4. Песня Письмо, подлинная история сочинения...

Две автобиографических повести, первая из которых посвящена вечным ценностям как то любовь, семья, брак, отцы и дети, а вторая рассказывает о непростой судьбе самой известной песни некогда популярной у хипстеров и московских интеллектуалов группы «Новые Праздники» «Письмо». Рекомендовано для чтения тихим интеллигентным интровертам и мизантропам с хорошим вкусом…

Если вас по какой-то сложносочинённой причинке взволновал сей текстик, считаю нелишним сообщить, что полная версия данной книги доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...



ДВЕ ПРОСТЫХ ПОВЕСТИ FOR PREPARE READER...
Повесть вторая, "ПИСЬМО".


4. ПЕСНЯ "ПИСЬМО", ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ СОЧИНЕНИЯ...))

Как, собственно, и всё моё относительно удачное творчество, песня «Письмо» была сочинена мною в ситуации острейшей экзистенциальной, бл*дь, безысходности…)) А поскольку Творчество для меня — честно признаться, единственная святыня, то всё, что ему помогает, я поневоле совершенно искренне боготворю, что, в свою очередь, совершенно мне не мешает, совершенно искренне же, от безысходности оной страдать и мечтать о выходе из неё…

Тогда, летом 1997-го, у меня, как обычно не по моей вине, застопорилась работа в студии Андрея Бочко над первым альбомом «Новых Праздников», что под одним из своих названий так понравился потом Панину.

Ныне, то есть спустя десять лет, я и сам работаю на этой студии аранжировщиком и звукорежиссёром. Тогда же было не так. Там работал Серёжа Большаков, некогда гитарист «Другого оркестра». Теперь, повторяю, на этой студии я работаю сам, а никакого Серёжи там нет, но… об этом когда-нибудь потом…

Несмотря на то, что сам проект «Новые Праздники» в целом изначально был задуман как осознанный антипод авангардно-элитарного «Другого оркестра» и так называемого «серьёзного искусства» вообще (что, сказать по совести, стало всерьёз у меня получаться только в самое последнее время, когда мою музыку стали называть «обычной фирмой», а вовсе не ретро-попой, как раньше), да и как осознанное же самоистязание и изнасилование собственного эстетического вкуса, что, в свою очередь, пожалуй, не удалось до конца и до сих пор (смайлик лижет самому себе задницу))) — так вот, несмотря на всё это, к лету 1997-го года запись этого альбома стала, незаметно для меня самого, прямо-таки долгом чести и делом жизни…

С одной стороны, я изначально этого и хотел, ибо само по себе подчинение своей воли Воле какой-либо Абстрактной, на взгляд профанов, но, так или иначе, незапятнанной какой-либо материальной корыстью, Идее — дело, вне всякого сомнения богоугодное, хоть и, опять же, с точки зрения Человека Посвящённого, но с другой — я, как мне это было свойственно в молодости, одновременно и радовался и грустил, и уж, конечно, предпочёл бы, чтоб это всё не затягивалось петлёю судьбины на моей же многострадальной шее.

И вот, в ожидании очередной смены в студии, я взял, да и написал сначала, меньше чем за месяц, роман «Новые праздники» (1997-й г.), а потом и вовсе стал подумывать о параллельном проекте с мужским вокалом. И действительно сочинил тупо под гитарку где-то, наверное, пяток песен. Одной из них и была «Письмо», а другие я и сам ныне помню только частично)).

Изначально вся эта песня пелась исключительно от мужского и первого лица, и этим самым «почтальоном» был, собственно, лирический герой, а героиня же была вся из себя недоступная, и герой ей как бы был уже сто лет как нах не нужен, равно как и его, собственно, х*й, или нужен, но разве что, так сказать, под настроение)). И потому в припеве оный герой и пел от всей души, что он, мол, всё равно верит, там, в таинственный свет (тогда ещё безо всякой задней мысли о каббалистических ценностях))) и в прочие атрибуты Счастья в соответствии с идеалами немецких романтиков и одновременно, иже же с ними, экспрессионистов, и иже же с ними же ж — всего постхайдеггеровского сброда в лице апостолов послевоенной самоубийственной западной мысли (Маркузе, Адорно, Фромм и пр.). И, понятное дело, что в варианте от мужского лица, уже после первого куплета любому становилось ясно, что вся эта серенада романтически настроенного пое*Асика едва ли произведёт какое-либо впечатление на Героиню, то есть, называя вещи своими именами, песенка посвящалась всё той же Имярек, о коей, собственно, и написаны первые «Новые праздники», и каковой некогда академичной авангардистке и джазовой пианистке и посвящается весь музыкальный проект, созданный во многом для того, чтобы моя некогда Любимая Женщина либо поняла, какая же она всё-таки дура)), либо… чтобы я смог бы для себя лично удостовериться в том, что это действительно так)). Поэтому там и есть такие слова во втором куплете:

…я — твоё письмо,
то, что между строк;
то, что на восток;
то, что наутёк…

Читавшим первые «Новые праздники» тут всё предельно понятно — Ира уже более 10 лет живёт в Германии.

Но вот у Серёжи наконец появилось на меня время; как раз ко дню рождения Имярек мы закончили альбом «Чужой язык» (он же — «8-е марта»), и вся эта идея с параллельным проектом от мужского лица сначала отошла для меня как-то на второй план, а потом и вовсе забылась.

Однако сама песня «Письмо» отчего-то не затерялась. Я успел показать её паре-тройке друзей, и она им неподдельно понравилась. С самого начала именно она пришлась по душе Ване Марковскому, с коим мы и собирались было делать «мужской проект». А когда в августе 1999-го, то есть спустя аж год после написания, я в очередной раз решил собрать живой состав «Новых Праздников», то тот же Ваня, который тоже не единожды в этом участвовал, хоть и ни на одной из записей его нет, снова напомнил мне, что есть у меня ещё и такая песня.

И я, будучи не слишком уверенным в том, что поступаю верно, всё-таки переделал немного текст — так, чтоб это зазвучало уместно из прекрасных уст Тёмны. И мы действительно взяли, да и разучили её.

Как раз тогда же Ваня познакомил меня с неоднократно здесь упомянутым Игорем Марковым, который стал нашим барабанщиком (а когда-то был трубачом «Бригады С» и «Ногу свело»). Марков тоже всегда утверждал, что «Письмо» — хорошая песня и что она, по его выражению, «может пойти»)).

Я относился к этому скептически. В то время и я сам, и многие из тех, кто знал мои песни, считали, что непревзойдённым хитом является «Пойду за моря и реки», о всех циничных особенностях появления коей на свет вполне подробно рассказывается в «Новых праздниках-1». Именно поэтому она и переделывалась бесчисленное количество раз, в отличие от «Письма», которая была сочинена, в основном, сразу с аранжировкой и практически, по существу, никогда не менялась.

Однако, повторяю, я всегда сомневался в том, что «пойти» может именно «Письмо». Ведь кому в конце 90-х мог быть интересен «любовный четырёхугольник»? )) А вместе с тем это странное словосочетание как нельзя лучше описывает заданную там ситуацию, взятую, разумеется, из жизни)).

Тёмна, я ещё помню, неподражаемо прекрасно, как ей это свойственно, заливисто засмеялась, когда на её вопрос, а о чём, мол, эта песня, я ответил: «Да как? Всё ж просто — классический любовный четырёхугольник! Люди, в общем-то, любят друг друга, но у каждого из них есть кто-то ещё, кого они тоже, в общем-то, любят и кто с ними, в общем-то, постоянно вместе. Обычная фигня. Чего тут сложного-то?»

Я действительно именно так всегда и разговариваю последние лет 12: «обычная фигня», «х*ль тут думать», «мало ли, у кого какая х*йня в голове». Внутри, конечно, я это всё переживаю совершенно иначе, но за порогом моего двадцатилетия для меня действительно стало целью, чтобы на взгляд непосвящённых ничто не выдавало во мне одного из самых образованнейших людей своей эпохи, весьма неплохо на самом деле рубящего фишку)) в теории как литературы, так и музыки; как в эзотерике, так и в богословии; как в звукорежиссуре, так и в проблемах современной теоритической физики. И это бесспорно правильно, скажу без обиняков. Именно этим и отличается каста пастырей от варны убогой их паствы)).

Человек посвящённый видит во мне глубину сразу, и это, как правило, взаимно. Человеку же непосвящённому для того, чтобы это увидеть, необходимо до этого дорасти под моим совершенно незаметным для него руководством)). Это получается не у всех. Бывает возьмёшься за человека, а он не растёт и не растёт, но… в принципе, это случается редко. Да и вообще речь сейчас не об этом)).

Вся судьба той реинкарнации «Новых Праздников», повторюсь, довольно подробно изложена в моём романе «Я-1». Закончилось это, в двух словах, тем — хоть, разумеется, и не без своих сложностей, — что мы вполне успешно отрепетировали концертную программу и стали играть время от времени концерты. Людям-слушателям всё это остро нравилось, а продюссерам и программным директорам всяко-разных радивок что-то не очень и не особо…))

Я знал всю эту шушеру достаточно хорошо с другой стороны своей биографии, когда работал текстописцем в попсе. И именно поэтому, когда мы записали в режиме практически живого концерта, хоть и на мультитрек, ту свою программу, что после добавления к ней вещей, записанных позже у Эли Шмелёвой и стала, собственно, называться альбомом «Письмо», я носил наши демки по лэйблам и радиостанциям, в первую очередь, для очистки совести, то есть в глубине души не теряя надежды на русский «авось», поскольку, как я уже говорил, хорошо знал всю эту «кухню» по другой своей жизни. А чему тут удивляться? Давайте посмотрим правде в глаза! Кто все эти люди, полагающие, что им дано умение предвосхищать что «пойдёт», а что не «пойдёт»?

В принципе, их два вида: одни — это шваль, некогда в 80-е годы разыгрывающая роль чистоплюев из ВЛКСМ, то есть на самом деле не имевшая вообще никаких моральных ценностей и пи*дящая что-то о, как это сказано в тогдашнем кинофильме «Курьер», «высших гуманистических идеалах человечества» только и исключительно за тем, чтобы двигаться по служебной лестнице. Сегодня ты секретарь школьной ячейки, завтра — райкома, а там ты, глядишь, уже и в горкоме и т.д., а в голове у тебя одни лишь девки и «бабки»)). Именно вот эта вот оборотистая и безнравственная шваль и мразь (на которую я в школе ещё насмотрелся, ибо сам тоже не вчера родился и тоже, кстати, был комсомольцем) в час X, когда рухнул Союз — из-за безнравственности, в свою очередь, старшего партийного руководства — враз позабыла о «высших гуманистических идеалах человечества» и тупо нас всех просто обворовала.

Но поскольку многие из них были людьми условно культурными, то эти-то «условно культурные» люди и стали первым видом той самой с-под моих ногтей х*еты, что полагает себя разбирающейся в тенденциях развития современной культуры. То есть всё как всегда — мартышка и очки, да слон в посудной лавке)).

Второй вид людей, решающих сегодня судьбы искусства — это и вовсе смешно. Сейчас им от 25-ти до 30-ти. Эти ребята, ясен буй, пороху не нюхали сроду, а впервые услышав имена, скажем, Рафаэля и Микеланджело, они поначалу вполне всерьёз полагали, что так зовут «черепашек ниндзя»)).

Естественно, в этом виновата шваль старшего поколения, то есть моего и, в среднем, лет на десять постарше. Молодёжь, назовём второй вид радийно-продюссерской х*еты так, стала сей х*етой, благодаря протекции х*еты первого типа, то есть не имея вообще никаких личных заслуг; даже столь сомнительных, как заслуги х*еты старшей)).

Делая из откровенно безграмотного и порою принципиально невежественного молодняка себе подобную шваль и мразь, облечённую при этом совершенно реальной властью, отдельно взятые х*йланы первого типа подмазывались таким образом под других отдельно взятых х*йланов своего же клана, являвшимися отцами х*еты-молодняка, действуя по принципу «рука руку моет». Или же, если речь, скажем, заходила о сексапильных пигалицах, то х*йланы таким вот макаром — и в той или иной степени деликатности — усаживали их себе на своё сомнительное мужское достоинство…))

И вот по одну сторону баррикад стоял один из образованнейших людей современности со своим уже тогда немалым творческим наследием)) и песней, собственно, «Письмо», которую им, х*йланам, всё равно потом пришлось «крутить», потому что я — это Я, а они — х*йланы, а по другую — все вот эти вот якобы «тоже люди»)).

Конечно, у меня были все основания сомневаться в том, что кто-то нас «возьмёт» (да кто ещё, бл*дь, кого и куда возьмёт?). И конечно и впрямь не брали. И ведь то же «Письмо» носил на тот же «Серебряный дождь», в той же аранжировке, ту же самую запись!.. Вот такая, да вот х*йня. И, короче, та реинкарнация «Новых Праздников» тоже прекратила своё существование.

Потом было много всего. Осень 2000-го года я загодя поставил себе как до некоторой степени последний срок. Точнее, Господь Миров повелел мне представить всё это себе так. И я стал — до некоторой же степени — самореализовываться по-другому: как муж, хозяин собственного жилья, музыкальный критик и сотрудник всяких игровых программ на ТВ.

Повторяю, я уже много лет знал мир уродливого шоу-бизнеса по-русски изнутри и не хотел иметь с ним ничего общего. В реальной же жизни я человек довольно неприхотливый, и в начале XXI-го века какой-то грёбаной «пятихатки» гринА в месяц нам с неработавшей тогда Да вполне неплохо хватало, ибо жильё у нас было хоть и по самодурству моей маменьки неоправданно и даже противозаконно маленькое, но своё. Этих денег вполне хватало и на разнообразие в пище, и на алкоголь далеко не последнего класса, и на многое прочее..

Поэтому-то когда кто-то фрякает что-то о том, сколько, де, надо и прилично вообще заратывать, называя сильно превышающие наш тогдашний доход суммы, я, хоть и внешне миленько улыбаюсь, внутри всегда думаю примерно одно и то же: «Ах, говно, ты, говно, как же долго тебе ещё придётся страдать, чтобы понять хоть малую толику того, для понимания чего тебя, мудака, вообще пустили в этот ё*аный мир, и что мог бы ты, кстати, понять ещё в детстве, если б не был такой бессмысленно выё*истой самонадеянной тварью, страдающей к тому же ещё и неоправданно высоким самомнением»)).

Потом были письма, живые электронные письма сотням и сотням людей самого разного возраста. Потом был Харьков. Потом Игоряша. Потом Ксеня. Но сперва Харькiв…

Из всего того, что я сделал к лету 2003-го года, Лариссе нравилось именно «Письмо». Конечно, у неё были для этого личные мотивы, связанные, что греха таить, с вашим покорным слугой. Потом я вернулся в грёбаный Вавилон… Потом «Письмо» закрутилось по радио…))


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...