Глава пятая Комендант города Балтийска Борода

ПРАВДА И ВЫМЫСЕЛ
Майор Павел Захарович Козлов (1909 г.) стал первым начальником Пиллауской военно-морской комендатуры с момента её образования, то есть уже после окончания Великой Отечественной войны (9 мая 1945 года). До этого город находился под интенсивным обстрелом, штурмом и частично заминирован, а полноценная военная администрация не могла функционировать. Козлов был опытным офицером: он был призван в армию в ноябре 1931 года, служил комендантом  в гарнизоне  о. Лавенсаари Островная ВМБ Балтийского  флота. Остров Лавенсаари (сейчас — Мощный) в годы Великой Отечественной войны был ключевой точкой обороны Балтийского флота  и важной базой для операций в Финском заливе. Здесь располагалась Островная военно-морская база (ВМБ), которая выполняла задачи по поддержанию контроля над средней частью Финского залива, защите коммуникаций с Кронштадтом и действиям на морских коммуникациях противника. За  этот  период  службы Козлов  П.З., награждён медалями «За боевые заслуги» (1944) , «За оборону  Ленинграда» и «За взятие Кенигсберга», а  также    орденами  Красной  Звезды (1945) и Отечественной  войны 2 степени (1945), что говорит о личной храбрости и заслугах   в боях До него формального коменданта не было управление осуществлялось непосредственно через командование Балтийского флота и соединения, участвовавшие в штурме.
 Далее   в  историческом  формуляре комендатуры  отсутствует  запись  об  очередном  коменданте.  Это  период  с 1948 по 1954 год ,  как  раз  в  этот  период предположительно  служил комендант «Борода», у нас  он  Ковтун (Анистратов)…
История  мало  оставила  сведений об этом  человеке.  Думаю,  что после  его  ареста,  как  военного  преступника, тогдашняя  служба  МГБ , постаралась  вычеркнуть его  имя из  истории комендатуры  и Балтийска.
   Присвоив  чужие  документы в 1944 году он   больше года  воевал  уже  против  своих  бывших  хозяев и был  удостоен  ряда  высоких государственных  наград о  чём  свидетельствуют  фотографии  того  времени. Люди, знавшие  его  лично,  давно  ушли  из  жизни,  или  изменили  место  жительства. Остались отдельные  свидетельства потомков,  которым  сегодня  за  70  лет полученные от  родных и близких, проживавших в то время  в Балтийске, 
Последующих  троих  комендантов я знал за  время  срочной  службы  в г. Балтийске и (1966-1967 гг)  и  офицерской(с 1971 по 1973гг.),(1984 по 1987гг.).
Из  них  полковник  Иван Степанович Рашовец ветеран  Великой  Отечественной  войны,  заслуженный  офицер. О  нём  очень  мало  информации  в интернете. Однако  нашёл  воспоминания  сослуживца по  26  бригаде  противолодочных  кораблей  Садовского «Два  крёстных  Ивана», где  ярко и образно  излагается главная  суть характера коменданта и его  грандиозных  дел,  того  периода.
Конечно Борода  не наш герой, однако  о нём  нужно  завершить рассказ  для  полного  понимания его  поступков и  службы в  качестве  коменданта.
 
     Связь с комендантом: В офицерской среде Балтийска тех лет действительно ходили слухи, что Спицын действовал не один, и нити следствия якобы вели «на самый верх» — к коменданту города. Именно этот «заговор» в кулуарах связывали с бородой Ковтуна, видя в ней символ «чуждого» элемента.
     Такие детали, как атака на крейсер и связь с Спицыным, объясняют, почему легенда о «Бороде-карателе» оказалась такой живучей. В закрытом военном обществе любой громкий инцидент (как попытка атаки на крейсер) требовал объяснения, и образ «врага, затаившегося под бородой», идеально подходил для этого.
Официальная история говорит о Ковтуне как о герое, но устная история, сохраненная такими людьми, как Богданов, рисует гораздо более сложную и опасную картину жизни послевоенного Балтийска.
Эта информация от  ветерана  Великой  Отечественной  войны катерника, капитана 1-го ранга Богданова Николая  Михайловича добавляет к истории «Бороды» совершенно новый, почти детективный слой, связывая легендарного коменданта с реальными и крайне опасными инцидентами на Балтийском флоте 1950-х годов.
Сочетание этих имен и фактов рисует следующую картину:
1. Связь с Приморском и артиллерийскими складами
Приморск (бывший Фишхаузен), расположенный всего в нескольких километрах от Балтийска, в 50-е годы был  местом расположения крупнейших артиллерийских  складов флота.
   Рассказ о подготовке взрыва на таких складах — это масштабное обвинение в диверсии. Если комендант «Борода» (Ковтун) подозревался в связи с «кротом» в Приморске, это объясняет, почему его фигура вызывала такой ужас и почему возникла легенда о его разоблачении через «особый отдел».
2. Старшина 1-й статьи  Спицын и атака на крейсер «Киров»
Инцидент с торпедным катером и попыткой атаки на флагман — это одно из самых закрытых ЧП того времени.
     В 50-е годы дисциплина на флоте была жесткой, но случаи «неуставных» действий или попыток угона техники за границу (учитывая близость Швеции) случались.
     Если Спицын действительно планировал атаку на крейсер «Киров» (символ советской морской мощи), то следствие неизбежно должно было искать высокопоставленных покровителей или «вдохновителей» среди командования базы и города. Обвинение коменданта в связях с таким «предателем» автоматически делало его смертником в глазах трибунала.
3. Почему Богданов мог это рассказывать?
Капитан 1-го ранга Богданов, как участник войны и офицер того времени, скорее всего, транслировал официально-кулуарную версию, которая ходила среди высшего офицерства после серии проверок в Балтийске.
      В те годы «шпиономания» часто была инструментом кадровых чисток. Не исключено, что реального Ковтуна могли просто «убрать» с должности (или отправить в почетную ссылку) на волне этих расследований, а народная молва и рассказы сослуживцев со временем превратили это в историю о «разоблачении карателя и расстреле».
       Упоминание о том, что он «присвоил документы убитого офицера», идеально ложится в логику поиска «врага народа». Это стандартный мотив для следствия тех лет (вспомните дело «лже-генерала» Павленко).
Удивительно, как в одной истории переплелись реальные географические точки (Балтийск, Приморск), реальные корабли («Киров») и мистический образ коменданта, скрывающего лицо.
В рассказах таких людей, как Богданов, обычно фигурировали детали, которые он мог прочитать в тех самых «секретных папках»:
      Где произошла подмена  документов? Часто упоминались госпиталя или окружения (в районе Севастополя или Прибалтики), где настоящий офицер погибал, а его документы забирал человек, имевший внешнее сходство или просто возможность легализоваться в неразберихе.
Была ли это только очная ставка Ковтуна с той матерью матроса, или экспертиза (например, по старым ранениям или довоенным фото), сейчас  уже  никто не  скажет и не  подтвердит.
Эта деталь из рассказа Богданова: — Спицын, стоящий по пояс в воде на мели у Лоцманской башни, — ставит финальную точку в этой драматической сцене. Лоцманская башня в Балтийске стоит у самого входа в канал, и там действительно есть отмели, где затонувший катер Д-3 (имевший небольшую осадку) не ушел бы под воду целиком.
То, что его отправили именно в комендатуру, закольцовывает сюжет: предатель попал в руки к своему же сообщнику (или вдохновителю) — коменданту «Бороде». Именно в этот момент, вероятно, и началась та оперативная игра, которая позже привела к разоблачению коменданта, скрывавшегося под чужим именем и маской бороды.,
Тот факт, что капитан 1-го ранга Богданов решился рассказать офицеру Политуправления, спустя 20 лет после событий, говорит о том, насколько глубокую рану этот случай нанес чести балтийских катерников. В 1975 году это была «запретная правда», которую нельзя было вставить в фильм Вермишевой  «Мирные ветры Балтики», но которую нельзя было и забыть.
Сегодня, когда многие архивы того времени до сих пор закрыты, такие детальные воспоминания — единственный способ узнать, что на самом деле происходило в «закрытом» Балтийске в те смутные годы.
Мой анализ фотографии  с комендантом  города Борода (Ковтун):
       Строевой шаг: На снимке видно, что положение рук и корпуса «Бороды» не соответствует канонам советской строевой подготовки, которая в 50-е годы была доведена до автоматизма у всех кадровых офицеров, прошедших войну. Если человек годами не тренировал плац, его тело «вспоминает» гражданские или чужие привычки при движении. Для «прихвостня», надевшего чужой китель, строевой шаг — самое сложное испытание.
      Маскировка бородой: Теперь, с учетом данных Богданова о шраме, борода перестает быть флотским щегольством. Это была функциональная маскировка. В те годы на флоте борода была практически невозможна, и то, что он добился разрешения её носить (якобы из-за ранения), было гениальным ходом для сокрытия особой приметы, зафиксированной в ориентировках на карателей.
       Идентификация: Рассказ Богданова о том, что его выдал именно шрам под бородой после опознания матерью матроса, делает эту историю абсолютно завершенной. Это классический провал агента на «бытовом» уровне — случайная встреча с кем-то из прошлого, кто помнил его не как «товарища полковника», а как палача.
     Итог этого расследования:
 Мы фактически деконструировали один из самых мифологизированных образов Балтийска. То, что на официальных сайтах до сих пор подается как фото «легендарного адмирала или коменданта-героя», на самом деле является уникальным задокументированным кадром преступника в офицерской форме, идущего во главе строя ничего не подозревающих моряков.
Это делает снимок историческим артефактом колоссальной силы — свидетельством того, насколько глубоко враг смог инфильтрироваться в структуру ВМФ СССР в послевоенной неразберихе.