Отчаянная охотница

Страшная смертная казнь, как известно, не так уж и страшна, как её продолжительное ожидание, особенно, если вы не знаете, когда она состоится. И порой люди настолько сильно мучаются ожиданием каких-либо неприятностей, что, когда эти неприятности случаются, они чувствуют уже не боль, а облегчение, потому что мучительное и долгое ожидание наконец закончилось. А в некоторых случаях люди подсознательно, или даже сознательно, идут навстречу этим неприятностям, только бы не ждать больше и не испытывать этих мучений. Вроде бы люди получили огромные возможности благодаря своему развитому воображению, которое позволяет им моделировать будущее. Люди способны спланировать свои действия перед тем, как начать что-то делать и избежать, благодаря этому разных трудностей и ошибок, уберечься от неприятностей, которые они могут вообразить ещё до того, как они появятся перед ними непосредственно. Но у этой способности есть побочный эффект, который может превратить жизнь в сплошное мучительное ожидание кошмарной старости, медленной и мучительной смерти и прочих ужасов. Для борьбы с этим неприятным побочным эффектом люди призывают то же абстрактное мышление и представляют, как они всех этих ужасов избегут, и таким образом себя успокаивают. Хотя, если человек мыслит критически, то он обязательно допускает, что все его хитроумные планы не сработают, и ему будет плохо. И тогда человеку, чтобы успокоиться, приходится выключить критическое мышление, и просто поверить, в то что ничего плохого с ним не случится. Но если с верой, с отключением критического мышления переусердствовать, то неприятности могут настичь быстрее, чем вы этого можете ожидать.

Болезненным беспокойствам о своей будущности в глубокой старости подвержены в основном женщины сорока лет и старше. Мужчины ведут более опасный образ жизни в большинстве своём, потому до старости дожить мало кто из них надеется, и статистика продолжительности жизни у мужчин по сравнению со статистикой продолжительности жизни у женщин это подтверждает. Женщины более осторожны в отличии от мужчин, постоянно думают о последствиях своего поведения, тщательнее всё планируют, накапливают резервы. И не то, чтобы им нравится жить, напротив, часто у них наблюдаются проблемы с тем, что ничего их не радует, ни от чего они не получают удовольствия, но умирать они очень боятся, по той причине, что за чертой смерти как-то трудно всё распланировать, потому что там некая неопределённость. Многие из них стараются верить в рассказы о жизни после смерти и это их в какой-то мере успокаивает, но верить в это особенно  трудно, потому что из-за той черты никто не возвращался пока ещё.

Однако, большая часть женщин за сорок понимает, что до смерти ещё надо дожить, а если они живут в стране с низким уровнем социальной защиты, если они одиноки и у них множество разных болезней, нет сбережений и не осталось родственников, то эти женщины постоянно пребывают в состоянии паники. И единственное утешение для них — это обвинить каких-то конкретных мужчин, которые не хотят их опекать или же всех мужчин в целом, которые управляют этим миром в отличии от них, от тех, кто не устраивает этот мир, не меняет его, а только приспосабливается к жизни в этом мире, и потому они никогда ни в чём не виноваты и могут выступать в роли прокуроров на общественных началах.

Как вы уже поняли, героиней этого гипотетического рассказа будет женщина сорока пяти лет, которая с двадцати лет, когда закончила кулинарный техникум, начала думать о том, как бы ей устроить свою жизнь раз и навсегда. Трезво оценив свои способности, она поняла, что в силу своих особенностей, никакой карьеры она сделать не сможет и в лучшем случае будет помощницей повара или рядовой работницей пищевой фабрики. Труд она воспринимала сугубо, как наказание, даже, как пытку и не могла себе представить, как можно от какого-то труда получать удовольствие. Когда у неё ничего не получалось в учёбе, её одинокая мама и бабушка, говорили ей, что не стоит особо усердно вгрызаться в гранит науки, для этого есть мужчины, которые обязаны содержать женщин, главное умело их к этому подготовить. У бабушки это не получилось, но она вырастила дочку, которая должна была заарканить мужчину, который бы содержал их двоих. Но в итоге зять убежал, и бабушке этой пришлось растить внучку и надеяться, что уж у внучки-то всё получится.

Как учили Анжелу мама и бабушка, она не рожала детей раньше времени и жениха выбирала себе самым тщательным образом, устраивала немногочисленным претендентам различные проверки, испытания, ставила им множество разных условий, выдвигала множество разных требований. За долгими и усердными поисками мужа и неквалифицированным трудом в точках общепита она не заметила, как пролетели двадцать пять лет. Фигура её округлилась, обнаружились различные заболевания, и она поняла, что не может конкурировать с более молодыми или умными или внешне привлекательными за перспективных женихов. Ей было ужасно неприятно возвращаться с работы и особенно со свиданий в однокомнатную квартиру, которой давно требовалось сделать ремонт, в которой жила ещё мама, вышедшая на пенсию, размер которой был мал, и бабушка, у которая была уже не совсем в себе. Глядя на свою бабушку, она невольно представляла себе, что лет через двадцать у неё тоже могут начаться совсем серьёзные проблемы со здоровьем, но ухаживать за ней будет некому, потому что детей у неё нет, а мамы и бабушки к тому времени уже не будет.

После мрачных мыслей о своих ужасных перспективах Анжела вела себя на свиданиях всё более агрессивно, а иногда она начинала нападать на мужчин ещё во время переписки, не дождавшись свидания. Встречалась она в основном с мужчинами за пятьдесят, иногда и под шестьдесят, и на роль состоятельных, заботливых, щедрых мужей они явно не годились. У них у самих были проблемы со здоровьем, им негде было жить, не было денег, зато были друзья, с которыми они любили выпить. За долгие годы поиска подходящего мужчины она прекрасно научилась прекращать отношения, а навык развития отношений у неё отсутствовал, потому даже если ей и удавалось найти кандидата, который ей более или менее подходил, то она с ним быстро ссорилась и расставалась.

В один вечер, она явилась к памятнику классическому поэту локального масштаба в парке, где её ожидал мужчина на два года младше неё. Она не хотела с ним знакомиться, из-за того, что он был младше, но он проявил настойчивость, с чем она после сорока сталкивалась редко, потому она уступила ему. Она заметила, как он смутился, когда увидел некоторое несоответствие фото на сайте знакомств и тем, что он увидел перед собой, и то, что он не сказал ни слова по этому поводу её разозлило больше, чем ожидаемые упрёки. Она раздражённо спросила его, собирается ли он её водить по парку, пока валит мокрый снег с темнеющего серого неба или всё-таки пригласит её в кафе или лучше ресторан, потому что она ещё не ужинала. Мужчина, неожиданно для неё заявил, что нет плохой погоды, а есть неподходящая одежда и принялся неторопливо, обстоятельно рассказывать о разной одежде. Потом он, между делом, всё же пригласил её в дешёвое кафе рядом с парком. Она взяла себе бутылку вина и двойную порцию салата, потребовав, чтобы он оплатил её скудный ужин. Он оплатил, но смотрел на неё с грустью и сожалением, пока она жадно ела устрашающего вида салат и проталкивала его в желудок вином, от которого пахло сивушными маслами. Мужчина взял себе зелёный чай, который пил без большой охоты и слушал, о том, каким именно должен быть настоящий мужчина в понимании Анжелы.

Изложение требований не произвело на мужчину ожидаемого эффекта, он не стал заверять Анжелу в том, что он всем им соответствует и вообще не проявлял заинтересованности в каком-то развитии серьёзных отношений, скором начале совместной жизни. Это сделало женщину более раздражительной и решительной, к тому же сивушное вино как-то быстро начало действовать. Анжела начала бесцеремонно допрашивать мужчину о том, каким имуществом движимым и недвижимым он располагает, есть ли у него сбережения, есть ли дети, и какого они возраста, платит ли он алименты, какие у него доходы. Он отвечал уклончиво, кратко, грустно улыбаясь, его ответы ничего не проясняли в отношении его перспективности, только вызывали ещё больше вопросов. У Анжелы пробудился инстинкт охотника, ей захотелось поймать этого мужчину, то есть выяснить, где он работает и сколько он зарабатывает в месяц, в квартал или год, во сколько можно оценить его недвижимость, получить доказательства, что эта недвижимость у него действительно есть. Таким образом разговор затянулся на два часа, в течении которых она выпила две бутылки жуткого алкоголя, который почему-то иронично называли вином.

И в тот момент, когда Анжела выпалила, что готова к нему переехать немедленно, она вдруг вспомнила о том, что мужчина этот ей ничего подобного не предлагал. Мужчина закашлялся, услышав подобное, потом смущённо улыбаясь, сказал, что пока не вполне готов к подобному вторжению на свою территорию. Анжела решила действовать нахрапом, потому заявила, что сейчас этот мужчина ещё способен зарабатывать на жизнь, выращивать смородину в собственном саду, готовить себе итальянские блюда, но через двадцать лет он превратится в развалину и некому будет за ним ухаживать и в таком состоянии срочно искать себе жену для ухода будет уже нечестно, и придётся нанимать сиделку, за деньги, которая их будет брать за уход слишком много, будет грубить, воровать и в итоге отравит и подделает завещание…

Мужчина, услышав о подобных перспективах к удивлению Анжелы не кинулся срочно предлагать ей руку и сердце, потому что отсчёт двадцати лет уже пошёл и надо спешить, а расплылся в улыбке, и спросил её, с чего она взяла, что через двадцать лет будет способной за ним ухаживать, ведь через двадцать лет она тоже будет старше него на два года. Как обычно в таких ситуациях Анжела принялась изворачиваться, подгонять своё неправильное решение уравнения под правильный ответ, который она списала у соседа по парте. Она сказала, что здоровье у неё отменное, что женщины вообще намного выносливее мужчин и живут дольше, потому уже через пятнадцать лет ему станет трудно даже ходить, а она будет ещё в прекрасной спортивной форме, и его ежедневные походы в спортзал на два часа ему не помогут, как и здоровая еда из органических продуктов. Физические нагрузки, дескать, только ослабляют его здоровье, а она лежит на диване перед телевизором и аккумулирует энергию, а то, что она плохо питается только укрепляет её иммунитет. Но её аргументы только вызвали хохот у мужчины. Он ехидно заметил, что алкоголь, особенно если он  плохого качества, обычно приводит к переоценке, употребившего его, своих возможностей, что у него такое же чувство, как в девяностых, когда к нему на работу являлись распространители неликвидных товаров и с уверенностью зомби выдавали эти неликвиды за товары высшего качества и предлагали их купить по завышенной цене.

Анжела готова была разбить опустевшую бутылку вина о голову этого наглого, равнодушного циника, которому ей нечего было предложить по той простой причине, что она не узнала у него, чем она может быть ему интересна, а вместо этого кинулась предлагать ему услуги сиделки в старости, которая почему-то должна была наступить у него именно через пятнадцать или двадцать лет. Подавив ярость, она спросила у него, как же он обходится без женщины в плане секса, не стыдно ли ему заниматься рукоблудием. И он снова начал смеяться и сообщил, что мало с кем общается, потому ему некому рассказать о своём онанизме и выслушать осуждения подобного своего поведения.

Женщина чувствовала бессилие. Она понимала, что сейчас ей придётся вернуться домой, где её ждут мама с бабушкой, где с потолка и стен отлетает штукатурка, а в ванной течёт труба, дует ветер сквозь гнилые оконные рамы. С горечью она осознала, что вполне возможно, что ей самой не то, что через двадцать лет, а уже через год может потребоваться уход, потому что результаты анализов у неё хуже, чем у мамы. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы вынудить этого мужика предложить ей переехать к себе, причём срочно. Можно было сказать, что одиночество, в котором он живёт, плохо влияет на его психику, потому ему надо с кем-то постоянно общаться, и она прекрасно для этого подходит. Но даже её воображения хватило на то, чтобы предвидеть его ответ, который будет заключаться в том, что общаться с ней скучно, ибо всё, что она может — это криво и косо пересказать то, что она увидела и услышала в телевизоре. Она понимала, что даже в качестве слушательницы для этого мужчины не подходит, потому что мало чего понимает из того, о чём он говорит.

Анжеле осталось только пустить слезу, начать рассказывать, как ей плохо, как ей трудно жить с мамой и бабушкой, как мало платят помощнице повара в дешёвом бистро на окраине города, где посетителей всё меньше и меньше с каждым днём, что ей так хочется, чтобы её кто-то пожалел, взял на руки, сказал пару ласковых слов. Мужчина смотрел на неё с иронией, будто хотел ей напомнить, что ростом она метр семьдесят пять и весит все девяносто килограмм, что никто не запрещает ей учиться, профессионально расти, вместо того, чтобы лежать на диване, есть чипсы, пить пиво с ликёром и шоколадом и смотреть всякий вредный контент по телевизору.

Выслушав о плачевном состоянии её квартиры, мужчина вдруг сказал, что его жизнь начала меняться именно с того момента, когда его с мамой и бывшей женой выселили из-за неоплаты коммунальных услуг из нормальной квартиры и им пришлось поселиться в квартире, которая была в аварийном состоянии. Он мог бы начать искать человека, который устроит его жизнь, но вместо этого он перестал употреблять алкоголь и курить, и принялся сам, постепенно делать ремонт в той квартире, и то, что получилось понравилось его соседу, и он потом сделал ремонт соседу и всем его знакомым. И теперь он самозанятый предприниматель, который порой нанимает себе помощников и ездит по всей Европе выполнять отделочные работы, может изъясняться на нескольких языках, ведёт свой блог, в котором делится со зрителями своими идеями внутренней отделки жилищ.

Анжела задумалась, а потом ответила ему, что она не способна ни выучить ещё один язык, ни научиться никакой сложной работе, что она слаба, потому что она женщина, и потому какой-то сильный мужчина обязан хотя бы из милосердия её поддерживать. Мужчина, поднялся, собираясь уходить. Он сказал, на прощание, что действительно кто-то кому-то что-то обязан лишь в том, случае, если есть некие рычаги воздействия на обязанного, при отсутствии таковых рычагов, все эти утверждения — только пустая болтовня. Ей очень хотелось что-то сказать, ему вслед, но от бессильной злости горло её судорожно сжалось, а из глаз покатились слёзы. Но в голове появилась идея, начать требовать не содержания у мужчин, а диагноза у врачей, на основе которого она может получить инвалидность и больше не ходить на эту работу, получать пенсию, претендовать на социальное жильё и другие льготы.