Аля-Александра

ГЛАВА 3
АЛЯ-АЛЕКСАНДРА

Михаил, сославшись на неотложные дела и пообещав зайти вечером, ушёл, едва забрезжил рассвет. Иван Тимофеевич и Александра Александровна молча допивали чай, не решаясь заговорить об отъезде. Беляев намеренно отвернулся к окну, за которым висел мутный кисель из низких облаков и сеющего дождя. Тополя размахивали голыми ветвями, указывая направление заплутавшему в городском лабиринте ветру.

Супруга поднимала глаза, пытаясь поймать взгляд мужа, но, видя его отрешённость, опускала их в тарелку. Иван Тимофеевич украдкой глянул на Александру Александровну, сохранившую манеры даже здесь. Жена сидела с прямой спиной, не касаясь локтями края стола. Беляев – потомственный аристократ, и для него многие вещи казались естественными. Он вдруг пронзительно осознал, через что пришлось пройти в неравном браке.

Перед молодым тогда офицером стоял пример отца, чья женитьба тоже мезальянс. Поэтому внезапные появления патруля на петроградской квартире Беляева в поисках «незаконной» жены воспринимались поначалу весёлым приключением . Выбор поручик Беляев сделал позже, когда отказался от службы в гвардии, и уехал служить в обычный полк. Иван Тимофеевичу хотелось бы верить, что решение было продиктовано исключительно чувствами к Александре Александровне.

Ему, одному из младших братьев и не самому выдающемуся по способностям, постоянно приходилось доказывать право носить фамилию Беляев, начиная с самого первого курса Михайловского артиллерийского училища. Да и сама армейская служба оказалась полной невидимых препятствий даже для представителя такой династии. Но чина генерала Иван Тимофеевич добился. Пришлось брать отпуск, пусть и по ранению, и ехать хлопотать в столицу. Теперь Беляев спокойно смотрел на предков в семейной галерее, по праву гордясь золотыми погонами.

Но вот чего стоил брак Александре? Стала ли она ровней мужу? Чем, дав клятву всегда быть вместе, пожертвовала? Регулярные отлучки Иван Тимофеевич легкомысленно относил к долгу и служению. Беляев вообще не задумывался над этим и не считал своё отсутствие в семье чем-то особенным. Но супруга?

Александра Александровна Захарова – дочь почти разорившегося и рано овдовевшего купца, стоявшего за прилавком маленькой кондитерской, не имея возможности нанять ни посыльного мальчишку, ни приказчика. Единственный ребёнок не смел взять пирожное с витрины. Повзрослев, Александра бросила лавку, закончила курсы телеграфисток и устроилась на почту. Там и познакомилась с печальным поручиком Беляевым.  Иван Тимофеевич недавно похоронил внезапно скончавшуюся жену Марию. Так начались их отношения.

Сбежать из купеческого дома можно. А от бедности? Каждый день на твоих глазах по аллеям Дудергофа прогуливаются богатые дачники и офицеры с дамами в роскошных туалетах. Замужество представлялось тем счастливым шансом. Театры, балы, наряды, званые обеды. Но всему этому следовало строго соответствовать: строгий манеры, французский язык. Всё поправимо, кроме одного – происхождения. Низкое сословие, даже в купеческой табели о рангах, нельзя переписать. Семья приняла Александру благосклонно и радостно, ведь Иван Тимофеевич сумел преодолеть хандру и подступавшую депрессию. Но общество? С ним предстояла нешуточная борьба и непрерывное преодоление предрассудков.

Украдкой бросая взгляды на Алю, Беляев вспоминал прошлую жизнь, не желая говорить про отъезд. Была у Беляева тайна.  Секрет, со временем превратившийся в болезненную фобию чёрного фатума – страх утраты близкого человека.

Но Александра сама невольно затронула больную тему.

– Иван Тимофеевич, молчите всё утро. Не проронили ни слова. Передумали ехать?
– Александра Алекса… – Иван осёкся. – Аля моя ненаглядная! Невыносимая боль осознавать, что могу сделать вас вдовой в такое время! Но я не имею права нарушить присягу, покрыв позором свою фамилию!
– Того, кому вы давали клятву, нет!
– Да, но…
– Вчера довольно спорили о чести и долге. Не пора ли подумать о себе.
– Конечно, Аленька! – Иван Тимофеевич потупил взор.
– Заинька! Переедем к Николаю в Париж и заживём мирной жизнью. Создадим настоящую семью. Лишь бы добраться до Константинополя. С положением и связями вашего брата в Русской военной миссии мы легко устроимся.

При упоминании о ребёнке Иван Тимофеевич отчего-то покраснел и помрачнел. На тонких скулах заиграли желваки. Беляев не был девственником, но, тем не менее, не сближался с Александрой и не делил с ней супружеское ложе. Мать Ивана, Мария Ивановна, скончалась через несколько дней после родов. Семейная история о её прощальном поцелуе и последнем вздохе с младенцем на руках засела в подсознании Беляева совсем не сентиментальным преданием, но неосознанной боязнью и незнанием материнской ласки.

Первая жена, по фатальному совпадению Маруся, тоже скончалась, разрешившись мёртвым первенцем. Вторая подобная смерть крепко отпечаталась в памяти Ивана Тимофеевича, который теперь думать не смел ни об интимности с любимой женщиной, ни о детях. Тот самый ужас, прятавшийся в глубине сознания.

Бурлившая и не находившая естественного выхода энергия сублимировалась в повышенную эмоциональность, неуёмную тягу к трудным и опасным экспедициям, в порывистость и спонтанность, а, порой, в полное безрассудство в поступках. Появились проблемы с сердцем. Сиюминутное и необдуманное решение однажды чуть не привело к гибели. На выпускных экзаменах в Павловске при императоре Беляев бросился к застрявшему артиллерийскому лафету и попал под колесо, чудом избежав увечий.

Но близость оставалась запретной темой. Табу нельзя нарушать даже намёком на прошлые переживания. Александра же невольно перешла границу, полагая, что семейное счастье вдали от гражданской войны может стать решающим аргументом в пользу эмиграции.

– Довольно, Александра Александровна! – Иван Тимофеевич резко поднялся. – Пора в штаб. Сегодня же добьюсь аудиенции у Кутепова и получу разрешение на отъезд. Соберите вещи.
– Они практически готовы!
– Не забудьте положить мои дневники.
– Книги? Фенимора Купера брать?
– Да-да, конечно, «Последнего из могикан»! И карту Парагвая.

Иван подошёл к жене и, положив руки на плечи, поцеловал её в лоб. Затем он надел тяжёлую, непросохнувшую за ночь шинель. Завозился с портупеей, цепляя к ней саблю. Наконец дверь тихо закрылась за ним, и Александра осталась одна. На столе лежал бабушкин сонник. Открывать было страшно – калейдоскоп рваных воспоминаний походил на кошмар. Толковать бесполезно: перед ней расстилалось бескрайнее холодное море.

***

В приёмной управляющего новороссийским цементным заводом с утра толпились просители. Беляев с трудом протолкался к столу адъютанта.

– Генерал Беляев, – представился Иван Тимофеевич. – Мне срочно нужен Александр Павлович.
– Простите-с, здесь все куда-то спешат. Никто не желает ждать! – саркастически заметил подполковник, не отрываясь от журнала поручений. – Кутепов у себя.
– Можно пройти?
– Вряд ли. Эти… – адъютант кивнул в сторону караула, стоявшего у дверей. – С позволенья сказать, друзья-союзнички никого к нему не подпускают. Его, как и Антона Ивановича, англичане держат под строжайшей охраной… очень похожей на арест.
– Деникин разве тут?
– Да-с. Прибыли-с с главой военной миссии Великобритании генералом Милном и командующим Средиземноморской эскадрой адмиралом Сеймуром. Боюсь, ваш вопрос не входит в повестку совещания. Ищете место на пароходе, не так ли?
– И что посоветуете?
– Поймать в коридоре, если прорвётесь через часовых.

Иван Тимофеевич отошёл от адъютанта и встал, поближе к двери.

Неожиданно она распахнулась, и из кабинета вышел раздосадованный Деникин. Он окинул недовольным взглядом присутствующих, ожидая, пока освободят проход.

– Предатели… заговорщики, – шипел в ярости Деникин.

Беляев козырнул.

– А-а-а! – узнал того Деникин. – Заодно с ними!
– Простите?

Беляев сделал вид, что не понял упрёка, хотя прекрасно знал, отчего разъярился Деникин. Его авторитет после череды поражений резко упал, и Антанта откровенно сделала ставку на Врангеля.

– Оставьте, Иван Тимофеевич! Лучше грузитесь на первый корабль и бегите! Но я вам в этом не помощник. Честь имею!

И Деникин быстро ушёл. Беляев же не рассчитывал на его протекцию, поскольку их отношения были натянутыми из-за постоянных разногласий. Деникин не доверял Беляеву, стараясь отослать того на второстепенные участки подальше от фронта. Иван Тимофеевич продолжал ждать. Прошло часа два, прежде чем в приёмную вышли участники совещания.  Но Кутепова среди них не оказалось.

Воспользовавшись суетой, возникшей из-за повскакавших с мест и окруживших английскую миссию просителей, и тем, что конвой отвлёкся на прокладку коридора, Беляев вслед за адъютантом проскользнул в кабинет. Подполковник, закрыв дверь, с недоумением смотрел на генерала, шедшего, не оглядываясь, прямо к столу.

– Иван Тимофеевич, вы в Новороссийске? Наслышан про ваши подвиги от самого барона Врангеля. И под Тоннельной задали красным жару! Молодец! Чем могу служить?

Беляев протянул рапорт с прошением разрешить отбыть из Новороссийска.

– Мои батареи расстреляли последние снаряды и уничтожили все орудия. Был бы счастлив и в дальнейшем оказаться полезным Отчеству, но… – Иван Тимофеевич развёл руками. – Сами видите. Не откажите в помощи моей семье!
– Да-да, конечно! Но куда вас посадить? Смотрите, – Кутепов выложил листок с перечнем судов и тех, кто на них должен отплывать. – Англичане заявили, возьмут не более пяти тысяч. А у меня в городе пятьдесят тысяч штыков и сабель. А обозы с ранеными и арсеналы! Суда из-за проклятого карантина выбились из расписания, и количество рейсов резко сократилось. И ничего не поделаешь! Слышали: солдаты штурмом взяли вчера баржу будто пираты! И попробуй отбей! Не подступиться!
Беляев терпеливо ждал окончания исповеди Кутепова, а тот говорил и говорил.
– К себе на «Аю-Даг» не смогу взять, голубчик.  Мой штаб едва разместится. Да и пойдёт он последним. А вам ждать до конца, конечно, нет смысла. Вот разве с Деникиным договориться. «Капитан Сакен» гораздо вместительнее!
– Увольте, Александр Павлович! Вряд ли могу рассчитывать на милость Антона Ивановича.
– Ужас! Столько проблем – десяти рук не хватит! А схватишься за что-нибудь, и оно само валится. Беда прямо! А склады с боеприпасами… Не оставлять же большевикам!
– Незамедлительно взорвать! – высказал мнение Беляев. – Медлить нельзя!
– Не возьмётесь организовать? Хотя о чём я! Иван Тимофеевич, простите!
– Александр Павлович, – подал голос стоявший у двери адъютант. – Завтра должен подойти «Бюргемейстер Шредер». Его мы не успели включить в план эвакуации. Может…
– Отличная идея! Вот бланк английской миссии. Сейчас же подготовьте разрешение. Подпишу, как глава Комиссии по эвакуации. Но лучше разыскать генерала Милна или адмирала Сеймура. Их санкция гарантирует вам место. С чем ко мне, подполковник?
– Вы приказали подготовить план ликвидации имущества, Александр Павлович, – ответил адъютант.
– Оставьте. Посмотрю. И помогите Ивану Тимофеевичу.

Кутепов взял бумаги и принялся читать. Подполковник отдал честь и, щёлкнув шпорами, развернулся. Пропустив Беляева вперёд, адъютант закрыл за собой дверь. В приёмной они оказались в окружении кричащей толпы.

– Генерал Кутепов занят чрезвычайно важными делами! Приёма сегодня не будет! – отрезал адъютант и предложил всем выйти.

Иван Тимофеевич прождал часа полтора, пока готовился документ. Милн и Сеймур, на счастье Беляева, вернулись к Кутепову и вместе с ним поставили подписи на разрешении.

***

Беляев вернулся домой в сумерках. Михаил и Александра ждали.

– Получил! Вы не представляете, что творится в штабе! – Иван Тимофеевич положил посадочный на английском языке перед супругой.
– Когда?
– Завтра «Бюргемейстер Шредер» должен прибыть в Новороссийск, и будет объявлено о начале погрузки. Потребуется время для утряски формальностей. Но полагаю, послезавтра покинем Россию. Миша, присоединишься к нам?
– Нет, я со своей частью и дроздовцами. Завтра готовим транспорт «Екатеринодар». Рад за тебя! Мы начали волноваться, – Михаил посмотрел на успокоившуюся Александру. – Темнеет, а тебя нет и нет. Грешным делом, подумал, не ровен час,
Кутепов дал какое-то поручение. А ты не посмел отказаться. Слава Богу, удачно получилось!

Вдруг раздался взрыв. За ним второй. Задребезжали стекла и посуда. Одиночные разрывы переросли в канонаду, а затем в мощную детонацию. Под ногами дрожали полы.

– Боже, как близко! – воскликнула в ужасе Александра. – Это в городе?

Все бросились к окну. Разгоралось зарево. Михаил распахнул створки и высунулся наружу. В комнате запахло гарью. Белый гарнизон выполнял приказ Кутепова, сжигая цистерны с нефтью и взрывая арсеналы.