Дух и зверь

У одного Духа был зверь. И не наоборот. И был он столько, сколько себя помнил Дух. Маленький Дух не думал о звере, потому что опасность жила лишь в чужих рассказах, а чужой опыт редко кажется своим. Другие духи — светлые и тёмные — говорили ему, что никакого зверя нет вовсе. По разным причинам. Путали его смыслами, доказывали одно, потом другое, и всё это мало беспокоило маленький Дух, пока зверь его спал. Но Дух рос, а с ним рос и спящий зверь.

И вот однажды злой навет чьей-то воли сделал так, что на растущий Дух напали другие духи и внушали ему страх. Тогда зверь, впервые встав, ещё слабый от долгого сна, бросился защищать своего Духа. Зверь отбил атаку и напугал атаковавших. Но напугал и своего Духа. Поэтому неопытный Дух омрачился и стал искать смыслы отрицать зверя. Поскольку чужая воля всюду, а духи рождены из чужой воли и живы в ней, нашлись в ней и те, которые внушили ищущему Духу желаемые смыслы. И стал он врагом своего зверя, заточив его в клетку. Как и всякий неведающий, был он грубым созидателем, а потому и клетка получилась грубой. И зверю в ней было больно. От боли — страшно, а от страха он становился злее. И от злости своей становился зверь сильнее. Пытаясь сломать клетку, он отнимал силу Духа, являясь волей страдания, ведь зверь есть воля Духу. А воля, скованная, стремится разрушать. Изредка вырывался он наружу, когда Дух слабел, причиняя страх окружающим.

Меж тем подросший Дух видел много других духов и их зверей, потому что не был слеп и радовался видеть. А как известно, всякий желающий видеть — увидит. Кто-то, не желая видеть, но желая слепоты, отрицал своих зверей, кто-то так же пытался скрыть своих зверей, кто-то шёл на поводу у собственных зверей, видя в этом смысл. Но были и те, кто дружил со своими зверьми, и звери их становились невидимы другим так, словно их не было совершенно. И казались красивыми, потому как дружный со зверем дух — светел, а кто светел, тот красив. Оттого и невидимый зверь представлялся красивым. А красивый зверь достоин восхищения и желания властвовать над ним. Так и ищущий Дух стал иногда подходить к клетке своего озлобленного зверя и просто наблюдать за ним, но получал лишь рык страдания. Со временем зверь, отрицаемый смыслами, делающими клетку всё уже, вымучился тихо смотреть и не рычать, подавая лишь знаки об опасности тихим наущением, словно бы и не он. Дух сломал волю зверя в клетке: зверь не стал ему другом, но стал безвольным врагом. Так Дух лишился своей воли, приняв за свою — волю чужую. Пустоту безволия всегда заполняет воля чужая.

Время спустя Дух наполнялся смыслами, становясь сильнее. Собирал их и отдавал. Шли его истории, свет его менялся, силы смыслов чужой воли приходили и истощались, а зверь молча наблюдал. И не было покоя у Духа. Всякий раз, полнясь снова, он неизбежно терял. Опыт пережитого делал его старше, но искомого покоя в гармонии со временем это не приносило. Бесконечность одиночества от бессмысленности себя в своём безволии была вечной тонкой иглой, спускающей шар озарений, страстей, смыслов. То есть самой жизни Духа. И однажды Дух понял, что он всегда был рядом лишь со своим зверем. В неведении — врагом, надзирателем, но никогда — другом.

Омрачённый страданием бессмысленности, питаясь искрой этого откровения, он разрушил клетку зверя этим новым смыслом. Сгорбленный зверь же был уродлив и слаб. Он стал рушить Дух отчаянно, омрачая его болью, злобой, необузданностью. Но сил его не хватило, чтобы прикончить Дух или подчинить совсем. И так они терзались, пока Духа не постигло озарение собственного смысла. И смысл этот был в постижении собственной воли.

Дух спросил зверя, как им стать друзьями, но зверя никто не учил говорить. Он едва смог завыть. Тогда Дух стал учиться понимать зверя. Наблюдая за ним, отпуская его в бег, иногда на охоту за другими зверьми, иногда просто касаясь его. Сила Духа питала зверя, зверь же питал Духа волей и защищал тогда, когда чужая воля была враждебна. И так шло их время.

Однажды, странствуя, Дух увидел, что его отражают светло. И всякому он был светел, а зверь его стал другим прекрасен так, будто бы его не было. И многие возжелали власти над Духом, говоря ему о его свете. И многие желали его власти над собой, чтобы обрести его смыслы себе.

И тогда Дух обрёл гармонию в своём времени.