Истории из 90-х. Глава 6

НЕМЕЦКОЕ ГОСТЕПРИИМСТВО И ОГОНЬКИ НА ОБОЧИНЕ.

 Немец под капотом еще долго бурчал что-то себе под нос, но денег с меня, как ни странно, никто так и не потребовал.
 Это было еще одно маленькое дорожное чудо. Я осталась стоять на обочине одна. Моя «Аскона» сиротливо замерла, продолжая преданно мигать желтыми огоньками аварийки, словно безмолвно просила о помощи чужой и холодный город.

Вдруг ко мне подошел мужчина лет сорока. Он заговорил на ломаном языке, в котором я уловила знакомые славянские нотки — похоже, это был югослав или болгарин. Я, обрадовавшись хоть какому-то пониманию, честно объяснила ему ситуацию.

— Ты здесь одна? — прищурился он, оглядывая меня с ног до головы.

— Да, одна. Я русская, из Таллинна, у меня там дети ждут. Вот, купила машину, а она заглохла…

— Я смогу помочь тебе только утром, — вкрадчиво произнес он и недвусмысленно кивнул в сторону придорожного мотеля.
— Пойдем со мной. В ту же секунду к горлу подкатил тяжелый, липкий комок. Скотина. Нет, даже не скотина — животные добрые, а этот полумужик в самый тяжелый для меня момент решил разыграть карту «помощи», цинично используя меня как женщину и предлагая самый «лучший дешёвый вариант».

— Нет! — резко и ледяной сталью в голосе отрезала я.

 Он пытался еще что-то предлагать, навязываться, но я уже заблокировала его для себя, просто не слышала, уйдя в глухую оборону. К счастью, вскоре во двор с шумом вкатилась машина Ингрид. Я, едва сдерживая эмоции, рассказала ей о случившемся. Немка понимающе покачала головой, нахмурилась, а затем решительно открыла пассажирскую дверь:

- Садись ко мне. Поехали.

И вот, спустя полчаса, я обнаружила себя в добротном, старинном немецком доме с массивными дубовыми потолками. Здесь всё — от запахов до мебели — было абсолютно чужим, не таким, как на моей родине, в маленькой далекой деревне Ниновка. Я сидела в этом европейском великолепии и думала: «Что сейчас делает моя мама?

Она ведь живет своей привычной жизнью и даже представить себе не может, где сейчас находится ее дочь…» Я сознательно отогнала эти тоскливые мысли в сторону.Мама моей спасительницы встретила меня как родную — тепло, радушно, сразу накормила и напоила чаем. Мне даже доверили подержать на руках маленького Ганса — того самого малыша, ради которого я молилась.

Чуть позже в дом заглянула соседка-полячка, и с ней мы наконец смогли нормально поговорить. Она подробно объяснила мне план:— Не переживай, Танюша. Ингрид сейчас зацепит твой «Опель» на буксир и дотянет прямо до большого автобана. А там на каждом километре стоят желтые телефоны немецкой службы спасения. Они вызовут мастеров, тебе обязательно помогут.
Мы вернулись к машинам. Ингрид села за руль своей иномарки, я — в «Аскону», натянулся буксировочный трос, и мы тронулись.

Мы ехали уже по широкому автобану, как вдруг впереди, сквозь лобовое стекло, я разглядела знакомый силуэт.
На обочине, выстроившись в ряд, стояли три машины. И на каждой из них отчаянно и ярко моргали аварийные сигналы. Они не уехали! Они не бросили меня! Женька, Андрей и Валик стояли там и верно ждали свою Танюху.Вы просто не представляете, как в ту секунду ликовала и пела моя душа!

— Ингрид, смотри, это они! Это мои! — закричала я, указывая пальцем вперед.Я плавно притормозила.

 Ингрид всё поняла без слов и аккуратно свернула на обочину. Как же мы радовались! Я выскочила из салона и бросилась обнимать каждого из своих ребят. Я обняла каждого. Мужчины улыбались, Женька снова что-то весело тараторил. Ингрид, глядя на эту картину, не выдержала и тихонько заплакала. Я тоже не могла сдержать слез.

На прощание я крепко обняла свою немецкую сестру по материнству, быстро записала ей на клочке бумаги свой таллиннский адрес и искренне сказала, чтобы она обязательно приехала ко мне в гости, когда ей будет удобно. Мой дом всегда открыт для нее.Трос отцепили. «Опель» завели, прочистив бензопровод. И наша четверка, снова объединившись в одну плотную, несокрушимую команду, рванула вперед — на восток, к дому.

   
          ЭПИЛОГ.

РОДНЫЕ ОБЪЯТИЯ У ПОДЪЕЗДА.

Дорога домой — это всегда ни с чем не сравнимая радость. Моя кофейная «Аскона», кажется, тоже всем своим автомобильным сердцем почувствовала это. Она еще пару раз недовольно покашляла, пропыхтела, окончательно прочистила бензиновые форсунки и помчалась на всех парусах на восток.Назад мы летели на одном дыхании — пронеслись через Польшу, Литву, Латвию.
На этот раз обошлось без рэкета, поломок и приключений. Дорога словно извинялась перед нами за все прошлые испытания.

И вот, наконец, родной Таллинн. Знакомый двор, родная пятиэтажка. Я припарковала машину у подъезда, заглушила мотор, положила руки на руль и облегченно, со слезами на глазах, вздохнула:

— Ну, что… вот мы и дома. Добрались мы с тобой, моя хорошая.

Дверь подъезда распахнулась. Навстречу мне со всех ног бежала Настёна, моя младшая
дочка:

— Мама! Мамочка приехала!

Следом выбежал Сережа, мой сын. Он крепко, по-мужски обнял меня, но в голосе звенело мальчишеское волнение:

— Мама, ну где же ты была? Мы так волновались! Из вашего автобуса уже вообще все приехали, а тебя всё нет и нет! Что случилось?

Я прижала их к себе, вдыхая самый родной и самый вкусный в мире запах — запах своих детей, ради которых я была готова перевернуть всю Европу. Потрепала сына по плечу и тихонько улыбнулась:

— Ой, сыночек… Я обязательно всё-всё тебе расскажу. Но чуть позже. Дай маме просто вас обнять.