the jail. If any outlaws come along with a price on their heads, jew ’em down, Silent. Get ’em as cheap——”
“Aw-w-w,——!” grunted Silent. “Lemme go along.”
“And shut up the office?” Brick appeared very indignant. “’Member them old Pinkerton books we had at the ranch? ’Member they had a eye painted on the cover, and the words ‘We Never Sleep’? Do yuh? That’s us, sabe?”
“All right, all right,” grunted Silent. “While you’re gone I’ll paint a eye on the door.”
“Make it a mouth,” grinned Brick. “And above it put, ‘We Never Shut Up.’”
Old Jeff Seldon owned the Star Dot, horse and cattle outfit, and also owned a grudge against humanity. Although only about fifty-five years of age, he looked seventy-five. He was below average height. His skin was like yellow parchment, his nose hooked; his mouth so thin-lipped that he appeared to have only a slit, inside of which were a motley collection of misfit teeth and ancient gold fillings. His eyes were deep-set and savage, as they peered out past the thin, high bridge of his nose—peered out with disfavor upon every one and every thing.
Jeff Seldon had come from Dakota, and bought out the Star Dot outfit a year before, bringing his five cowboys with him. It is doubtful whether Seldon could have hired a cowboy in Sun-Dog County, for Seldon’s reputation was known.
He had practically been driven from Dakota for an unpardonable offence. In cowland a cowboy is welcome at any cow-man’s table. His bunk-house is always big enough to sleep one more. It was merely range etiquette. If the owner was not at home, the visitor was welcome to enter the premises, cook his meals and occupy the beds.
Two cowboys, tired, hungry, stopped at Jeff Seldon’s ranch. They stabled their horses, and started for the ranch-house, when Seldon met them.
“The town is just fourteen miles down that road,” stated Seldon. “I am not runnin’ a hotel.”
“Much obliged,” said one of the cowboys, and they traveled on.
From that day on, Seldon was a man apart from the range-folk. His stock was never picked up in a round-up. No man spoke to him. His cows never brought in calves, and the range country ate beef that did not bear the diner’s brand. Seldon had plenty of money, and stood the loss as long as possible, but eventually sold out and traveled north.
If Seldon was crabbed before this mistake, he was a hundred times more soured on the world afterward.
He mixed little with Sun-Dog folks. He was a bachelor. His five men, Pete Kane, the foreman, Frank Fellows, “Bun” Partner, Jim Malone and Hal Breamer, were hard riders, hard drinkers, and close mouthed, even in their cups. The Star Dot ranch-house was seven miles from Marlin City, and adjoined the Weeping Tree range.
The ownership of the Weeping Tree had never been settled. Zell Mohr had owned it, but Zell was dead. Before his arrest and conviction he had given Scott Martin the right to occupy the old Weeping Tree ranch-house and to use the land. Zell had sold his Silverton property, but no one knew of any disposition having been made of the Weeping Tree.
Brick rode straight for the Star Dot ranch. There was no reason for passing the order to the Star Dot outfit first, but it happened that the Star Dot was so located that Brick could easily return past the Weeping Tree ranch in time for supper. Brick was a biscuit fiend, and he knew that Jean Martin was the best biscuit builder in the world. Therefore Brick hummed a little range song and totally ignored the heat. Some day he was going to get up nerve enough to ask Jean to marry him—some day, maybe tomorrow. Brick was a lot like a Mexican, in that respect. Tomorrow looked like the very best day to speak to her about it—always tomorrow.Pete Kane and Jimmy Malone were just coming out of the ranch-house door as Brick rode up. Kane was undeniably handsome of face and there was a wild, free grace to his figure, a dash and swing that denoted plenty of animal vigor. His tiny brown mustache was waxed to needle points, and his insolent brown eyes stared at Brick in mock terror.
“Well, if it ain’t the policeman!” he exclaimed.
Jimmy Malone, a short, stocky cowboy, square of features, stared at Brick, and a frown centered above his eyes. Jimmy Malone did not like officers of the law. Brick ignored Kane’s sarcasm, although he felt it keenly. It was not like Brick to ignore a gibe, but Brick was representing the law now.
“Jeff Seldon to home?” he asked.
“He is!” snapped a voice and Brick glanced at the door, where Seldon was standing, half dressed and with a boot in his hand. “Whatcha want?”
Seldon was plainly hostile to Brick, but Brick merely grinned at him. Seldon stepped out to the edge of the porch, one sock half-on and flopping from his foot. - “Can’tcha talk?” he rasped. “Whatcha want here, Davidson?”
“Just passin’ out word that the cattle association is goin’ to take charge of all mavericks from now on.”
Seldon stared at him and then at Kane. Kane sneered. Brick’s statement was perhaps an insinuation that the Star Dot dealt strongly in mavericked stock, but Brick did not mean it to sound as such.
“I’m startin’ out to pass the word,” continued Brick. “Got a letter——”
“Hol’ on! Hol’ on!” Seldon fairly exploded with wrath, and took two steps down from the porch. “You accusin’ me of maverickin’?”
“Hold on you’self!” snapped Brick. “Nobody’s accusin’ you of anythin’.”
“Whatcha talkin’ thataway to me fer?” Seldon’s voice rasped and broke in righteous indignation.
“I ain’t accusin’ anybody,” soothed Brick. “The cattle association is goin’ to take charge of all unbranded stock from now on, and I——”
“—— the association!” roared Seldon. “I don’t belong to no association. I hope that the sheep run ’em out of the range!”
“Don’t yelp,” laughed Brick. “Talk natural, Seldon.”
“I’ll talk as I —— please! No penny-ante sheriff can come out here——”
“Whoa, Blaze!” gritted Brick. “Don’t get personal, Seldon. I don’t care if you don’t belong to the association. I’ve been ordered to protect their interests, and I reckon I’ll foller out them orders.”
“You’d make a good protector for a calf,” observed Kane, and Malone laughed outright.
“Yuh may find that out,” agreed Brick easily.
“Protect ——!” roared Seldon. “They wouldn’t elect yuh sheriff, but yuh run a blazer on Bunty Blair and——”
“I wouldn’t talk thataway if I was you,” interrupted Brick. “I ain’t never done you no harm, Seldon. I’m out here to pass out an order that was given to me.”
“Who made that order?” demanded Seldon. “Tell me that, will yuh?”
“The association made it, Seldon; but I suggested it, if yuh must know.”
“The —— you did!” Seldon’s parchment-like face seemed to wrinkle with wrath and he groped for words.
“You—you think you’re a little —— on wheels, don’tcha? Mebbe yuh think that Sun-Dog is goin’ to put yuh on a pedestal and worship yuh, but you’ve got the wrong hunch, lemme tell yuh that. I’ll run my ranch to suit myself, and I don’t want no —— sheriff ridin’ up to my door and tellin’ me that I can’t do this and I can’t do that. Sabe?”
“Bust a blood-vessel, if yuh don’t watch out,” observed Brick. “I knowed a feller like you, Seldon. He had a nasty tongue, too. Got mad at a dog one day and fell dead kickin’ at it. You better be careful.”
Seldon leaned back against a porch-post, quivering with anger, unable to find words for a fitting reply.
“If you’re all through—vamoose!” said Kane, jerking his thumb toward the road. “Next time yuh come here bring a warrant; otherwise—not. We don’t ask no favors of the sheriff’s office, and we ain’t interested in the cattle association.”
Brick dropped the right hand off the horn of his saddle and leaned back, but made no move to go.
“Whatcha stayin’ around here for?” Seldon seemed to get his breath back.
“I’m the sheriff,” said Brick slowly. “I came out here to deliver an order. I’ve done my duty, as far as the sheriff end of it is concerned. You know what I told you concernin’ mavericks. That goes as she lays— And now,” Brick slid a few inches sidewise in his saddle, “now I’m just plain Brick Davidson, and I want one of your crowin’ roosters to start herdin’ me away from here.”
“Whatcha mean by that?” asked Kane.
“I’m through bein’ joshed, Kane.”
“I own this here ranch,” stated Seldon, rather inanely.
“Ownership unquestioned,” said Brick; “but that don’t give yuh no license to act like yuh did. I may be a penny-ante sheriff, but my game is too big for you or your punchers to set into.”
For a space of ten seconds Brick’s eyes bored into Kane’s.
Brick felt that Malone would be slow to draw, and Seldon was apparently unarmed. Kane had all the ear-marks of a gun-fighter, and wore his gun handy. Then Kane’s eyes fell. Brick shifted his gaze to Seldon.
“I hope you’ll see your way clear to abide by that maverick proposition, Seldon. I’m passin’ the word to every cattleman in this county. I reckon that the association men are in the majority.”
“You’re hopin’ quite a lot for a young feller.” Seldon was trying to keep his voice cool. “I was runnin’ cows when you was ridin’ a stick-horse, Davidson, and if you think for a minute that I’m payin’ any attention to such a —— fool order, you’re crazy as ——! You better resign and get a job herdin’ sheep.”
“When I can’t enforce the law—I will.”
Brick turned his horse and rode slowly away, taking a chance that few men would take under the circumstances.
“You better put in your application!” Seldon’s voice was a mirthful squeak, but Brick did not turn his head. From behind him came the laughter of the three men, but Brick could not trust himself to turn his head.
“You’re sheriff, Brick,” he told himself. “You’re paid to enforce the law—not to smoke up folks. Hang onto yourself, you danged fool! Nice thing for a sheriff to throw lead at cheap cow-comedians.”
Brick shook his head and rode to a high point in the road before he allowed himself to look back at the Star Dot. He shook his head, glanced at the star on the lapel of his vest.
“—— such a job!” he exclaimed aloud. “Cripples a feller all up.”
At the forks of the road, where the road led up to Weeping Tree ranch, a buckboard and two restive horses pulled up, the driver waiting for Brick to arrive. At first glance the driver appeared to be a man, but a closer view proved her to be a big, raw-boned woman, middle aged, her face tanned to a deep bronze. Her hair was done up under a floppy sombrero and a well-worn duster covered her calico dress. She grinned at Brick, and jerked back on the lines, as the restive broncs surged forward.
“Howdy, Brickie,” she called.
“’Lo, Mrs. Wesson. How’s everything?”
“She was fine when I left.” Mrs. Wesson, wife of the general store-keeper at Marlin City, threw back her head and laughed heartily. Mrs. Wesson was rough of speech and jest, but her heart was pure gold. She loved Brick Davidson like a mother and deviled him at every opportunity. Brick reddened, and grinned down at her.
“Just breakin’ them horses?” he asked.
Mrs. Wesson glanced at the team and then up at Brick.
“Brick Davidson, you ain’t interested in broncs, are yuh? I’ve been drivin’ them coyote baits for a year and you sets there and asks me if I’m breakin’ ’em. You sure observes things, cowboy.”
“Oh, yeah,” murmured Brick, “I knowed ’em when yuh used to curry ’em, but they’re so shaggy and ragged lookin’——”
“Hol’ on! Cale Wesson curried ’em this mornin’.”
“Went out to,” corrected Brick, “and then went to sleep on the stable doorstep.”
Mrs. Wesson chuckled. Her husband had often told her that she could talk the handle off a pump, and she and Brick were due for an argument every time they met. Suddenly she sobered and looked up at Brick.
“Brick, why don’t yuh go to Weepin’ Tree once in a while? You ain’t been there for a week.”
“Been busy.”
“Yeah? Know Pete Kane? Do yuh? He ain’t busy. Giddap!”
The team sprang forward, and the buckboard whirled off down the road in a cloud of dust. Brick sat there and watched her fade off down the road. What did she mean? Pete Kane wasn’t busy? Was Pete Kane visiting the Weeping Tree ranch? Brick wrinkled his nose and wiped the perspiration off his face. Suddenly it struck Brick that he had no right to say where Pete Kane should or should not go. He wondered if Mrs. Wesson meant to warn him. He knew nothing about Pete Kane—nothing against him. He was not friendly to Brick, but Brick reasoned that that fact did not make him any less a man. There was nothing narrow about Brick’s philosophy of life.
He did not hate his enemies, neither did he turn the other cheek. He tried to hate Jeff Seldon, but the effort was a failure.
“Poor little devil,” said Brick aloud; “his soul must ’a’ been made of green stuff, and his ma left him out in the sun and he got warped.”
Mrs. Wesson was out of sight before Brick came out of reverie. Then he touched his horse with his spurs and went on toward Marlin City. Brick had decided to go to Weeping Tree—tomorrow.
But Brick did not go to Weeping Tree on the following day. News of the maverick situation had percolated considerable in twenty-four hours, and Marlin City’s hitch-rack held more than ”
“Oh, yeah,” murmured Brick, “I knowed ’em when yuh used to curry ’em, but they’re so shaggy and ragged lookin’——”
“Hol’ on! Cale Wesson curried ’em this mornin’.”
“Went out to,” corrected Brick, “and then went to sleep on the stable doorstep.”
Mrs. Wesson chuckled. Her husband had often told her that she could talk the handle off a pump, and she and Brick were due for an argument every time they met. Suddenly she sobered and looked up at Brick.
“Brick, why don’t yuh go to Weepin’ Tree once in a while? You ain’t been there for a week.”
“Been busy.”
“Yeah? Know Pete Kane? Do yuh? He ain’t busy. Giddap!”
The team sprang forward, and the buckboard whirled off down the road in a cloud of dust. Brick sat there and watched her fade off down the road. What did she mean? Pete Kane wasn’t busy? Was Pete Kane visiting the Weeping Tree ranch? Brick wrinkled his nose and wiped the perspiration off his face. Suddenly it struck Brick that he had no right to say where Pete Kane should or should not go. He wondered if Mrs. Wesson meant to warn him. He knew nothing about Pete Kane—nothing against him. He was not friendly to Brick, but Brick reasoned that that fact did not make him any less a man. There was nothing narrow about Brick’s philosophy of life.
He did not hate his enemies, neither did he turn the other cheek. He tried to hate Jeff Seldon, but the effort was a failure.
“Poor little devil,” said Brick aloud; “his soul must ’a’ been made of green stuff, and his ma left him out in the sun and he got warped.”
Mrs. Wesson was out of sight before Brick came out of reverie. Then he touched his horse with his spurs and went on toward Marlin City. Brick had decided to go to Weeping Tree—tomorrow.
But Brick did not go to Weeping Tree on the following day. News of the maverick situation had percolated considerable in twenty-four hours, and Marlin City’s hitch-rack held more than their usual quota of saddle-horses. The association men were in the majority, but few of them openly applauded the idea. It was a time-honored custom—wrong, no doubt—but the old cow-men were satisfied with the old order of things.
Brick was busy explaining his idea of it. Bunty Blair had acquired the Dollar Down saloon and gambling house, which was doing a thriving business on this day. Practically all of the nearest ranches were represented by either the foreman or owner. Neither Jeff Seldon nor Pete Kane was in evidence; but Breamer and Partner were there, saying nothing, but, as Brick observed, listening considerable. They left early in the forenoon.
“She’s all right,” said “Bunch” Thornton, owner of the AD brand—one of the old-timers. “She’s all right, Brick, but I’d say she’s cuttin’ out quite a lot for one sheriff to handle. Sure as —— she’s goin’ to raise discussions.”
“It ain’t a law,” argued Bill Voorhies. “’Pears to me that she’s just a request. Mebbe they’re right, though. Maverickin’ sure does leave one big inducement for a feller to go crooked.”
“I ain’t sayin’ a word,” grinned Lafe Freeman, “but I’ve been wonderin’ why Bill Voorhies’ cows all have twins and my cows never bring in a calf.”
Bill Voorhies joined in the general laugh which followed, and every one faced the bar and took a drink on Bill. Scott Martin had taken no part in the conversation, standing apart from the rest. After the drink the party slowly broke up, without any one offering to back the sheriff or the association.
Scott Martin had taken no part in the conversation, owing to the fact that an ear affliction had caused partial deafness, and he was aware of the fact that men must shout to make him hear. He followed the rest of the men outside, got on his horse and rode away toward the ranch.
Brick and Silent stood in the doorway of their office and watched the men ride away.
“Didn’t see nothin’ of Seldon’s gang,” observed Silent.
“Couple of his punchers were over in the saloon,” replied Brick.
Brick had told Silent of his run-in with Seldon and Kane the day before, and Silent had bewailed the fact that Brick didn’t cripple the both of them.
“You look out for them,” advised Silent. “Seldon’s a danged old centipede. Remind me of an old buzzard, with that yaller skin drawed tight across his sharp old face and that wrinkled neck. Betcha forty dollars his blood only circ’lates as high as his collarbone.”
Brick laughed and they went into the office.
“Lot of fellers,” observed Brick, “ain’t got sense enough to protect themselves. You’d think they’d all be strong for this new order, wouldn’t yuh?”
“I dunno.” Silent wrinkled his long nose over the manufacture of a cigaret. “I reckon they all mavericks a little. Did yuh ever buy a watermelon, Brick? Didja ever notice that it ain’t sweet and juicy like the ones yuh stole when yuh was a kid? I reckon that cow-men never grow up—not thataway.”
“It ain’t right,” argued Brick.
Silent squinted at Brick’s serious expression.
“It ain’t,” agreed Silent. “Far as I’m concerned I don’t give a whoop-galoo how much they steal from each other, but this is your play, Brick, and I’m backin’ yuh from my belt both ways. If you say she’s wrong—she sure as —— is wrong, as far as I’m concerned.”
“Much obliged, Silent,” said Brick absently.
“No, yuh ain’t,” grinned Silent, “’cause yuh never heard what I said.”
“I think I’ll ride out to the Weeping Tree,” said Brick, paying no attention to Silent’s statement.
“You ain’t seen Scott Martin for almost an hour,” grinned Silent. “He’ll wonder if you’re mad at him—or somethin’.”
Brick picked up his hat and walked out the rear door. At the rear of the office stood the small stable. Brick saddled his horse and swung into the street. He noticed that Lafe Freeman’s team and buckboard were still at the hitch-rack, along with three saddle-horses.
Brick rode a single-footer, which ate up distance, and Brick, deep in thought, suddenly realized that he had swung off the main road and was within two miles of the Weeping Tree. He looped his reins around the horn of the saddle and gave a little attention to the manufacture of a cigaret. Suddenly his horse checked its stride and threw up its head. Brick instinctively reached for his reins and glanced up. Coming up out of the ravine, traveling towards the road was Scott Martin’s bay horse, still saddled and with reins dragging. Brick spurred ahead and crowded the horse against a sharp bank, where he got hold of the reins.
Brick’s first thought was that perhaps the horse had thrown Scott, but the horse was too well broken and gentle to throw an average rider. Perhaps Scott had cut across the hills and the horse had fallen with him. Brick rode down the ravine, leading the bay. The horse showed no signs of having fallen. Brick rode down the twisting ravine for perhaps an eighth of a mile, when he suddenly heard the bawling of a calf. He swung his horse through the thick mesquite and came out into a small valley. Just beyond him a tiny trickle of smoke, like a blue thread faded into the soft breeze. That fire could only mean one thing—somebody was branding in the open range.
Brick started to get off his horse, when out of the brush came a big spotted cow. There was no question but what that cow was angry. She emitted a blood-curdling bawl and came straight at Brick, who dropped the reins of the bay horse and spurred into the open. He whirled his horse around, untying his rope.
The cow seemed undecided whether to chase the loose horse or the one with the rider. Brick swung his loop and rode slowly in a circle. The cow, instead of rushing at Brick, whirled suddenly and started across the little valley on a lope. Brick spurred in behind her, belaboring her with the heavy metal hondo on his lariat. With a bellow of alarm the cow turned and went down the ravine, seemingly anxious to get away.
Brick drew up and turned his horse. Within twenty feet of him smoldered the tiny fire, and not over ten feet from the fire lay a calf, hog-tied. It was a young calf—too young to brand.
Brick swung down from his saddle and walked over to the calf.
“No wonder the old lady went on the prod,” he muttered. “Some son of a gun couldn’t wait for it to get weaned?”
Suddenly Brick’s eyes centered on an object just beyond the fire and almost concealed from his view behind a mesquite tangle. Brick’s hand flashed to his gun, and he walked slowly forward, the butt of his Colt resting against his thigh.
It was a man, lying on his face, with arms outspread. Brick did not have to turn him over to know it was Scott Martin. After the first shock, Brick’s eyes swept the surrounding country. A hundred yards away, outlined against the sky stood the spotted cow, watching for her baby, but the cow was the only living thing in sight.
Brick knelt beside Scott Martin, drew down one of the outflung arms and gently turned him over on his back. Martin was not dead. His eyes were open and staring, and his heart-beats were jerky, but he was still alive. Brick knew it was no use to examine the wound. Brick knew nothing about surgery, except to try and stop the flow of blood, but Scott Martin was not bleeding badly. There was a spot of blood between his shoulders, but no sign of a wound in the front of his shirt.
Brick got to his feet. He did not know exactly what to do. Suddenly he saw a rider, cutting the hill, far across the ravine. Brick waved his hat and yelled, but the rider was too far away. Then Brick pointed his pistol at the sky and six shots echoed across the hills. The horse stopped. Brick waved his hat. The man swung his horse around and rode straight toward Brick, who walked a little farther up on the hill and waited.
The man was Lynn Barnhardt, of the Lazy H. He was traveling cautiously up out of the ravine, when Brick called to him and he came on a gallop.
Brick walked back to where Martin lay.
“Howdy, Brick,” said Barnhardt, and then his eyes dropped to the man lying at Brick’s feet. His glance swept to the trussed calf and the smoldering fire and then back to Brick.
“Picks ’em young, don’t he?” Barnhardt’s voice was serious.
“Somebody shot him,” said Brick.
Barnhardt looked curiously at Brick and then down at Martin.
“Yeah, it looks kinda that way. Dead?”
“No. See anybody in the hills today, Lynn?”
Barnhardt shook his head.
“How yuh goin’ to get him to town?”
“Have to get a rig, I reckon. Will yuh stay here and—kinda watch him, while I get a rig and a doctor, Lynn?”
“Sure—go ahead. Whose calf is that, Brick?”
“It never got branded,” replied Brick; “but its ma wears a Nine Bar Nine.”
“Oh!” grunted Lynn. “Lafe Freeman’s, eh? Go ahead, Brick.”
Brick rode furiously back to Marlin City. Lafe Freeman’s team and buckboard was still at the hitch-rack; so Brick went straight into the Dollar Down. He found a poker game in progress, and Lafe Freeman was sitting behind a large stack of chips.
“Scott Martin has been shot,” stated Brick. “Can I borrow your rig, Lafe?”
“Shot?” exclaimed Bunch Thornton, starting out of his chair. “Scott Martin?”
“In the back,” replied Brick. “Where’s Doc Meyers?—anybody know?”
“He’s over in the restaurant,” said Le Blanc. “I see her go in dere jus’ now. I’m go to her—me.”
Le Blanc lumbered out of the doorway and across the street, while Lafe Freeman bow-legged his way to the hitch-rack.
Bunch Thornton bought a bottle of whisky from Bunty, shoved it into his pocket and ran for his horse. Bunch believed that nothing was as good as whisky in case of lead poisoning.
Doc Meyers came out of the restaurant door, urged by Le Blanc, who was talking more French than English, much to Doc Meyers’ mystification. Lafe yelled at the little doctor to come a-running, and the cavalcade dashed out of town, Lafe and the doctor riding a bouncing buckboard drawn by two running broncs, while ahead rode Brick and Bunch Thornton.
Brick and Bunch left the road near the ravine, but Lafe Freeman asked no questions. He had often sworn that he could drive a buckboard anywhere a man could ride a horse, and he almost proved it.
The doctor held on with both hands and prayed for the journey to end, while Lafe whooped at the broncos and drove them down into the ravine and out on the other side. The doctor fell off the seat a hundred yards from where Barnhardt was speaking to Brick, but Lafe drew up with a flourish and jumped out.
Doc Meyers lost no time in idle speculation. His examination was rapid, and no one spoke during the time he opened the back of Martin’s shirt and disclosed the bullet hole. The bullet had struck between the spine and the shoulder blade, on the right side. Meyers bandaged the wound and then motioned for them to put him in the buckboard.
“Is he hurt bad?” asked Brick softly.
“Yah. Bullet is in him yet. Likely one of them .41’s. That flat end on the bullet kinda stops it. Looks like it paralyzed him. Maybe—we’ll have to wait and see. Might be hard to recover the lead.”
Doc Meyers used no extra words. Mrs. Wesson had said that a diagnosis by Doc Meyers sounded like a telegram prepaid by a stingy man.
“Goin’ to take him home, ain’t we?” asked Lafe.
Brick nodded.
“Yeah, I reckon it’s best, Lafe.”
Bunch Thornton released the calf, and headed it down the ravine. Brick rode on the rear of the buckboard, helping the doctor hold Martin in an easy position, while Lynn Barnhardt led Brick’s horse.
Jean Martin was standing in the doorway when they swung into the quadrangle of the old Weeping Tree ranch-house. She gazed at them, wide-eyed and then ran out to the buckboard. Jean Martin was a tall, capable looking girl, with serious brown eyes and a tumbled mass of brown hair, which never seemed to stay “put” as she expressed it. Jean was barely past eighteen. Scott Martin had married her mother, a widow, when Jean was barely ten years of age, and less than a year later her mother had been killed by a misdirected bullet. Her love for her foster-father was as strong as it would have been for her own father. Although her name was not Martin, she had adopted her step-father’s name, and was known to every one as Scott Martin’s daughter.
Lafe Freeman tried to break it gently to her, but Jean only needed to be told the nature of the wound. Brick tried to tell her how he found her father, but she ran past him into the house to fix a bed. Brick helped Barnhardt carry him into the house, and then the men stood around silently and watched Doc Meyers prepare to try to find the bullet.
Jean’s face was gray with the horror of it all, but she did not break down nor whimper. Jean was built of stern stuff, and the men watched her with a mixture of pity and admiration. Suddenly a figure darkened the door and they turned to see Mrs. Wesson dressed in her slouch hat and worn duster. She went straight to Jean and put her arm around the girl’s waist.
“Honey, I came just as quick as I heard.”
Jean smiled wanly, and looked back at the doctor.
“—— that maverick law!” muttered Bunch Thornton.Brick raised his eyes and stared at him. For the first time it came to Brick that folks would think he had done it. He had found the tied calf, the branding fire. Doc Meyers had spoken of the wound being made by a .41 caliber bullet. Brick carried a .41. He remembered the queer look that Barnhardt had given him.
Brick switched his gaze to Jean, and found her looking straight at him, a look full of sorrow. Then she turned away.
Brick’s soul cried out against these suspicions, but his lips tightened. It was damnable for any one to think he had done this, but how could he prove his innocence? Right now, his pistol was filled with empty .41 cartridges and the gun was foul with burned powder.
Brick glanced at Lafe Freeman. Lafe’s lips were shut tight, but his glance seemed to be a warning.
“They all think I done it,” thought Brick. His eyes swept the group near the bed, and he turned and walked outside to his horse, where he mounted and rode swiftly away. His mind was reaching out for a possible proof that he did not shoot Martin, but there was nothing.
He rode swiftly to where he had intercepted Martin’s horse, and dismounted. In the dust of the road he found a footprint, partly obliterated by a wagon wheel. He searched up and down the road. Then he found another track, like the track of a monster bird. He studied this.
“Five toed bird!” he grunted. “Five toed ——! That’s the print of a man’s hand!”
Just the one print. Beyond it was a mark where something had been dragged through the dust. On the yellowed grass, near the edge of the road he found a spatter of blood. It was almost dried in the sun, but was undeniably fresh blood.
Brick ranged like a hunting dog. Suddenly he found another track—the track of a horse. He examined it closely. The horse had crossed the road, headed toward the ravine. Across the road was the ruins of an old log and dobie cabin, almost concealed by brush.
Between the road and the ruin he found two more prints from the same horse. Brick went back to his horse. There was nothing unusual about finding the tracks of a shod horse, but Brick had never known a horse to be shod in this manner. The tracks showed that the toe-calks had been left entirely off the shoes, but the heel-calks were very pronounced.
Bunty Blair hailed him from the saloon porch, as he came into town, asking of news from Martin. Bunty looked queerly at Brick, as Brick was unable to tell him anything further than that the doctor was probing for the bullet.
Brick found “Harp” Harris humped up in the doorway of the office, solemn of face and dejected of figure, trying to coax a tune from his jew’s-harp. Nature had violated a precedent when she fashioned Harp Harris. In physique, he was a perfect line from his bat-ears to his ankles. An artist or sculptor might have used Harp for the model of “The Lost Chord,” as he distorted his long, sad face over the efforts of breathing a tune into the most humble of instruments. Harp was foreman of the Nine Bar Nine outfit, and entirely capable, which spoke well of his lack of artistic temperament.
He squinted up at Brick, but continued to “hung-g-g-g, hong-g” for several seconds. He wiped the back of his hand across his mouth and got to his feet. The office door was shut.
“Where’s Silent?” asked Brick.
Harp jerked his head toward the doorway. “Somebody kicked the door shut, when I started to play.”
The door opened and Silent looked out. “Martin dead?” he asked quickly.
“No.” Brick shook his head. “Hurt bad, though. Doc thinks he was shot with a .41. Who shoots a .41, Silent?”
“You do,” Silent grinned, but sobered up as Brick nodded.
“Gee cripes, Brick, I didn’t mean——”
“Looks kinda like I done it,” admitted Brick bitterly.
“He had it comin’ then,” stated Harp. “Some folks do take goshawful chances in this here earthly sphere. Got time to look at somethin’ I brought in?”
Brick opened his mouth to question Harp, but he of the slabsides was already walking away.
“Foller him,” advised Silent. “I’ll sneak along behind. If I can ever get him far enough away from town I’m goin’ to massacree him. The danged porkypine’s settin’ on the doorstep for an hour, hongin’ —— out of ‘After the Ball’.”
“Shucks,” drawled Harp. “You don’t know ‘Marchin’ Through Georgie’ from ‘Take Back Your Gold,’ you don’t.”
“I heard yuh play ’em,” grunted Silent, “but that wasn’t all yuh played.”
“I never played either of them,” grinned Harp.
Silent rumbled threats of violence, as they followed Harp to a little corral, which had been built out from Cale Wesson’s barn. In the corral stood a red cow, while at her flank, huddling for protection, stood a spotted calf.
The cow bore the brand of the Lazy H, while the little calf had been branded with a crude Weeping Tree. Brick studied the two brands silently.
“I picked ’em up when I was comin’ to town,” stated Harp.
“It ain’t none of my business, but I sure do hate to see folks slappin’ a hot, runnin’-iron on a poor li’l calf thataway. Been done a couple of days ago, I reckon.”
“Bill Voorhies seen it?” asked Brick.
“No. He’ll be sore, I bet.”
“You heard about Scott Martin, didn’t yuh, Harp?”
“Only what Silent told me; and me and you both know Silent too well to——”
Ordinarily, Brick would have enjoyed the word battles between Silent and Harp, and would have been willing to explain it to Harp, but just now he seemed tired of it all, and wordless. He was not even interested in this new evidence against Martin.
Brick turned and walked back toward the street. Silent and Harp passed a look of mutual understanding, and followed him to the street, just as Lafe Freeman drove in with his buckboard, followed by Bunch Thornton and Lynn Barnhardt. Thornton and Barnhardt went into the saloon, but Freeman came over to Brick.
“Doc found the bullet,” said Lafe.
“Forty-one?” asked Brick, and Lafe nodded.
“Wasn’t hardly battered none. Doc’s afraid it went so close to the spine that it might paralyze him. Martin ain’t conscious yet.”
Harp and Silent went slowly across the street to the saloon, and Brick watched them go inside before he turned to Lafe.
“Lafe, I never shot Scott Martin.”
Lafe drew out a plug of tobacco and set his teeth into the edge of it.
“Zasso?” He rolled the tobacco into his cheek and squinted at Brick.
“Did you think I did, Lafe?”
“——!” Lafe spat contemptuously. “In the back?” Lafe shook his head, and added, “But I ain’t everybody, Brick.”
Brick nodded his head. Lafe had said “everybody,” which included Jean Martin. Silent and Harp had asked no questions. If Brick had shot Scott Martin, according to their ideas, Scott Martin deserved the shot. Brick turned to Lafe.
“Want to show yuh somethin’, Lafe.”
They walked back to the little corral, where Lafe looked at the brands. The old cattleman shook his head.
“Was Scott Martin loco, Brick?”
“No.”
They walked back to the street, where Lafe turned and put his hand on Brick’s shoulder.
“Brick, I know you didn’t shoot Scott Martin. I could swear it by —— and high-water, but—ain’t you got no alibi a-tall?”
“Martin would know who shot him, Lafe?”
“Not unless he’s got eyes in the back of his head, which he ain’t.”
“Go and find ’em, son. I told Doc Meyers to get hold of Doc Winchell, down at Silverton. Mebbe the two of ’em can fix him up.”
Lafe went back to his buckboard and drove out of town, while Brick went back to the office and sat down to think calmly.
Was Scott Martin branding that calf when he was shot? If he wasn’t, what was he doing that far off the road? Did he maverick that Lazy H calf, which Harp brought in? Would any man—any sane man, brand a sucking-calf, whose ownership was unquestioned? Who had reasons for killing Martin?
The questions seethed through Brick’s mind, but he could grasp no solutions to any of them. He wrote out the questions, but was unable to think calmly, because the thought, “Everybody thinks you shot him,” kept hammering his brain. He stared at the ages-old reward notices, with which most of the walls had been papered, but his thoughts were far from the “Wanted” ones, whose faces stared down at him.
Silent came in softly and threw his hat on the table.
“Jeff Seldon’s up in the Dollar Down, faunchin’ to beat ——,” he announced.
“What’s eatin’ him?” asked Brick absently.
“Says he found two of his Hereford calves branded with the Weepin’ Tree. He says they was mavericks, which he was intendin’ to slap brands onto right away. Seems that Frank Fellows found ’em up near the head of Piney creek. Frank brings ’em in and throws ’em into a bunch near the Star Dot, and today they finds ’em both mavericked.
“Seldon’s the only one around here that owns any Herefords. He rides into town, mad as ——, and opines he’s goin’ out to the Weepin’ Tree and jump on Martin all spraddled out. Bunty tells him what happened to Scott Martin, and now Seldon’s sore at you. He was goin’ to claw Martin to a fare-thee-well, and then he gets sore at you for—for——”
“For shootin’ Martin,” prompted Brick.
“He didn’t just say that, Brick. He said this country was tryin’ to reform too —— fast.”
“Well,” drawled Brick, “well, maybe he’s right, at that.”
Silent nodded over the manufacture of a cigaret, while Brick watched him closely.
“Did you know I shot Scott Martin?” asked Brick.
Silent scratched a match and squinted at Brick through the smoke of his cigaret.
“Uh-huh. Sure, I knowed it, Brick.” Silent pinched out the glowing match and grinned at Brick. “Now that we’ve both lied—what next?”
“Prove it?” queried Silent, when Brick did not answer.
“No.” Brick shook his head. “Provin’ that I didn’t do it is goin’ to take time. I reckon it’s up to us to prove who did do it, Silent.”
Silent walked to the door and looked up the street.
“Here comes your friend Seldon,” he remarked.
Seldon lost no time in idle gossip. He brushed past Silent and walked over to Brick.
“Well, yore maverick law kinda started somethin’, didn’t it?” Seldon’s tone of voice was like pouring vinegar into a raw sore. Brick leaned on the edge of his desk and tried to control his temper. He knew there was no use in arguing with Seldon.
“I’ll fight m’ own battles,” declared Seldon. “If Scott Martin wants to steal all my cattle it’s none of your business, sabe? I’ll settle with the thief in my own way.” Still Brick made no move; made no attempt to reply. This emboldened Seldon. His overbearing temper had found a target, and his little round eyes snapped. “I’ve handled a lot of rustlers,” said Seldon, and made
no attempt to lower his voice, “I sure have, but I never shot one in the——”
He had meant to say “back.” Brick’s right hand shot out and the fingers gripped into Seldon’s collar, cutting off the final word. Seldon clawed for his gun, but Brick’s other arm circled his body, tearing his hand away from the pistol butt and dropping the gun to the floor.
Brick picked Seldon up in his arms, carried him to the door, with Seldon screaming curses and kicking vainly at Brick’s shins. Brick grinned at Silent and started across the street. Seldon’s screams had attracted the attention of Marlin City, and Brick and his burden had spectators as they crossed the street to the Frenchman Le Blanc’s blacksmith shop.
Le Blanc looked up from his work-bench as Brick came in. Several men crowded in behind them, stopping at the doorway of the shop.
Seldon’s conversation was incomprehensible, but the profanity was very clear and emphatic. Brick carried him straight to Le Blanc’s slack-tub, a half-barrel tub filled with very dirty water, in which the blacksmith cooled hot metal. It was not a large tub, but Seldon was not a large man. The immersion followed, while the audience stood in silent enjoyment.
Five times did Brick immerse Seldon—immerse every bit of him, except his feet, and the fifth time Seldon spat out the dirty water without profanity. The water was very dirty, and the bottom of the tub was an inch deep with iron flakes, filings and such sediment as a blacksmith shop is heir to, and which did not serve to increase Seldon’s personal appearance.
But Seldon did not curse any more. He was very meek as he sat on the floor beside the tub and tried to sneeze the water out of his nose.
“Ba gar, she’s jus’ lak’ dip in hot iron!” grunted Le Blanc. “Get her hot lak’ —— and den dip queek and she’s mebbe spoil de temper. Ho, ho, ho!”
Seldon shot Le Blanc a malevolent glance, but did not speak. He reminded Brick of a rattler, pinned down and exhausted from striking at nothing.
Seldon got slowly to his feet and tottered out of the shop, a dripping scarecrow. Without a word he went straight to the hitch-rack, where the horses snorted their indignation of such an apparition, mounted his horse and rode out of town.
“Me—I’m glad for dat,” grinned Le Blanc. “I’m no la’k dat sonn of a gonn.”
“First bath he’s had since the Custer battle,” grinned Harp. “It sure does change a man.”
No one asked Brick why he had ducked Seldon in the dirty water. It was none of their business, and men in the cattle country are prone to mind their own business; that is, if they desire peace and comfort. The audience drifted back to their own business, leaving Brick and Le Blanc standing in the doorway of the shop.
“You’ve shod a lot of horses, ain’t yuh, Le Blanc?” asked Brick.
“You bet,” nodded Le Blanc. “Shoe plenty cayuse. I’m wan good horseshoe—me.”
The Frenchman swelled with self admiration. He had boasted of his methods of building a proper horseshoe a thousand times, especially when his belt was tightened around several drinks of straight gin, his favorite liquor.
“What’s the idea of leavin’ the toe-calk off a shoe?”
Le Blanc wiped his mustache with a dirty hand.
“Leave de toe-calk h’off, Breek? Um-m-m—who do dat?”
“I dunno; I just wondered why anybody would.”
Le Blanc considered it a while.
“Sometame de cayuse she’s cut herself wit’ toe-calk, Breek. When she’s lope her hin’ feet—” Le Blanc nodded violently. “I shoe cayuse lak’ dat one time.”
“Whose cayuse?”
“Four years ago, Breek. I’m de blacksmit’ in Nort’ Dakota. One blacksmit’ she’s shoe dis cayuse and de cayuse she’s cut her front legs. De man she’s come to me and I tak’ off dem shoe. De man she’s say to me for leave off de toe-calk. I’m remembair dees pony. She’s jus’ broke. She’s keek —— out of me.”
“Did it cure her of interferin’?” asked Brick.
“I never see no more. I’m t’ink she’s cure. Le Blanc wan good horse-shoe.”
“Who shoes their own horses around here?”
“Who try to shoe?” queried Le Blanc, meaningly. “Well, de Nine Bar Nine, de Lazy H, de—mos’ h’everybody, Breek, dey try to shoe cayuse.”
“The Star Dot?” asked Brick.
“Seldon nevair buy de horse-shoe from Le Blanc. Mebbe she’s buy from Wesson.”
Brick nodded and walked back to the office. There did not seem to be a thing to work on. Everything led into a blind corner.
Lafe Freeman lost no time in going to Silverton after Doctor Winchell, and had him in Marlin City the next morning in time to send him out to the Weeping Tree with Doctor Meyers. Brick watched them drive away, and wondered if Doctor Winchell would be of any use. Winchell had added knowledge of human ills to his practise as veterinary. Doctor Meyers was also called in animal cases. Ordinarily, Brick would have laughed over the fact that two veterinaries were going to consult over a wounded human being, but humor seemed apart from Brick just now. Silent came to Brick and spoke disgustedly—
“They’re talkin’ about askin’ you to resign, Brick.”
“Who?”
“I dunno. I heard it mentioned in the Dollar Down.”
Brick turned away and walked slowly up the street. He suddenly made up his mind to ride out to the Weeping Tree and see Jean. At least he could tell her he didn’t fire that shot. He saddled his horse and rode away from town. Within a mile of the ranch-house he met Mrs. Wesson. She drew up her team and looked up at him.
“I—I was just goin’ out there,” stammered Brick, “goin’ out to see if there’s anythin’ I can do.”
“I don’t think there is, Brick.” Mrs. Wesson shook her head. “Them two clumsy doctors are out there and if they can’t kill him, he’s a wonder. They didn’t tell me to vamoose—not in so many words, but I don’t have to git hit with a boulder. I’m goin’ home after some clean clothes.”
“Is he—has he said anythin’?”
“Not a word. Doc Meyers thought he was conscious, but Doc Meyers knows a —— sight more about ringbone and spavin than he does about human ills. You know that Scott Martin was almost deaf anyway, and I reckon this bullet ruins what’s left. He couldn’t hear the crack o’ doom. And here he comes out there with Doctor Winchell. Where’d that horse doctor get any right to prognosticate on the human form, I’d admire to know?”
“How’s Jean?”