Святая любовь. Глава 26

                Неожиданная встреча
                Глава 26
Зима выдалась в этом году холодная и снежная. Дворники не успевали расчищать подъездные дорожки, приходилось начинать работу чуть свет, да ещё и подключать дворовых слуг в помощь.
 
Стоя у панорамного окна на втором этаже, Эгрим видел, как копошились бедолаги, перебрасывая мокрый тяжёлый снег по сторонам от дороги. Он невольно вздрагивал, представляя, как там холодно. Хотя, и в его дворце было не очень тепло, сквозняки так и гуляли, сколько не топи камины.
 
В такие дни молодому барину хотелось завернуться в шерстяной плед, подтянуть кресло с высокой спинкой поближе к огню и сидеть так с книжкой в руках с утра до ночи. Но не тут-то было. Многие дела требовали его живейшего участия.

Совсем недавно он приобрёл небольшое поместье, расположенное вблизи леса, на фоне живописной природы, и теперь колесил туда – обратно, пытаясь навести порядок, обустроить этот новый уголок побыстрее, чтобы переселиться и наслаждаться покоем.

Как вы уже поняли, он намеревался остаться недалеко от столицы, чтобы и жить в своё удовольствие, но и не отрываться от культурной жизни.
В своих мечтах он видел себя эдаким добрым хозяином, который и всё имеет, и никого не притесняет.
Поместье располагало обширными угодьями, сдаваемыми в аренду земледельцам, и должно приносить хороший доход.
 
Так жили многие обнищавшие дворяне. А для Эгрима это была возможность заняться новой деятельностью и забыть музыку, оперу, сцену.

Вот и сегодня он велел запрягать лошадей в сани, иначе не проехать, и собирался в поместье.
Старая Марта принесла согретую одежду и настаивала, чтобы он надел пару новых шерстяных носков, которые она недавно собственноручно связала. Эгрим улыбался и кивал благодарно своей доброй няньке.
 
Иногда он думал: «Что бы я делал без неё? Она мне, как мать, которую я никогда не знал». И дрожь пробивала его тело от одной мысли, что Марта уже очень старая, и все люди смертны.
А старушка, провожая его на день, два, а то и на неделю всё приговаривала, что хочет дожить до весны, чтобы поехать самой и посмотреть на загородный дом барина.
- Доживёшь, доживёшь, - обнимал он её, а она шептала молитву на добрую дорогу.

Лошади бойко бежали по наезженной колее, Эгрим дремал, закутанный в теплую шубу поверх зимнего пальто и подогреваемый под ногами жаровней с углями. Ему не было холодно, даже ветер, поднимавший стайки снежинок и швырявших их путнику в лицо, не досаждал, а только раззадоривал, вынуждая Эгрима прятаться поглубже в меховой воротник.
 
Вдруг кучер резко осадил лошадей. Эгрим дёрнулся вперёд и проснулся. Он хотел было встать, чтобы посмотреть, что случилось, но передумал, видя, что кучер уже побежал вперёд по дороге. Через минуту он вернулся и подошёл к барону.
- Что там, Ганс?
- Сани перевернулись, лошадь запуталась и упала, нужно бы помочь.
- Так помоги!

Ганс только этого и ждал, побежал обратно. Но любопытство взяло верх, не каждый день на дороге опрокидываются сани, и Эгрим вылез сам в колею и пошёл посмотреть.
К этому времени лошадь удалось выпрячь и сани поднять, кучера отряхивали шубы, покрывала и подушки, в которых ехала дама. А она сама переминалась с ноги на ногу поодаль, явно замёрзшая и расстроенная.
- Добрый день! – поклонился Эгрим даме.
- Здравствуйте, - ответила она, чуть показавшись из-под шубы.
- Разрешите спросить, чем я могу вам помочь? Вы замёрзли?
- Да. Но простите, мы не знакомы, - ответила женщина, дрожа от холода.
- Да. Это досадное упущение, так давайте познакомимся. Я – Эгрим фон Бок.
Он ещё раз поклонился.
- А я Гертруда цу  Шенбурн, дочь графа Вильгельма цу Шернбурна.
- Послушайте, Ваша Светлость, давайте сядем в мои сани, там есть жаровня, и Вы согреетесь. Могу также предложить вам горячего чаю. Идёмте.
Гертруда минуту колебалась, а потом согласилась.
- Ваша Светлость, - Эгрим протянул ей руку. Она вытащила из муфточки свою маленькую ручку в теплой перчатке и вложила в его ладонь.

Он поддерживал её под локоть и помог пройти по колее в свои сани.
Они сели, сначала она, затем он. Ганс закутал их потеплее и налил в кружку горячего чаю, которым снабдила их Марта в дорогу.
Гостья немного ослабила и отвернула шарф и воротник, и на Эгрима смотрели серые, как зимнее небо, глаза, а личико, обрамлённое волнистыми локонами, выглядело бледным, маленьким, кукольным. Гертруда оказалась молодой красавицей.
Пока она пила чай маленькими глоточками, молодой человек любовался её красотой, представляя себе всё остальное: тонкий стан, нежные бугорки грудей, белую высокую шею. Ему уже казалось, что он знает девушку давно, хотя видел её впервые.
 
Кучера закончили подготовку саней графини и топтались в стороне, что-то тихонько обсуждая.
Гертруда наконец-то отдала кружку Эгриму и заторопилась:
- Благодарю вас, барон за тепло и угощение, но нам пора ехать, чтобы успеть до темна добраться до дома.
- Да, конечно, - молодой человек быстро поднялся и подал ей руку.
Она тоже встала и вышла из саней. Он проводил девушку к её экипажу. Они поклонились слегка, Гертруда села, кучер завернул хозяйку, въёкнул на лошадей, и сани тронулись.
 
Эгрим проводил их взглядом, а затем вернулся к своей повозке, уселся и продолжил путь. Всю оставшуюся дорогу он думал о девушке, вспоминая её кукольное личико, нежные губы, приятную улыбку и обжигающий взгляд серых глаз. И почему-то от этих мыслей ему становилось теплее на душе.
 
Неделя в поместье пролетела в трудах и заботах, некогда было предаваться мечтам и размышлениям о женских прелестях.
 
И вот дорога домой в Вену, Эгрим снова в санях, лошади бегут бодрой рысцой.
На улице потеплело, никакого снегопада и сугробов на пути, даже по сторонам снег подтаял и потемнел. Почти как в преддверье весны, хотя и был только январь, и до весенних денёчков ещё плестись и плестись. И холода ещё будут и без вьюг не обойдёшься. Но сегодня погода баловала.

Молодой барин ехал и улыбался. Вот и место, где неделю назад сани опрокинулись, и где он познакомился с Гертрудой. В памяти всплыло кукольное бледное личико и маленькая ручка в перчатке.
«Приеду домой, узнаю о ней, кто такая, где сейчас? Может даже познакомимся поближе» – подумал Эгрим.
Что-то было в ней такое, что зацепило его, что-то таинственное.