Глава 8

День Мадога проходил, как обычно: люди мельтешили, бубнили одно и то же, неумело врали, косясь на бумаги. Скука смертная. Вначале Мадогу эта работа казалась очень важной, да и другие отмечали, что он теперь важная шишка, но уже через несколько дней всё приелось. Толпы любопытных перестали глазеть на Мадога – привыкли к нему, да и Рэйшена многие знали, видели раньше.
Рэйшен… Мадог вздохнул. Они почти не виделись и совсем не разговаривали. Элина ловко всё устроила: Мадогу не пришлось уезжать, работа по сбору налогов движется, а заодно у Мадога нет возможности видеть Рэйшена. До чего она хитрая интриганка! Ещё хитрее, чем матроны кланов дроу. Их Мадог хотя бы понимал…
Он зачем-то вышел наружу и окинул строгим взглядом притихших людей. Те при виде дроу в чёрной униформе сразу расправляли плечи и втягивали животы. В толпе Мадог намётанным взглядом выхватил знакомую фигурку: Шурх, одетый бедно, но опрятно. Вроде бы сейчас на рынке карманы не чистят? Он помнил, что Элина даже об этом ухитрилась договориться. Зачем тогда этот босяк здесь?
Шурх поймал взгляд Мадога и чуть заметно улыбнулся. Мадог в ответ тоже приподнял уголки губ. Никто не догадался бы, что это знак мальчишке, кроме самого Шурха. Шурх, по-прежнему держа улыбку, сделал какой-то жест. Мадог пригляделся. Мальчишка указывал куда-то в переулок!
Мадог был рад сменить повседневную скуку даже на такое глупое развлечение. Он вернулся к своим переписчикам, бросил:
– Ненадолго отойду.
Те кивнули, едва оторвав взгляды от своих бумаг. Наверное, решили, что он отлучится за пирожком. Или в сортир.
Мадог неспешно проследовал в переулок, на который указал мальчик. Он не боялся нападения. Пусть слабаки вроде Элины боятся ножа или камня, а Мадога готовили к любым неприятностям!
Шурха было не видно, но Мадог шёл вперёд, и не ошибся: Шурх вынырнул откуда-то сбоку, схватил Малога за руку и потащил за собой, в узкий проход между домами. Сейчас мысль о нападении уже не казалась Мадогу такой глупой. Наконец, где-то меж двух глухих каменных стен, влажных и чуть поросших желтоватым мхом, Шурх повернулся лицом к Мадогу:
– Здесь нас не услышат!
– У тебя чего, секреты какие-то? – усмехнулся Мадог.
– А то! – гордо ответил парнишка.
– А меня зачем позвал? Рассказать хочешь? В дырявых карманах секреты не держатся?
– Я к тебе по делу вообще-то! – обиделся Шурх. – Как к другу! А ты…
Мадог немного растерялся. «Как к другу» к нему редко обращались.
– Слышь, ладно тебе, – смущённо ответил он, – если что надо, говори.
Шурх сразу перестал притворяться обиженным. Лицо его стало не по годам серьёзным.
– Мадог, к тебе кузнецы приходили? Ну, чтобы имущество записать?
Молодой дроу насторожился. Что за вопросы? Его предупреждали – такое разглашать нельзя.
– Ты просто скажи, да или нет, – продолжал Шурх. – Это важно.
– Ну… Да, приходили.
– Все-все? До единого?
– Вроде да. А тебе что с того?
– А если я скажу, что не все? Я нашёл одну небольшую кузню, которая налоги платить не собирается. Ни сейчас, ни после.
Мадог напрягся. Что городит этот малец?
Шурх крутился возле гномов, подслушивал и подсматривал, как Сныст велел. А тем понадобилось цены узнать на какие-то кузнечные работы. Или сами работы по-быстрому сделать, пока своя кузня ещё не устроена.
– Ты давай не про гномов, а про дело, – нетерпеливо перебил Мадог.
– Так я про дело! Ты слушай, а не перебивай!
Шурх на расстоянии проследовал за гномами в Кузнечный тупик. Разговоры между мастерами были спокойные, солидные, как и подобает уважаемым людям. И гномам. А вот в одной кузне ворота оказались заперты. Их открыл здоровый неприветливый детина и очень невежливо обошёлся с гномами.
– А все знают, что с гномами невежливо нельзя! – с жаром заявил Шурх.
Гномы просто поинтересовались, сколько в здешних местах берут за работу по починке кольчуг, потому что у них как раз что-то истрепалось…
– Фигня какая-то, – пробурчал Мадог. – Чтобы у гномов что-то истрепалось! В жизни не поверю!
– Вот и детина тот так ответил. И калитку перед носом у гномов захлопнул.
Другие мастера сказали, что соседи эти странные и неприятные. Работа у них идёт день-деньской, а заказчиков не видать. И на рынок, в лавки, работу свою не везут. На что живут, непонятно. И как налоги платят? В ответ на это детина снова высунулся из-за калитки и заявил, что налоги они при старой власти не платили, а при новой и подавно не будут. И ничего им за это не будет.
Мадог нахмурился. С чего бы эти ребята такие дерзкие?
– Что ж, хорошо, что ты рассказал мне, Шурх. Пойду-ка я к ним в гости, познакомлюсь.
– Не ходи, Мадог! Не ходи! – Шурх так вцепился в рукав дроу, будто и впрямь собирался не пустить его. – Там опасно! Поверь мне, я уличный, я знаю, о чём говорю! Нельзя туда соваться в одиночку!
– А что, по-твоему, делать?
– Проведи меня к Мягким Ручкам! Я всё ей расскажу! Пусть она сама решает!
Мадог не сразу понял, что за Мягкие Ручки, а когда догадался, расхохотался в голос.
Это будет гораздо интереснее, чем собирать подати.
* * *
Томори терпеливо ждал. Ему не привыкать. Тело помнило: так дольше проживёшь.
Элина сосредоточенно что-то писала на желтоватом листе плотной бумаги, потом принялась рыться в столе. Из недр стола она извлекла деревянную шкатулку, а из неё – печать на цепочке и палочку коричневатого сургуча.
– Зажгите мне свечку, – рассеянно бросила она, и Рэйшен с Дэвлином чуть не столкнулись лбами над подсвечником.
Очень скоро капля сургуча тяжело упала на край бумаги, и Элина придавила её печатью. Через пятнадцать ударов сердца бумага была аккуратно сложена, и Элина буднично произнесла:
– Дэвлин, возьми. Это документ для Розы. Пойдёшь с ней к прачкам, наведи там порядок. Если вякнут – припугни. Думаю, что твоей недовольной физиономии будет достаточно.
Дэвлин замер. Томори затаил дыхание и посмотрел в сторону окна – какой-никакой путь к бегству. Против опытного воина в маленькой комнате ему не выстоять и Элину не выручить.
– Ты… шутишь?
Голос Дэвлина дрогнул.
– Нисколько. Это надо сделать, а мне некого послать, кроме тебя.
– Меня? С Розой? К прачкам?!
– У тебя после вчерашнего плохо со слухом?
Дэвлин понимающе мотнул волосами:
– А, после вчерашнего… Конечно! Теперь я понял, это наказание!
Элина сидела за столом, небрежно поигрывая цепочкой от печати. Томори подумал, что сейчас эта печать метко полетит в лоб Дэвлину.
– Это не наказание, Дэвлин. Это поручение. Но если я сильно рассержусь, оно превратится в какой-нибудь унизительный приказ. И я найду способ заставить тебя его выполнить.
Дэвлин сжал челюсти. Он выглядел опасным, уж Томори хорошо в этом разбирался. Но ссориться с этой женщиной Дэвлин почему-то не хотел. Он шагнул вперёд и взял со стола бумагу.
– Надеюсь, к вечерней тренировке я освобожусь, – буркнул он, выходя за порог.
* * *
Элина с облегчением выдохнула, когда Дэвлин изволил убраться. Пусть побудет у Розы на побегушках, ему полезно. Теперь можно будет спокойно поесть. Однако, услышав знакомые шаги на лестнице за дверью, Элина поняла, что обед снова откладывается.
Рэйшен, шевельнув ухом, недовольно проговорил:
– Это Мадог. С чего он вернулся? А с ним и этот мальчишка Сныста притащился…
Элина поспешно спрятала сургуч и печать в шкатулку и сунула её поглубже в стол. Действительно, что им тут сейчас делать? И вообще, разве они знакомы, Мадог и Шурх?
– Мягкие Ручки, я так рад тебя видеть!
Начинается.
Шурх с любопытством разглядывал кабинет. Кажется, ему тут очень понравилось.
– Ух, как тут у тебя здорово! Сныст обзавидуется, когда узнает, что я в гостях у тебя был!
Мадог, подражая Дэвлину, строго глянул на парнишку:
– Ты не в гостях, а по делу!
– Да, точно, чуть не забыл! – Шурх хлопнул себя по лбу так, что звонкий шлепок заставил Томори в углу вздрогнуть. – Если бы не мой новый друг Мадог, ты, Мягкие Ручки, не узнала бы очень важную вещь!
Элина подозревала, что юный нахал обвёл Мадога вокруг пальца просто потому, что ему захотелось проникнуть в баронский дом. Однако Шурх вдруг стал серьёзным. Элине даже показалось, что он выглядит старше своих лет.
– Есть в Кузнечном тупике одна кузня…
К концу рассказа Элине уже не сиделось на месте. Ей страстно захотелось совершить налёт… то есть визит к этим неблагонадёжным типам. Их самих арестовать, а имущество конфисковать в пользу города. Гномам бы передать, что ли. Толку будет больше.
Элинины размышления прервал Рэйшен.
– Давайте только без спешки! Я думаю, Эли, это и есть наши фальшивомонетчики.
* * *
Томори даже из своего угла видел, как опасно сверкнули глаза у Элины. Он чуть не пожалел, что обратился к ней за помощью. Впрочем, она умела сдерживать порывы, и даже её неистовые дроу невольно брали с неё пример…
– Фальшивомонетчики! – радостно завопил уличный мальчишка. – Значит, Мягкие Ручки, с тебя поцелуй! Ты обещала! Настоящий, а не какой-нибудь ерундовский, в щёчку!
У Мадога вытянулось лицо. На Рэйшена Томори и вовсе не рискнул взглянуть – кожей ощутил волну ярости. «Окно. Смотреть только в окно».
– Погоди ты с поцелуями! Надо вначале убедиться, что это именно они!
– Да кто же ещё? – с обидой спросил Шурх.
– Мало ли, – пожала плечами Элина. – Скупщики краденого или контрабандисты какие-нибудь… Только поцелуй зря потрачу, потому что они того не стоят.
Томори низко опустил голову, давясь от смеха. На Рэйшена он по-прежнему не смотрел: себе дороже.
– Так что же делать?
– Установить наблюдение. Я выберу пару-тройку человек из своих…
– Нет, Мягкие Ручки, твоих людей сразу раскусят! – весьма непочтительно перебил Шурх. – Тогда нам всем несдобровать! Лучше поставить кого-то из наших смотрящих…
Под взглядами дроу Шурх умолк.
– Не пугайте его! – сказала Элина, и Томори снова усмехнулся. Этого мальчишку не испугаешь. Он боится расправы от своего старшего, потому что проболтался. – Ты, Шурх, дело говоришь! Продолжай!
Люди Сныста будут следить за подозрительной кузней, сменяя друг друга, чтобы не вызвать подозрений у добрых горожан. Каждую мелочь будут докладывать лично Элине, об этом позаботится сам Шурх. Томори заподозрил, что парнишка просто хочет иметь возможность почаще заглядывать в богатый особняк. Может, и прихватит что-нибудь отсюда. На память.
– А Сныст согласится? – озабоченно спросила Элина. – Мне, знаешь ли, не с руки ездить к нему, в меня камнями швырять будут… А большую охрану с собой брать – это уже Снысту не понравится…
– Согласится! – уверенно ответил Шурх. – Все согласятся! Думаешь, нашим щипачам нравится фальшивки тырить?
* * *
Шурх ушёл, крайне довольный разрешением приходить в любое время.
– Даже ночью? – лукаво уточнил он.
– Конечно! – совершенно серьёзно ответила Элина, и глаза у всех трёх дроу полезли на лоб. – Приходи ночью, чего уж там! Ну, подумаешь, пальнут в тебя из арбалета! Но это ничего, пустяки, потом разберутся, не дураки же у меня сидят. Разберутся и пропустят. В смысле, тело в дом внесут…
– А-а-а, ясно, – разочарованно протянул Шурх. – Я лучше днём. А то вдруг всё же у тебя тут дураки…
И он тут же, проказливо усмехнувшись, выскочил за дверь. В кабинете был слышен удаляющийся топот его шагов.
– Шустрый мальчик, – покачала головой Элина. – Спасибо, Мадог, что привёл его. Это действительно важно. По этой кузнице пока поработает Сныст, а дня через три посмотрим… А сейчас, Мадог, нужно, чтобы ты вернулся к работе.
Мадог выглядел разочарованным. Наверняка ему тоже хотелось в налёт.
– Не унывай. Я думаю, твои умения очень пригодятся, когда будем брать это змеиное гнездо.
Лицо Мадога просветлело. Ох уж эти дроу! Хлебом не корми – дай повоевать!
Рэйшен преувеличенно любезно открыл дверь кабинета и проводил приятеля за порог. Элина слышала, как Мадог громко прошептал ему:
– Мягкие Ручки? Серьёзно?
За дверью послышалась возня, пара глухих шлепков и сдавленный смех.
Ей и самой было смешно. Взрослые парни, грозные воины – а тут как дети!
* * *
Рэйшен вернулся в кабинет, всё ещё улыбаясь. Затем взгляд его переместился на Томори, который по-прежнему сидел в углу, и улыбка сбежала с лица. Томори непроизвольно сжался, хотя знал, что надо делать наоборот – расслабить тело, иначе будет только больнее…
– Эли, что за история с поцелуем? – мрачно вопросил Рэйшен, поворачиваясь к Элине. – Что этот мелкий паразит от тебя хочет?
– Не обращай внимания, – отмахнулась Элина. – Сейчас не время этим заниматься… Куча дел. Эльфийка эта ненормальная… Надо же было тебе ей челюсть свернуть! Главное – зачем, когда всё уже кончилось?
Томори понял, что она ловко перевела разговор на вчерашнее отсутствие Рэйшена.
– И, кстати, – она нехорошо прищурилась, – где вас с Дэвлином носило целый вечер? Почему не предупредили меня, что уйдёте?
Рэйшен в ответ недобро улыбнулся и глянул на Томори. Тот снова посмотрел на окно. Нет, наверное, не успеет.
– Зато, как только мы ушли, нашёлся новый спутник для тебя! А ты вместо того, чтобы отдыхать…
– С вами только в могиле отдохнёшь!
Рэйшен разозлил Элину, и Томори не понимал, зачем это делать. Признал бы, что виноват. Вряд ли Элина стала бы его наказывать.
Неожиданно тон Рэйшена смягчился:
– Не говори так, Эли, не надо! Ты же знаешь, я хотел… К Байлю я ходил, а Дэвлина за компанию прихватил. А потом мы с ребятами решили выпить по кружке пива в соседнем трактире… Вот и засиделись…
Томори едва не схватился за голову. Он слышал, как говорили, что Рэйшен – лучший наёмник королевства. Так какие же тогда остальные?!
– Засиделись, – эхом повторила Элина, и было непонятно, чего в её голосе больше, горечи или разочарования. – Что ж… Учту.
– Эли, – голос Рэйшена стал низким, мурлыкающим, – ты с утра голодная. Давай я чего-нибудь принесу от Меурига. Ты вечно в делах, с утра до ночи… Нельзя же так.
– Принеси, – легко согласилась Элина. – И мне, и себе. И Томори.
«Мне? За один стол с ними?..»
Рэйшен поперхнулся на полуслове, но пререкаться не стал. Бросив на Томори один из своих огненных взглядов, он вышел, напоследок хлопнув дверью.
* * *
Элина выскочила из-за стола и быстро заперла дверь.
– Ну вот, – удовлетворённо произнесла она, – теперь мы сможем поговорить спокойно. И никто нам не помешает.
– Но Рэйшен скоро вернётся…
– Что ж, надеюсь, у него хватить ума не выбивать дверь.
Глаза Томори округлились.
– Не выбивать дверь, – эхом повторил он.
– Поднимись с пола и сядь на стул. Вот сюда, к столу. И больше на пол не садись. Что это за глупости!
Элина смотрела, как Томори покорно выбирается из своего угла. Если не знать, что это раб, можно было бы принять его за воина – те же опасные грация и изящество. И шрамы. Много шрамов. Наверное, не меньше, чем у Рэйшена.
Элина поймала себя на том, что беззастенчиво разглядывает Томори, а тот не смеет поднять на неё глаз.
– Томори!
Он вынужден был посмотреть ей в лицо.
– Так гораздо лучше! – похвалила его Элина. – А теперь – самое главное. Ты готов уйти от Тикаэлы? Прямо сейчас! Ты никогда больше к ней не вернёшься.
На лице раба отразилась целая гамма чувств, которую Элине даже трудно было разобрать: страх, радость, надежда, благодарность…
– Готов, – прошептал он. – Но формально я ещё принадлежу ей…
– Я это исправлю. Она напишет, что передаёт тебя мне.
Элина уже имела печальный опыт, когда бывший раб просто не знал, что делать со своей свободой. Здесь наверняка будет так же.
– А если она не согласится?
Элина хитро усмехнулась.
– Скажи, Томори, она точно не сможет восполнить магические силы? Отлично! Тогда она ничуть не опаснее обычного человека! Мне вполне по силам справиться с ней.
Элине хотелось, чтобы Томори поверил ей, чтобы с радостью пошёл к ней на службу, чтобы исчезли его рабские привычки… Она видела, что Томори – уже не бессловесный покорный раб. Значит, в этот раз всё должно получиться правильно.
– Ты научен грамоте?
Томори кивнул.
– Ещё моя мать позаботилась об этом. Очень давно. Да и эльфы больше ценят грамотных рабов.
Элину передёрнуло.
– Что ж, когда мы уладим все формальности, я хочу видеть тебя своим помощником. Мне часто приходится отлучаться в город, а здесь должен кто-то работать с бумагами, принимать доклады…
Глаза Томори становились всё больше, рот приоткрылся. Элина, не удержавшись, хихикнула.
– Ты доверишь мне эту работу? – Томори, казалось, забыл о запрете смотреть в лицо. Он не спускал своих зеленоватых глаз с Элины. – Рабу?!
Элина вздохнула. Всё сложнее, чем кажется.
– Ты не будешь рабом. Ты будешь моим помощником, – терпеливо повторила она. – Кстати, ты подумал, в какой комнате ты хотел бы жить?
Похоже, сейчас от её щедрости Томори хватит удар, и Элина останется без помощника.
– Неподалёку от кухни много свободных помещений, – язык у Томори заплетался, наверное, от предвкушения будущей свободы. – Можно мне одно?
Элина поморщилась:
– Там каморки без окон.
– Мне подходит. Дроу видят в темноте.
– Ладно. Пообедаем и уточним у Меурига. Он у нас властелин кухни. А потом придётся сходить на поклон к Розе, пусть она тебе подходящую одежду подберёт. У неё к этому талант.
Элина подумала, что на этом следует остановиться, иначе насильственно осчастливленный Томори умрёт от счастья.