Нелёгкие времена...

Утро Вовика, пятидесятилетнего инженера с двумя красными дипломами и хроническим отсутствием постоянной работы, начиналось одинаково уже четыреста двадцать три дня подряд. Будильник звонил в 6:30, Вовик нажимал «отбой» и лежал еще десять минут, глядя в потолок, на котором его арендная квартира в спальном районе подмосковных Химок обрела микротрещину, похожую на график падения рубля к доллару.

— Красота, — сказал Вовик потолку. — Растёт, зараза зелёная!

Потолок промолчал, как и положено потолку, не обремененному никаким экономическим образованием.

Сегодня предстоял очередной раунд переписки с работодателями на сайте «ВездеРаб.ру». Вовик открыл приложение,  предварительно удалив двадцать семь уведомлений от казино, букмекерской конторы «Орёл или решка» (где, как он уже понял, всегда выпадает «решка» клиенту) и предложения познакомиться с одинокими девушками из его района. Последнее он просмотрел с мрачным интересом,  вдруг там какая-нибудь Клава из соседнего подъезда решила сменить ориентиры?

Но нет... Клава, судя по всему, пока была занята, то ли кошкой, то ли смыслом жизни, то ли тем и другим одновременно, ибо у пенсионеров в России всегда найдутся более важные дела, чем знакомство с пятидесятилетним безработным инженером.

Итак, вакансии...

Первая:

«Инженер-конструктор (опыт 3+ года)». Зарплата 45 тысяч рублей. Требования: знание SolidWorks, AutoCAD, опыт проектирования сложных технических узлов, готовность к командировкам, отсутствие вредных привычек, наличие семи пядей во лбу и, судя по всему, умение предсказывать будущее по кофейной гуще.

— Ну-с, — Вовик нажал «откликнуться». — Мой опыт двадцать семь лет,  это как раз три года, умноженные на девять. Подходит!

Через три минуты пришел автоматический ответ:

— «К сожалению, Ваш опыт работы превышает наши ожидания. Мы ищем более молодого специалиста, которому будет интересно расти вместе с нашей компанией!».

Вовик перевёл по простому для себя: «Вы старый, отвалите!».

Вторая вакансия:

«Ведущий инженер отдела разработки». Зарплата  120 тысяч. Требования: руководство отделом из пяти человек, разработка ТЗ, ведение проектной документации, знание ГОСТов и СНиПов, возраст  до 35 лет.

— До тридцати пяти, — задумчиво произнес Вовик, потирая седеющую бороду. — А мне, блин, пятьдесят! Я, получается, не ведущий, а уже  заведующий кладбищем инженерной мысли?

Третья:

«Инженер по эксплуатации (срочно!)». Зарплата  60 тысяч. Требования: корочка, сердце, лёгкие, желание работать за еду. Возраст  от 20 до 45 лет.

— Я опять в пролёте на пять лет, — констатировал Вовик. — Пять лет разницы между мной и идеальным кандидатом. Если бы это были метры жилья, я бы купил квартиру. Но это годы. Их назад не отмотаешь...

Четвертая вакансия вообще не указывала возраст, но в описании значилось:

—  «Мы,  молодая амбициозная команда, ищем такого же заряженного коллегу, который будет гореть своей работой!».

Вовик и это перевёл по своему:

—  «Нам нужен лох двадцати пяти лет, который будет работать за пиццу и свободу самовыражения!».

Он закрыл приложение, открыл холодильник. Там обнаружились: полпалки докторской колбасы (срок годности истёк третьего дня, но докторская колбаса в России не портится,  она мутирует в новые формы жизни), два яйца (одно из них смотрело на Вовика с немым укором), половина луковицы и банка тушёнки с этикеткой, где крупными буквами было написано «ГОВЯДИНА», а мелким шрифтом  «соевый белок, вода, ароматизатор идентичный натуральному, и не говорите потом, что вас не предупреждали!».

— Завтрак миллиардера, — сказал Вовик и принялся готовить яичницу с колбасой.

Зазвонил телефон...
Мама:

— Вовочка, ты работу себе нашёл?

— Мам, я тебе уже говорил,  вакансии сейчас такие, что проще пойти в монастырь!

— А ты пробовал в Газпром?

— Мама, в Газпром берут либо по блату, либо с двумя высшими и опытом работы на Луне. А я, знаешь ли, еще не успел там побывать!

— А может, тебе на курсы переквалификации? Вон, говорят, айтишники сейчас хорошо зарабатывают. Ты же у меня умный, быстро  научишься...

Вовик подавился яйцом...
Идея эта для пятидесятилетнего инженера-механика переквалифицироваться в айтишника на фоне того, что уже  двадцатипятилетние выпускники курсов «Стань джуниором за два месяца»  не могли найти работу, была примерно такой же жизнеспособной, как идея заменить двигатель внутреннего сгорания на велосипедную педаль!

— Мамуля, я лучше пойду завтра на завод. Туда, где вахта и общежитие!

— Ты с ума сошёл! Тебе пятьдесят лет, а не двадцать!
Какие ещё заводы?

— Вот именно!
В двадцать я был никому не нужен, потому что не было опыта. В пятьдесят,  потому что опыт есть, но возраст уже не тот. Золотая середина,  тридцать пять лет, десять лет опыта и готовность работать за идею. Но мне, мама, уже не двадцать пять, чтобы ждать этой середины!

Мама вздохнула. Вовик тоже  вздохнул. Даже колбаса в сковородке вздохнула, испуская ароматный пар.

После завтрака Вовик вышел на балкон. Двор спального района жил своей жизнью: пенсионеры у подъезда обсуждали новые тарифы ЖКХ, молодая мать с коляской пыталась объяснить ребенку, почему нельзя есть песок, а мужик из соседнего подъезда что-то доказывал участковому, активно жестикулируя и периодически указывая на «Логана», припаркованного прямо на газоне.

— Красота!, — снова сказал Вовик, хотя день был пасмурным, и красоты, если честно, было ноль целых ноль десятых...

Он заметил соседку с третьего этажа,  Ксюху. Она выходила из подъезда с двумя тяжёлыми сумками и походкой человека, который уже смирился с тем, что спина болеть будет всегда. Ксюхе было около пятидесяти, она работала то ли бухгалтером, то ли кем-то в этом роде, и, судя по разговорам в лифте, была одинока, как куст в Сахаре...

— Доброе утро, Владимир! — крикнула она, заметив его на балконе.

— Доброе, Ксения. Тяжелые сумки?

— Да,  продукты подорожали снова, пришлось тащить из другого магазина, там на три рубля дешевле. Экономия, блин, двадцать рублей, а поездка туда-обратно,  час жизни!

— Двадцать рублей,  это два сантиметра колбасы, — философски заметил Вовик.

— Или одна поездка в метро, — добавила Ксюха и ушла в подъезд.

Вовик проводил её взглядом и подумал о том, что у них, в общем-то, похожие судьбы,  оба одинокие, оба в возрасте, когда принимать на работу уже не хотят, а увольнять с работы еще рано. Только вот увольняют почему-то намного охотнее. Особенно,  если ты инженер, а не, скажем, эффективный менеджер по оптимизации штатного расписания.

К обеду Вовик нашёл еще четыре вакансии, откликнулся ещё на шесть (не глядя на требования по возрасту, потому что,  кто ищет, тот найдёт, а кто не ищет,  тот пьёт пиво на лавочке и обсуждает политику). Ответов положительных, естественно, ни от кого не пришло...

Тогда он решил зарегистрироваться как самозанятый. Идея была простая: раз никто не берёт на работу, буду работать на себя! Открою ИП, буду делать чертежи на заказ, консультировать молодых специалистов, проектировать мелкие механизмы для частных заказчиков.

— Россия,  страна возможностей, — сказал Вовик и открыл приложение налоговой.

Через два часа регистрации, подтверждения личности, заполнения четырнадцати форм и трёх звонков в поддержку (где робот вежливо объяснял, что все операторы заняты, но его звонок очень важен для них, и статистика показывает, что среднее время этого ожидания составляет всего лишь три тысячи лет) он стал полноправным налогоплательщиком с правом применения специального налогового режима...

— Ура, товарищ!, — сказал он своему  телефону. — Теперь я могу официально не иметь работы и платить налоги с отсутствующего дохода! Капитализм во всей красе!

Он сделал объявление на «Авито»:

— «Инженер-конструктор, опыт 27 лет. Чертежи, 3D-модели, консультации. Недорого».

Ценник поставил смешной,  500 рублей за час работы. Всё равно работы нет, думал он. Лишь бы заказ был...

Следующие три дня телефон молчал, как партизан на допросе. Было пару звонков от рекламщиков («Ваш аккаунт на Госуслугах под угрозой! Нажмите на ссылку!»), один звонок от банка («Вам одобрен кредит на сумму 300 тысяч!») и сообщение в мессенджере от неизвестного номера: «Здравствуйте, я Рима из Дубая, вы интересуетесь инвестициями в золото?»

Вовик ответил:

— «Я интересуюсь, как дожить до конца месяца на тушёнке и макаронах. Золото не предлагать!».

Рима из Дубая больше не писала...

На пятый день отсутствия заказов Вовик решил, что пора расширять географию поиска. Он открыл карту вакансий на «ХедХантере» и с удивлением обнаружил, что в регионах  работа есть. Серьезная работа. Инженеры нужны в Омске, Красноярске, Новосибирске, на Урале и Дальнем Востоке.

— Вот оно! — воскликнул Вовик. — Вот где капитализм ещё не победил!

Он начал читать условия...

Зарплата  35-40 тысяч рублей. Жилье съёмное, частичная компенсация. Режим работы  6/1, иногда вахта. Обязанности,  таскать, крутить, проектировать, чинить, объяснять начальнику, почему станок сломался, выслушивать, что ты ничего не понимаешь в современном производстве, хотя сам начальник закончил курсы «Менеджмент за одни выходные»...

— И куда я поеду? — спросил сам  себя Вовик. — В Омск? За 40 тысяч? Там аренда квартиры 15 тысяч, коммуналка 5, еда 10, остается 10 тысяч на жизнь. В лучшем случае! Хрен редьки не слаще!

Но главное,  в объявлениях не было требования по возрасту. Вообще. Ни одного упоминания. Там было написано:

— «Требуется ответственный сотрудник», «Опыт приветствуется», «Рассмотрим кандидатов без вредных привычек»...

Вовик задумался...
Это что, в регионах к инженерам относятся так по-человечески? Или просто настолько критическая нехватка кадров, что готовы брать даже оживших динозавров?

Он набрал номер телефона, чтобы позвонить бывшему коллеге Сергею, который уехал в Тюмень три года назад;

— Серёга, привет! Ты как там?

— Нормально, Вова. Работаю инженером на нефтянке. Зарплата 80 тысяч, жильё дают, премии каждый квартал!

— А возраст?

— А что возраст? У нас начальнику 62, зам 58, я 52,  мы самые молодые в отделе. У нас конкурс такой,  кто дольше проживёт, тот и главный инженер!

Вовик задумался...
Тюмень,  это не Химки. Там нефть, там деньги, там промышленность живая. В Химках же,  офисы, склады, курьеры на электросамокатах и бесконечные коворкинги, где двадцатипятилетние обсуждают синергию и блокчейн...

— Серёга, а возьмут меня?

— А чего не взять? Присылай резюме. Только не жди 200 тысяч. Реалии такие,  инженер сейчас стоит, как хороший пылесос: дорого, но не настолько, чтобы продавать почку!

Вовик сбросил звонок, открыл резюме и начал править его под Тюмень. Убрал упоминания о знании SolidWorks последней версии (в Тюмени, как он подозревал, все еще пользовались «Компасом» 3D v16, потому что лицензии дешевле, а станки старые). Добавил фразу «Готов к переезду и работе в условиях Крайнего Севера (менее сурового, чем российский рынок труда)». Последнее, правда, потом удалил,  ирония в резюме никакая  не приветствовалась.

Через три дня позвонили... Девушка из отдела кадров, голосом человека, который уже сделал сто пятьдесят таких звонков и готовился к двухсотому, спросила:

— Владимир Михайлович? Вас заинтересовала вакансия инженера-конструктора?

— Да, — осторожно сказал Вовик.

— Расскажите о Вашем опыте работы с документацией ГОСТ.

Вовик начал рассказывать. Рассказывал десять минут,  про ЕСКД, про оформление чертежей, про спецификации, про допуски и посадки, про шероховатость поверхности и квалитеты точности. Девушка молчала. Вовик подумал, что она уснула...

— Слушайте, — перебила она на середине фразы про допуск соосности. — У Вас правда двадцать семь лет опыта?

— Да.

— И Вы готовы работать за 45 тысяч?

Вовик даже поперхнулся:

—  45 тысяч,  это было намного  меньше, чем он думал!

— А есть варианты с большей зарплатой?

— Есть. Ведущий инженер  60 тысяч. Но там нужно иметь опыт руководства отделом.

— А он у меня есть. Пять лет руководил отделом из восьми человек!

— Правда? — в голосе девушки заиграло удивление. — А сколько Вам лет?

— Пятьдесят...

— Ой, — сказала девушка. Это «ой» было красноречивее любого отказа. — Понимаете, у нас коллектив молодой, средний возраст,  тридцать пять лет. Мы ищем...

— Помоложе? — закончил за неё Вовик.

— Ну... не то чтобы... просто...

— Я понял. Спасибо за звонок...

Он положил трубку и долго смотрел в потолок с микротрещиной. Та, кстати, за эти дни расширилась,  видимо, вслед за курсом доллара...

— Вот так, — снова сказал Вовик потолку. — В Тюмени тоже не нужны старые инженеры. Всем нужны молодые. Красивые. С горящими глазами. Которые будут работать за еду и верить в корпоративные ценности!

Он вспомнил свою молодость. В девяностые, когда он только закончил институт, инженеры никому не были нужны вообще. Закрывались заводы, разрушались предприятия, и двадцатитрехлетний Вовик с красным дипломом мыл машины на рынке, торговал китайскими кроссовками и один раз даже работал грузчиком в магазине «Продукты»...

Потом, в нулевые, промышленность начала немного  оживать. Появились заводы с иностранными инвестициями. Стали нужны инженеры, знающие современное оборудование. Вовик попал на хорошее место,  проектировал линии розлива для пивзаводов. Зарплата была приличная, командировки по всей стране, перспективы большие...

В десятые пришёл кризис... Завод сократил штаты. Вовик попал под сокращение, но быстро нашёл новое место,  уже в оборонке. Там платили меньше, зато работа была интересная,  проектирование узлов для военной техники. И возраст там был не важен,  главное, чтобы руки росли из правильного места и голова соображала...

В 2020-м грянула пандемия. Оборонку не тронули, но Вовик уволился сам,  мама заболела, нужно было за ней постоянно ухаживать. Когда мама выздоровела, оказалось, что его место уже занято, а на рынке труда произошла странная вещь: работодатели вдруг решили, что инженеры старше сорока пяти, это не актив, а пассив. Типа они слишком много знают, слишком много хотят (даже если хотят всего 50 тысяч!) и слишком мало готовы учиться новому (хотя любой старый инженер тебе фору даст в обучении, потому что за двадцать семь лет он сменил три поколения CAD-систем и научился выживать в восьми кризисах!).

— Мы не хотим переучивать, — говорили ему на собеседованиях. — Мы хотим брать молодых, которые сразу вольются в процесс!

А процесс, как выяснялось, заключался в том, что никакого процесса не было. Была корпоративная культура, были аск-митинги и скрам-доски, были тимбилдинги и коуч-сессии, ( блииин, названия какие-то квакающие!), но не было реальной работы. Молодые инженеры сидели в офисах, как пешки, пили бесплатный кофе (потому что «у нас офис класса А, где кофе,  это не просто кофе, а элемент корпоративной этики!»), обсуждали, как они «проактивны» и «ориентированы на результат», а потом шли к начальнику и спрашивали, что делать, если программа выдаёт ошибку при построении кривой, о чём они вообще никогда не слышали...

Вовик бы им объяснил это  за пять минут. Но Вовика не брали...

Он сидел на балконе, курил (хотя бросил пять лет назад, но сегодня был особый случай) и смотрел на двор. Ксюха снова тащила сумки. На этот раз из «Пятерочки», что была в соседнем доме, где цены на три рубля ниже, но ассортимент, как в подвале...

— Ксюха! — крикнул Вовик. — Давай помогу!

Он спустился, перехватил у неё одну сумку. Там были макароны, гречка, тушёнка (снова соевая!), хлеб и пачка печенья «Юбилейное».

— Спасибо, — выдохнула Ксюха. — Тяжёлые, черти!

— Давай до лифта донесу...

Они зашли в подъезд. Лифт, как обычно, пропах соседским борщом, машинным маслом и рисованными узорами...

— Как работа? — спросила Ксюха.

— Никак, — честно сказал Вовик. — Не берут никуда...

— А я вот сегодня сокращение пережила!

— Как сокращение?

— Обыкновенно. Пришёл такой менеджер по оптимизации, молодой, в очках, с голосом обиженной газели, и сказал:

— «Ксения Викторовна, Вы, конечно, прекрасный специалист, но мы переходим на новые технологии и ищем сотрудников, которые могли бы...» — «Помоложе?» — «Ну, не то чтобы... Просто более современных!».

— И что ты?

— А ничего. Собрала вещи. Дали выходное пособие,  три оклада. 90 тысяч. На полгода хватит, если макаронами питаться!

— А если печеньем?

— Если печеньем,  на три месяца...

Вовик засмеялся. Ксюха нет, промолчала...
Она посмотрела на него серьезно и сказала:

— Слушай, Вова, а чего мы такие… ну… какие-то зашуганные? Нас выкидывают на улицу, потому что мы слишком старые, хотя у нас мозги работают лучше, чем у этих двадцатипятилетних с горящими глазами. Мы можем всё,  и чертежи делать, и бухгалтерию вести, и проекты считать. А мы сидим и ноем!

— А что делать?

— А давай что-нибудь придумаем? Вместе. Ты же  инженер, я  бухгалтер. Вместе мы сила!

— Или два пенсионера без работы, — уточнил Вовик.

— Или два предпринимателя, — парировала Ксюха. — Слушай, у меня есть идея. Но сначала давай пообедаем. Твоя тушёнка или моя?

Посмотрев друг на друга, они поняли, что это начало чего-то нового. Или конца чего-то старого. Капитализм, он такой,  всегда непонятно, то ли ты в начале пути, то ли уже в жопе...

Обед у Ксюхи проходил в атмосфере, напоминающей штаб партизанского отряда. На столе стояли тарелки с гречкой, тушёнкой (Ксюхина оказалась более говяжьей, чем Вовикова, там было аж целых три кусочка мяса размером с ноготь!), соленые огурцы собственного посола и бутылка кефира, срок годности которого истёк вчера, но это в России, как известно, не порок, а состояние души!

— Итак, — Ксюха разлила кефир по кружкам, — давай думать! Что мы умеем?

— Я умею проектировать, что угодно,  от болта до космического корабля, — начал Вовик. — Знаю ГОСТы, материалы, допуски, посадки, термообработку, сварку, пайку, клёпку...

— Много букаффф!, — перебила его  Ксюха. — Ты можешь это монетизировать?

— Пока нет...
Потому что,  никто не хочет платить инженеру. Все хотят купить готовое изделие и тут же забыть, как оно работает!

— А что если делать не изделия, а... услуги? — Ксюха задумчиво покрутила перед носом своим солёный огурец. — Вот смотри: я,  как бухгалтер,  могу навести порядок в документах любой конторы. А ты  в железяках. Но одним порядком никого не удивишь. А что, если мы предложим комплексное обслуживание?

— Чегооо?

— Чего угодно! Например, мелкий бизнес! Парикмахерские, маленькие магазинчики, сервисные центры. У них вечно всё сломано,  то касса не работает, то принтер поломался, то счётчик сломался, то документы в полном хаосе!

— Я инженер-механик, а не подмастерье  принтеры чинить, — возразил Вовик.

— А какая разница? Ты же умеешь разбираться в любой технике? У тебя же есть голова?

— Ну... в целом, да. Но это же несерьезно. Мое образование, опыт, и принтеры чинить?

— А что серьезного? Вкалывать на заводе за 40 тысяч? А потом в шестьдесят лет получить инфаркт, потому что начальник идиот, оборудование  древнее, а коллеги  алкаши? Это серьезно?

Вовик задумался...
В словах Ксюхи была правда. Обидная, циничная, но правда. Система, которую построили в России за тридцать лет капитализма, оказалась гигантским дисбалансом: наверху олигархи с яхтами и футбольными клубами, внизу  люди, которые работают за еду, а посередине  кишащая масса предпринимателей, менеджеров, чиновников и прочих «эффективных управленцев», создающих видимость бурной деятельности...

А реальная экономика,  та, где что-то производят, строят, ремонтируют, просто смертельно  задыхалась. Заводы закрывались, станки продавались на металлолом, инженеры становились курьерами, таксистами или уезжали за границу. Те, кто оставался, либо доживали свой век на предприятиях-трупах, либо пытались как-то выживать в сфере услуг...

— Слушай!, — Вовик отодвинул тарелку. — А что если сделать нормальную мастерскую? По ремонту всего. Не просто принтеры,  а любую технику. От кофемашин до промышленных станков. И чтобы с документами порядок. И чтобы не обманывать. И чтобы цены реальные!

— И где ты возьмешь мастерскую? Деньги? Оборудование?

— А давай посмотрим, что у нас есть!

Что у них было?:

У Вовика, набор инструментов (отвёртки, пассатижи, мультиметр, паяльник, маленький токарный станок по металлу, доставшийся от отца, и три банки с винтиками, которые «когда-нибудь пригодятся»).

У Ксюхи  ноутбук с бухгалтерской программой, ксерокс (струйный, который печатал полосами, если долго не пользоваться), и связи в районной администрации (кто-то кем-то приходился, как водится в российских реалиях).

Общее,  двухкомнатная квартира Ксюхи (своя, приватизированная) и арендованная однушка Вовика. И энтузиазм, который быстро гаснет при столкновении с реальностью.

— Давай так, — Ксюха достала блокнот и ручку. — Я  директор, бухгалтер и секретарь. Ты,  главный инженер, технолог и рабочая сила. Офис, это  моя кухня. Мастерская,  твоя кладовка на балконе. Стартовый капитал,  90 тысяч моего выходного пособия...

— А где реклама?

— Расклейка объявлений! Сарафанное радио. Бесплатные консультации для первых трёх клиентов.

— А как называться будем?

— «Инженерная помощь», — сказала Ксюха. — Коротко и понятно. Или «ИнжПомощь». Или «Вовик и Ксюха: чиним всё, наводим порядок».

— «Вовик и Ксюха» — звучит,  как брачное объявление в газете «Из рук в руки».

— А что? Может, и так сойдет?

Они рассмеялись. Впервые за долгое время, искренне, без горечи. Просто потому, что смех в России,  это единственное лекарство от безнадёжности.

Следующие три недели превратились в квест под названием «Как выжить и не убить друг друга в этом процессе».

Первое объявление они повесили в лифте. На него откликнулась баба Шура с пятого этажа,  у неё сломалась электрическая мясорубка.

— Милок, починишь? — спросила баба Шура, протягивая агрегат, который, судя по всему, помнил еще Сталина. — Очень котлет хочется, а руками уже не могу,  артрит!

Вовик разобрал мясорубку. Внутри обнаружилась классическая проблема: сгорел коллекторный двигатель из-за того, что баба Шура пыталась перемолоть кости. В сервисном центре сказали бы:

—«Эээ, не подлежит ремонту, покупайте новую!».

Вовик же, как настоящий инженер старой закалки, вытащил из своих запасов подходящий двигатель (с донора,  старой электродрели, которая сломалась еще в девяностые, но была сохранена на всякий случай), перепаял проводку, подключил конденсатор (ибо коллекторные двигатели переменного тока не очень любят работать без него) и через три часа мясорубка зажужжала,  как новая...

— Сколько с меня? — спросила баба Шура, когда Вовик принёс ей это  чудо техники.

— А сколько не жалко?

— Тысяча рублей?

Вовик задумался. Материалы,  конденсатор за 50 рублей, проводка за 20 рублей, мотор с донора,  формально бесплатно. Работа  3 часа. Итого  330 рублей в час. Это больше, чем предлагали на любом заводе.

— Идёт, — сказал он.

Баба Шура дала тысячу и ещё три пирожка с картошкой. Вовик поделился пирожками с Ксюхой, и они поняли: это работает!

Второй клиент пришёл через знакомую Ксюхи,  нужно было починить принтер в маленьком отделении банка, где регулярно отказывала печать чеков. Оказалось, что проблема не в железе, а в драйверах и настройках. Вовик, который в этом не очень понимал, но имел доступ к YouTube и интернету, за полчаса нагуглил решение, настроил принтер, заодно обновил Windows на компьютере кассира (который работал на Vista, боже упаси!) и получил за это 3000 рублей!

— Ты смотри, — удивилась Ксюха, когда Вовик ей об этом рассказал. — Ты теперь и айтишник?

— Я не айтишник, я инженер-универсал. Разница в том, что айтишник знает код, а я знаю, как работает мир. Остальное,  это инструкции и Гугл!

К концу месяца у них было уже  восемь клиентов. Не миллионы, но выручка,  45 тысяч рублей!
Из них расходы,  5 тысяч на запчасти, 5 тысяч на рекламу (расклейка объявлений, за которую они заплатили местному школьнику), 10 тысяч на аренду (Ксюха настояла, что они должны откладывать деньги на расширение, для чего открыли номинальный счет в банке, где ежемесячно резервировали символическую сумму). Итого,  25 тысяч чистой прибыли на двоих!

— По 12,5 тысячи каждому, — подвела итог Ксюха. — Это меньше МРОТа...

— Зато мы сами себе хозяева!

— Ага. Сами себе хозяева, которые живут на 12 тысяч в месяц. Это даже на гречку и тушёнку не хватит!

— Так мы же только начали!

Начало, как известно, бывает разным. В России начало бизнеса,  это всегда аттракцион невиданной щедрости со стороны государства. То есть,  вы приходите открывать ИП, а вам сразу говорят:

— «Платите налоги, взносы в ПФР, ФОМС, ФСС, сдавайте отчётность каждый квартал, и не дай бог ошибётесь, тогда  штраф!».

Ксюха, как бывший бухгалтер, взяла это на себя. Она зарегистрировала ИП на свое имя (Вовик не хотел связываться с налоговой, помня, как в девяностых его деда посадили за неуплату налогов, хотя он просто забыл заполнить одну графу). Выбрала упрощённую систему налогообложения,  6% с доходов. Заплатила госпошлину. Получила печать. Открыла расчётный счёт...

— Добро пожаловать в рай капитализма, — сказала она, протягивая Вовику новенькую печать. — Теперь мы юридическое лицо!

— То есть нас можно уже судить?

— Нас можно судить, нас можно проверять, нас можно закрыть за неуплату страховых взносов, нас можно лишить лицензии, если мы не получим эту лицензию, а получить её мы не можем, потому что для её получения нужно иметь тоже  лицензию!

— Типичная Россия!

— Типичный капитализм, Вова!

Так прошли ещё три месяца. Клиентов становилось всё больше. Сарафанное радио работало отлично: одна бабушка рассказывала другой, другая  третьей, и вот уже к Вовику шли с фенами, электрочайниками, стиральными машинами, микроволновками и даже старыми телевизорами с кинескопом.

— Ты только телевизоры не бери, — предупредила Ксюха. — В них кинескоп,  это высокое напряжение, убьет!

— Я знаю, я инженер, а не дурак, — отмахнулся Вовик. Но про себя подумал: — «А если я  аккуратно?»

Ксюха занималась документами. Оказалось, что вести бухгалтерию для ИП на упрощёнке,  это не сложно, если ты знаешь, что делаешь. Проблема была в другом,  в клиентах. Вернее, в их желании платить честно...

— Вовик, — сказала Ксюха однажды вечером, — приходил мужик из двадцать третьей квартиры. Сказал, что ты починил ему утюг, но он заплатит только после того, как протестирует его дома.

— Протестирует? Утюг? Он что, будет им гладить две недели?

— Сказал, что проверит, не сломается ли...

Вовик вздохнул. Российский менталитет, блииин, во всей красе:

—  «Ты мне сделал, но я тебе заплачу, когда буду уверен, что всё работает, а если сломается через месяц,  то это ты виноват, и я требую вернуть деньги, хотя сам утюг уронил и разбил у него  подошву».

— Ладно, пусть тестирует, — махнул рукой Вовик. — Однажды он всё равно придет снова. Утюги у всех ломаются!

Философия Вовика была простой: люди не меняются! Меняется экономика, политика, курс доллара и президенты, но люди остаются теми же,  жадными, добрыми, глупыми, умными, честными и не очень... И если ты это понимаешь, то капитализм становится не врагом, а просто погодой.
За окном может быть дождь, снег, град или извержение вулкана,  ты всё равно выходишь на улицу и делаешь свое дело!

Однажды к ним пришёл клиент, который изменил всё... Серьёзный дядька, лет пятидесяти пяти, в дорогом пальто и с кожаным портфелем. Представился: — «Виталий Петрович, владелец небольшого мебельного цеха».

— Слышал про вас, — сказал он, оглядывая кухню-офис с лёгким пренебрежением. — Говорят, вы чините любую технику и наводите порядок в документах!

— В основном, да, — осторожно ответила Ксюха.

— У меня проблема. Станок с ЧПУ сломался. Китайский, три года назад купили. Сервисники говорят, нужно менять контроллер за 200 тысяч. А станок стоил 400. Смысл? Легче новый купить!

— А вы покажите, — сказал Вовик, оживая. ЧПУ,  это его стихия...

Они поехали в цех. Станок оказался типичным китайским «деревообрабатывающим центром» с контроллером на китайской же базе. Проблема была классической: прошивка слетела, а китайцы, как назло, не предоставили резервной копии...

— Это лечится, — сказал Вовик после получаса осмотра. — Нужно перепрошить контроллер, а заодно поменять пару оптронов в блоке питания!

— И сколько?

— Десять тысяч  диагностика и работа. Плюс запчасти около трех тысяч!

Виталий Петрович удивился. Сервисники просили 200 тысяч, а тут какой-то мужик с кухни и всего 13? Рискованно, но, чёрт возьми,  дёшево!

— Делайте...

Вовик колдовал над станком три дня. Он перепаял оптроны, нашёл в интернете архив с прошивками для китайских контроллеров (на форуме, где такие же инженеры-энтузиасты делились опытом), перепрошил плату, настроил параметры двигателей. Заодно смазал направляющие, откалибровал нулевую точку и написал небольшую инструкцию для оператора станка.

Когда станок заработал, Виталий Петрович заплатил не 13, а 20 тысяч...

— Вы гений!, — сказал он Вовику. — У меня к Вам предложение. У меня таких станков три. Два фрезерных, и один лазерный. Возьметесь обслуживать?

— На постоянной основе?

— Да. Я плачу Вам 50 тысяч в месяц. Вы приезжаете раз в неделю, проверяете, чините, если что. Документы  Ваша коллега ведёт.

Вовик посмотрел на Ксюху. Та кивнула...

— Договорились!

Так у них появился первый корпоративный клиент. А через месяц  второй. Потом третий. Сарафанное радио среди мелких предпринимателей работало ещё лучше, чем среди бабушек...

К концу года у «ИнжПомощи» было восемь постоянных клиентов,  маленькие производства, сервисные центры, даже одна типография. Выручка выросла до 250 тысяч в месяц. Чистая прибыль,  около 150 тысяч после налогов, аренды (они сняли маленькое помещение в подвале жилого дома,  20 квадратов, где разместили верстак и стеллажи с запчастями), зарплаты Ксюхе (она теперь работала полный день и получала, как и Вовик, по 50 тысяч) и прочих расходов.

— Слушай, — сказала Ксюха однажды, когда они подбивали годовой баланс. — Мы заработали 1,8 миллиона рублей чистыми. Это примерно 25 тысяч долларов по старому курсу, или 18  по новому. Это больше, чем многие на заводах!

— Но меньше, чем олигархи тратят на обед, — заметил Вовик.

— А мы и не олигархи. Мы два пятидесятилетних инженера и бухгалтера, которых выкинули из системы, и они выжили!

— Да, — Вовик посмотрел в окно. За окном падал снег. Красивый, крупный, зимний. — Выжили... Несмотря на капитализм! Несмотря на возраст. Несмотря на то, что система говорит нам: — «Вы  мусор, вы  отстой, ваше место на свалке истории!».

— Мы нашли и друг друга, — тихо сказала Ксюха. — Это тоже главное!

Она посмотрела на Вовика. Вовик посмотрел на неё. В их взглядах было что-то большее, чем  партнерство по бизнесу.

— Ксюх, — сказал Вовик. — А может, нам...

— Не сейчас, — перебила она. — Сначала нужно отчёт за год сдать. Потом  всё остальное!

Они рассмеялись. Потом Ксюха ушла готовить ужин,  теперь уже не тушенку с гречкой, а нормальный борщ с мясом и свежей сметаной. Вовик остался за столом, смотрел на баланс и думал о том, что капитализм,  это не система. Это просто зеркало. Оно показывает, кто ты есть на самом деле!

Если ты дурак,  ты будешь бедным и злым!

Если ты умный, но одинокий,  ты будешь бедным и мудрым!

Если ты умный и у тебя есть союзник,  ты будешь богатым. Не олигархически-богатым, а по-человечески: с крышей над головой, едой в холодильнике и возможностью не бояться завтрашнего дня!

А больше, в общем-то, и ничего не надо...

— Вовик! — крикнула Ксюха из кухни. — Ты будешь есть борщ со сметаной или без?

— Со сметаной, конечно! — крикнул он в ответ.

— Тогда мой руки и садись. И захвати бутылку вина,  на первом этаже, у Петровны, есть нормальное, не паленое... Купи и за борщ! Проголодался, наверное?

Вовик вышел в коридор, надел куртку и подумал:

— «А может, капитализм,  это не так уж плохо? Когда он в правильных руках. И когда рядом есть тот, кто поддержит тебя!»

Он спустился вниз, купил вина, вернулся. Ксюха уже накрыла на стол. Борщ парил, сметана белела, хлеб был свежим...

— За нас, — сказала Ксюха, поднимая бокал.

— За нас, — ответил Вовик.

Они чокнулись, выпили и принялись есть. За окном падал снег, где-то далеко, в Кремле, олигархи решали судьбы миллионов, чиновники писали отчеты о «росте экономики», а два пятидесятилетних человека просто жили. Небогато, не гламурно, не по-олигархически. Зато по-своему!

И это, как говорится, была их, пусть еще не большая, но победа!