Пепел души

Строки Пушкина, которые, казалось, знал всегда, вдруг проступили сквозь меня, как тайные письмена, проявленные огнём, но огнём не обжигающим, а прощальным:

«Я пережил свои желанья,
Я разлюбил свои мечты…»

Раньше я читал это как чуждую мне исповедь, как красивую, но далёкую элегию уставшего сердца. А сегодня я понял, что больше не слышу музыки, под которую танцевал всю жизнь. Я пережил свои желанья. Они не умерли — они просто истаяли, как утренний туман, оставив после себя отчётливый, ясный, но совершенно холодный пейзаж. Ещё вчера, кажется, меня жгло изнутри: добиться, достичь, влюбить в себя весь мир, доказать, оставить след, гореть и не сгорать. И вот — пепел. Холодный, чистый пепел пережитого огня. Я помню жар, но уже не способен согреться этим воспоминанием.

А мечты… Я именно разлюбил их. Как разлюбливают женщину — не вдруг, не после ссоры, а тихо, незаметно, когда однажды утром смотришь на спящее рядом лицо и с ужасом понимаешь, что оно тебе ничего не говорит. Что контур стёрт, что тайна исчезла, что это просто человек. Так и мои мечты стали для меня просто словами, просто картинками, за которыми нет больше силы притяжения. Я не хочу больше обладать ими, я не хочу их достигать. Я смотрю на них со стороны, как на старые письма, перевязанные выцветшей лентой. Почерк милый, слог пылкий, но зачем перечитывать?

Самое странное, что в этом нет трагедии. Пушкин писал: «Остались мне одни страданья, плоды сердечной пустоты». И это правда, но страданье это — тихое, созерцательное. Это не боль, а скорее ломота в суставах души, которая предвещает долгую, бесснежную зиму. Под бурями моей судьбы увял цветущий мой венец. Я смотрю на этот увядший венец без слёз. Просто констатирую факт: отбушевало, отцвело, отгорело.

И я живу — печальный и одинокий. И жду не пойми чего. Не нового чуда, не новой любви, не весны. Жду, наверное, когда эта тишина внутри станет для меня родной и окончательной. Когда я перестану замечать, что мечты разлюблены, а желанья пережиты. Когда я просто научусь быть этим холодным, ясным пейзажем, по которому гуляет ветер, не встречая на своём пути никаких преград.