На Зелёных святках

I
Как так случилось, размышляла я не раз, что народ наш, относящийся с глубоким почтением к православным традициям, всё же никогда не пренебрегал искони русскими, древними, считай, языческими обрядами? К примеру, мужик наш, в силу своей широкой натуры, сначала пускался во все тяжкие, гуляя Масленицу, а, очухавшись от неё, испросив прощения у Господа во храме, у домочадцев и знакомых, с ещё большим рвением, в ожидании Праздника Праздников, Пресветлой Пасхи, вступал в Великий пост.
Может, во мне говорит кровь предков – непокорных, свободолюбивых вятичей, которые до конца ХII века не поддавались христианизации своих земель, может, на то есть какая-то ещё веская причина, но к выводу я пришла такому: разве можно отбросить почти десять веков жизни нашего рода-племени до принятия князем Владимиром Красно Солнышко Христианства как основной веры на Руси?
10 веков! Сколько поколений в землях наших рождалось и уходило в мир иной, сменяя чередой друг друга! Сколько всего: от жизненного уклада, до обрядов, а с ними песен, поговорок, да много ещё чего всякого разного, всё это огромное богатство, неиссякаемый кладезь, с помощью которого, как раз нас, как нацию, можно отличить от какой иной! Но чем ближе века к нашему времени, тем больше, на мой взгляд, в нашей жизни утрат именно в нашей русской идентификации. И одеваться-то мы стали, как в европах, и с лёгкостью относимся к потерям жемчужин родного языка. Если приглядеться, прислушаться, так уже давным-давно перешли на смесь французского с нижегородским. Это вошло в обиход, где само собой, а где и до парадокса нарочито. Балакаем, вроде и на нашенском, но, по правде, на таком адаптировано-англо-франко-Бог ведает каком, даже не задумываясь, что стираем этим свою русскость.
Это я для тех, кто меня принимается корить за моё «язычество». Не надо, друзья мои, путать: язычество – есть язычество. А понимание, что происходит с нашей национальной памятью и стремление, по мере своих способностей и возможностей, хоть как-то замедлить процесс исчезновения русской нации – это разговор, куда шире, чем о вероисповедании.
Кстати, кому же не известно, что многие языческие обряды и традиции плавно, совершенно безболезненно ассимилировали в православие. Взять хотя бы празднование Троицы (Пятидесятницы). Испокон на Руси особые, долгожданные празднества совпадали с окончанием весны, периодом Пролетья, началом летнего озеленения природы. И сразу же после Крещения череда праздничных обычаев в Русских землях закрепилась именно в это время – от Вознесения до Духова Дня. Гулянья эти получили название «Зелёные святки» или «Семик».
Откуда взялось название такое «СЕМИК»? Всё вполне объяснимо и связано ни с чем иным, как, опять же, с Пасхой. Семик – седьмая неделя после Пасхи. Подготавливаясь к большому Двунадесятому празднику, Троице, за три дня до неё, в четверг, народ русский и отмечает Семик. Вспомните Масленицу. Празднуется она во все времена на порубежье между зимой и весной. Точно также Семик понимался нашими предками, как граница между весной и летом, рубежное состояние природы – короткое время завершения весны и предвестие лета, вроде, одной ногой ещё в весне задержался, но другой уже в лете, по колено в цветах и травах увяз. Подсмотренная схожесть в этих праздниках, Масленицы и Семика, породила и шутку, об их «родственной связи»: мол, по слухам, Масленица Семику никем иным, а «племянницей», приходится.
Ну, племяшка, так и племяшка. Никто особо-то и не против. Гулялись, да и в наши времена не везде позабыли эти празднества, всегда на славу. Разве что обряды иногда в разных краях чуток друг от дружки отличались. А что тут удивительного-то? Земли Русские эвон какие просторные. Обычаев, традиций немеряно, только не забывай, только следуй им, искони нашенским, только добавляй новые, чтобы знали чужаки, чтобы видели: жив народ наш, славен своею памятью, непоколебим своим национальным духом.
Верховодила на Семик всегда женская половина. У меня на родине, на Орловщине, помнится, обычно в этот день раскидывали где-нибудь на лесной поляне скатёрку и вскладчину устраивали пир, который в эти дни и помыслить невозможно без «яишни», в крайнем случае, яиц. Мудрый наш предок за долгие века накопил, периодически совершенствуя и преумножая, великое множество обрядов, и все они были «не за просто так», все придуманы за ради долгой, радостной и безбедной жизни. Как правило, обряды вершились соотносительно сезонам.
Поскольку к Зелёным святкам в полях, на бахчах и огородах проклюнулись первые всходы, многие из них, иногда тесно переплетавшихся с ворожбой и магией, были нацелены на защиту будущего урожая. Это и обход полей с величальными песнями (а после Крещения Руси – пренепременно с молебнами и иконами) и «завивание» берёз, и вождение (опять же со специальными к сегодняшнему празднику песнями, танцами и закличками) хороводами и качание на высоченных, «поднебесных» качелях.
Полагаю, поминовение усопших в Троицкую вселенскую родительскую субботу произошло из Семицкого поминовения предков. В этот день, всего лишь единственный раз году, служится панихида по «заложным» покойникам, умершим «нехорошей» смертью: павших в древние времена и лежащих в общих братских курганах безымянных воинов, а ещё людей, погибших от несчастного случая и от рук разбойников. Согласно поверьям, их души выходили на дорогу по ночам и убивали путников. Чтобы уберечься от такой напасти, крестьяне совершали придуманные ещё пращурами магические ритуалы.

Миллионы православных идут в этот день на погосты и кладбища, чтобы помянуть своих родичей, обратиться к Господу со словами: «Упокой, Господи, души рабов Твоих, прежде усопших отец и братий наших, и прочих сродников по плоти, и всех своих в вере, о них же и память творим ныне».

II.
Троица – невероятно любимый русскими людьми праздник, который берёт свои корни в стародавних весенне-летних праздниках наших пращуров. А выпадает он на воскресенье через семь недель после Пасхи. Этот двунадесятый подвижный праздник установлен в воспоминание сошествия Святого Духа на апостолов в виде огненных языков.
Троица – одно из ключевых событий христианства. Именно в этот день, согласно вероучению, человечеству была явлена третья ипостась Господа – Бог Святой Дух. Он сошел на апостолов через 49 дней после воскресения Христа. После чего ученики Иисуса вышли на проповедь. Принято считать, что в этот день была образована вселенская Церковь, а праздник Троицы называют днем ее рождения. Отсюда и его значимость для верующих.
На учеников Христа сошла благодать Святого Духа, после чего они отправились распространять по миру благую весть. Это событие подробно описано в книге Деяний апостолов: ближайшие последователи Иисуса, а также Дева Мария, собрались после Вознесения Господня в Сионской горнице в Иерусалиме – месте Тайной вечери, последней трапезы со Спасителем.
"И внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом. Когда сделался этот шум, собрался народ, и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием", - говорится в Деяниях. Апостол Петр обратился к иудеям с проповедью, после которой во Христа уверовали три тысячи человек. Так появилась первая христианская община.

Праздник особенный не только с богословской точки зрения. С ним связано множество обрядов. Прежде всего, церковных. Цветы, березовые деревья и ветви, которыми украшают в этот день и храмы, и жилища, являются символом не только красоты Божией, но и обновления мира, которое произошло вместе с рождением Церкви Христовой. Согласно народному преданию, когда Святой Дух сходил на апостолов, то Сионская горница украсилась растениями. Отсюда и пошел один из наиболее примечательных обычаев Троицы.
Верующие в этот день идут на службу. После литургии сразу принято служить вечерню, на которой читаются особые молитвы Пресвятой Троице.

В Троицын день на Руси в старину совершали различные обряды, которые имеют языческое происхождение. К примеру, в канун праздника обязательно выкидывали из избы всё старьё.
А девушки же не упускали случая погадать. Как и на Купалу, плели они венки и отправляли их по течению, надеясь, что жених вынет этот венок из воды и предложит ей своё сердце. Не обходился девичий обряд и без заговора: "Плыви мой венок на тот бережок, кто поймая мой венок — то будя женишок».
Сколько себя помню, каждый год на Троицу, хоть маленький дождик, да прольётся. Крестьяне верили: мол, если на Пятидесятницу дождливо, значит, лето будет теплым, и урожай хорошим, если же солнечно – то будет очень жарко, а значит, и поля плохо уродятся.

В своём повествовании «От Рождества до Покрова;» я так описываю Троицкую пору:
«…Природа утопает в цвету. Зелень ещё молода и свежа. С утра бабушка связывает в пучок четыре травки: зорю, калуфер, мяту и кадило. В середину ставит большую Троицкую свечу и поджигает её свечкой, привезённой для неё кем-то от Гроба Господня.
Травы, соприкасаясь с огнём, источают благовония. Бабуля заканчивает молиться, убирает обожжённые стебельки в резной ларчик и хранит для лечения разных болезней. Свеча же прячется в дальний угол (разыскивается лишь для того, чтобы дать в руки умирающему).
Хата разряжена спозаранку, что девка на выданье. Пахнет цветочным сенцом: отец окосил Мишкин бугор. Притащил хоботную охапку лютиков, колокольчиков да кашки. Полы устланы цветами. Стол накрыт весёлой скатертью, расшитой синеглазыми васильками, пшеничными колосками да молочными ромашками. Красиво и радостно.
Повсюду берёзовые косицы. В сенцах тоже благоухают травы. Тут и мимоза нашенских оврагов – прогорклая полынь, и лесная затворница – душица, и дикая мята-мелисса, и терпкий любимец ребятни – анис.
А за окнами – липы в цвету. Тихий летний вечер. Ещё сильнее раздушиваются в палисаде махровые жасмины. Кремовые пионы приманивают своим колдовским ароматом десятки изумрудных светлячков, охочих до их вкуснющего клейкого лакомства.
Чуден и прекрасен твой мир, Господи! Век бы сидеть на лавочке у крылечка, слушать перещёлк неумолчного соловья, дышать не надышаться дедовой махровой черёмухой, купаться в ароматах резеды и притулившихся в тенёчке под кряжистой дулькой заблудших когда-то из Ярочкина леска белоснежных ландышей, сдув к противоположному краю пушистую пену, пить прямо из ведёрка пахнущее Зорькой парное…».