Дональд Макларен Псалмы - единственные песни Сиона

ПСАЛМЫ - ЕДИНСТВЕННЫЕ ПЕСНИ СИОНА
Призыв к церквям в защиту этого Божьего установления

Дональд Макларен (Женева - Нью-Йорк,1840)

Слава, которой Бог удостаивается благодаря творениям природы, - это не случайность, а неизбежный результат, в полной мере обеспеченный неизгладимым отпечатком Его совершенств, которые Божественное вмешательство в сотворение мира оставило для этой цели во всем, что существует в царстве природы. В царстве благодати, в этой светлой сфере, озаренной искуплением, слава Всевышнего не зависит от случайностей, а безошибочно обеспечивается непосредственным вмешательством Бога в проявление и развитие Его совершенств в делах благодати. Все творения Его, созданные по Его образу и подобию, восхваляя Его, возвращают то, что получили, и отражают сияние, которое придает им Его совершенство. Все разумные создания должны воздавать хвалу Господу Саваофу за Его славу, явленную в сотворении мира, провидении и искуплении. Это вменяется в обязанность искупленным и должно быть их главной целью и занятием. «Этот народ Я образовал для Себя; они будут прославлять Меня».Воспевание Ему хвалы в словах, произносимых вслух, является важной частью богослужения, установленного Богом для Своей Церкви на земле. Его святое провидение ярко проявляется в том, что Он предусмотрел все необходимое для надлежащего и приемлемого исполнения этого великого долга. То, что Господь предусмотрел в Своей святой ревности, с которой Он всегда оберегает Свою хвалу, и ради цели, столь тесно связанной с Его славой в службах Его Церкви, должно цениться всеми и с благоговением использоваться для восхваления Его славы. Его последователи должны вдумчиво и внимательно задаваться вопросом: что из того, что Господь создал и установил для соблюдения обряда хвалы, можно использовать? Всем, кто читает Библию, известно, что Он даровал нам песни хвалы.
Мы предлагаем доказать, что псалмы, содержащиеся в Священном Писании, - это единственные хвалебные песнопения, которые Церковь имеет право исполнять в соответствии с прямым указанием Бога. Это предмет, который, исходя из его природы и важности, должен исследоваться строго в соответствии со здравыми протестантскими принципами, изложенными в Вестминстерском исповедании веры, 1.8. “Ветхий Завет на иврите и Новый Завет на греческом, будучи непосредственно вдохновлены Богом и благодаря Его исключительной заботе и провидению сохраненные в чистоте во все века, следовательно, являются подлинными; так что во всех религиозных спорах Церковь, в конечном счете, должна апеллировать к ним”.
Что бы ни определяло подлинное слово, это не может быть отменено ничем, разве что перевод этого текста может быть несовершенным. Какие бы доктрины или обязанности ни проповедовало подлинное слово Божье, они должны приниматься и исполняться в Церкви, где в обиходе используются только переводы. Если бы евреи продолжали говорить на своем родном языке и сейчас были бы частью христианской Церкви, в Священном Писании у них были бы хвалебные песни, которые они были бы обязаны петь, как их предки в древности (написано в 1839 г. - Пер.). Если бы все народы говорили на древнееврейском языке и продолжали говорить на нем до наших дней, то христианские народы имели бы вдохновенные хвалебные песни, которые они должны были бы исполнять в богослужении, на родном языке. Но поскольку существует множество языков, отличных от древнееврейского, необходимы переводы. Какова истинная и правильная цель перевода? Она заключается в том, чтобы просто перевести слово Божье с оригинала на другой язык. Его задача - не вносить никаких изменений, кроме языковых. Переводы не меняют установлений и привилегий, которые Бог даровал Своей Церкви. Какими они были до перевода, такими они остаются и после. Даруют ли нам оригинальные Священные Писания право и обязанность петь вдохновенные песни во славу Божью? Это должно быть четко указано в каждом переводе. Точно так же, если бы древнееврейский был нашим родным языком, то в этом случае подлинное Священное Писание представляло бы собой множество псалмов, собранных в одной книге, и все они были бы идеально приспособлены для того, чтобы мы воспевали хвалу Богу. Каждый перевод священных книг должен быть полезен для тех, на чей язык он сделан, то есть должен представлять собой перевод псалмов, подходящий для исполнения и имеющий такое же отношение к оригинальным псалмам, какое другие книги в переводе имеют к соответствующим книгам в оригинале. Церковь должна стремиться к тому, чтобы такой перевод псалмов существовал на всех языках, на которые переводится Священное Писание. Если бы это стало возможным, то на основании Божественного установления во всей Церкви воспевалось бы единство.
Эти предварительные замечания необходимы для того, чтобы избежать недопонимания и представить рассматриваемый вопрос в истинном свете. Они не касаются напрямую достоинств различных переводов Псалтири, но затрагивают принцип, на котором должен основываться любой перевод, поскольку напрямую связаны с тем, как мы должны использовать псалмы, содержащиеся в подлинных Священных Писаниях, - то, что предшествовало всем переводам. Вопрос о переводах будет легко решен, когда станет ясно, что эти псалмы были созданы для всеобщего и постоянного использования в качестве восхваления Бога. Мы надеемся, что нам удастся доказать, что они были даны их бесконечно мудрым Автором именно с этой целью, и надеемся, что наши читатели, которых мы особенно просим обратить внимание на этот вопрос, останутся довольны.
I. Книга Псалмов - это собрание псалмов, составленное по Божественному велению. Они были продиктованы Святым Духом святым людям, которые их сочинили. Все псалмы, вдохновенно написанные в разное время, в конце концов были собраны в одну книгу; ни один из них не был утерян, ни один не был добавлен. Эта книга, созданная по воле бесконечной мудрости, милосердия и истины, совершенна и целостна и идеально подходит для той цели, для которой она была задумана. Эти принципы, которые нельзя поставить под сомнение, не подвергая сомнению канонический авторитет самой книги, свидетельствуют о том, что это собрание священных гимнов, одобренное Самим Богом.
 Этот неоспоримый факт не ускользнет от внимания тех, кто изучает этот вопрос с непредвзятым стремлением узнать истину и прийти к практическим выводам, которые позволят им возносить хвалу с чистой совестью, не оскорбляя Бога: Он Сам даровал нам это собрание гимнов, и оно не содержит ошибок, несовершенств и несоответствий. Он не счел нужным доверить эту работу мудрости, благочестию или поэтическому таланту людей. Для того чтобы обеспечить Церковь средствами, которые всегда были необходимы для соблюдения обряда прославления, было задействовано человеческое участие. Но это участие полностью и безоговорочно подчинялось Духу и контролировалось Его волей и непогрешимым влиянием не только при составлении псалмов, но и при окончательной систематизации и объединении их в одну книгу. Они были процитированы нашим Господом в совокупности как “Псалмы” Лк.24:44; а также как “Книга Псалмов”, Лк. 20:42. То, что они были расположены в том же порядке, который они имеют сейчас, по отношению друг к другу, явствует из упоминания второго Псалма, Деян. 13:33.
Таким образом, эта книга содержит обильное и безупречное собрание псалмов, санкционированное высшим авторитетом. Мы должны рассматривать этот сборник как единое целое, которое должно быть сохранено в неприкосновенности, а каждый псалом в нем - как неотъемлемую и совершенную часть совершенного целого. Псалмодия, описанная в Священном Писании, - это не просто что-то, что люди могут петь по своему усмотрению. Не стоит думать, что псалмодия, описанная в Священном Писании, - это что-то кое-где и целиком нигде, что это работа, разбитая на фрагменты, разбросанная по разным версиям, гонимая всеми ветрами и волнами по бурному морю «обстоятельств», словно обломки затонувшего корабля. По-настоящему библейская псалмодия представлена только в каноническом сборнике псалмов. Вдохновенные псалмы, написанные в разное время разными людьми, в основном Давидом, изначально существовали отдельно друг от друга и не были связаны между собой. В конце концов они сами собой сложились в одну книгу. Тот факт, что Псалтирь представляет собой сборник и что этот сборник был составлен под непосредственным руководством Бога, напрямую связан с темой, которую мы рассматриваем.
Давайте применим этот подход ко всем существующим системам псалмопения и посмотрим, что получится. Соберем и изучим все сборники, используемые в различных конфессиях. Сколько из них согласуются с подлинным Священным Писанием? А сколько вообще не согласуются? Другие сборники, например парафразы из раздела «Псалмы», могут в целом соответствовать оригиналу, но в некоторых местах расходятся с ним. Однако, если рассматривать их как сборники, учитывая содержащиеся в них человеческие гимны, они далеки от того, чтобы соответствовать оригинальному собранию Священного Писания. Есть еще один скромный сборник, о котором хорошо отзываются там, где он хорошо известен. В лучшие времена им пользовались чаще и лучше, чем сейчас. Этот сборник называют «Старыми псалмами», «Псалмами Давида», «Псалмами из Священного Писания», «версией Роуза». Иногда благонамеренные люди называют его так по незнанию, а злонамеренные - с издевкой, неподобающим и порой даже непристойным образом. Его хвалили многие великие и добрые люди, но лучшая рекомендация - это он сам, ведь этот сборник почти дословно повторяет на английском языке то, что написано в оригинальном сборнике на иврите. Не является ли это, таким образом, чисто библейской псалмодией, признающей совершенство и действенность всего, что Господь сделал через вдохновленных Им людей, не только при написании псалмов, но и при составлении их сборника?
Мы не можем оставить без внимания этот аргумент, не упомянув о том, что те же положения, которые обеспечивали чистоту и целостность всей Библии как собрания священных книг, в полной мере применимы и к Книге Псалмов, чтобы сохранить ее в чистоте и целостности как собрание священных гимнов. Апокрифические книги не были включены ни в один вариант, как и апокрифические псалмы. Те же соображения, которые обязывали Церковь не включать апокрифические книги в Священное Писание, запрещали использовать их в Церкви вместо богодухновенных книг или наравне с ними*. Человеческое писание или предание могут быть свободны от явных ошибок, но, какими бы хорошими они ни были, они все равно не достигают того совершенства, которое дарует вдохновение, и потому совершенно не подходят для сферы, предназначенной исключительно для Божественного откровения. Предания, распространенные среди иудеев во времена Спасителя, не были включены в Священное Писание и даже не были записаны, но тем не менее они заняли место, которое принадлежало только писаному слову Божьему. Как такое могло произойти? Разве иудеи не признавали Божественную власть Священной книги? Так и было, но на практике они отрицали ее, исходя из того, как использовались эти традиции, с каким почтением к ним относились и какой авторитет им приписывали. Поэтому было сказано: «Вы делаете Слово Божие тщетным, соблюдая правила, установленные людьми». То, что они делали, следуя своим традициям, хотя и делали это якобы во славу Божью и, возможно, с большим рвением, было отвергнуто. «Напрасно они поклоняются Мне, уча учениям, заповедям человеческим». Матф. 15:9. Существует строгий запрет, действовавший во все времена, на то, чтобы человек прямо или косвенно добавлял что-либо к Слову Божьему или к какому-либо его аспекту.
Точно так же, как в древности евреям было совершенно запрещено каким бы то ни было прямым действием включать апокрифические, то есть не богодухновенные, гимны в каноническую Книгу псалмов, им было столь же запрещено делать это косвенно, вводя человеческие, то есть апокрифические, гимны в церковное богослужение, а также делать что-либо, что могло бы подразумевать, что такие тексты достойны того, чтобы их использовали вместо богодухновенных псалмов или ставили с ними на один уровень. То, что было в этом отношении незаконным тогда, до того, как был завершен объем вдохновенных текстов, должно быть столь же незаконным и сейчас, после того, как он доведен до совершенства. Если бы человеческие оды использовались для той цели, для которой были даны вдохновенные псалмы, это было бы недопустимо с точки зрения Бога: ни в коем случае нельзя было использовать их таким образом, не навлекая позора на канонический сборник псалмов. Те, кто приближается к Богу, встретят вопрос: «Кто потребовал этого от вас?» - и чистые сердцем, принося жертвы хвалы, захотят ответить на этот торжественный вопрос со спокойной совестью. Богослужения, претендующие на то, чтобы считаться актами поклонения, могут быть дорогостоящими и доставлять удовольствие тем, кто их проводит, но если они противоречат Божественному замыслу, то являются тщетными жертвами. Самый совершенный концерт человеческих голосов, самая сладостная мелодия, когда-либо звучавшая в храме Божьем, была бы оскорблением для Него, если бы она не согласовывалась с голосом Его власти и истины, говорящей в Его Слове.
Вся Библия, и только она, должна использоваться для той цели, для которой она была дана и для которой она была полностью подготовлена своим премудрым Автором, Господом и Богом. Если для той же цели используется какое-либо человеческое произведение, то это апокрифическое использование, хотя оно и не претендует на богодухновенность. И ровно настолько, насколько любое человеческое произведение используется в целях, подобающих только Слову Божьему, оно дискредитирует Слово Божье, фактически обвиняя его в недостаточности. Точно так же и Псалтирь, и только она, должна использоваться для той цели, для которой она была дана и для которой она была подобрана благодаря бесконечному разуму и безграничной милости Божьей. Если же для тех же целей используются человеческие гимны, то это уже апокрифическое использование. Никто не станет отрицать, что псалмы сначала были даны, а затем собраны в одну книгу для того, чтобы их исполняли во время общественного богослужения. Эта поэтическая книга, являющаяся неотъемлемой частью Писания, входит в свод правил веры и богослужения, обязательных для людей, и в этом качестве ее непреходящая значимость признается в Новом Завете. Но эта книга была создана и предназначена для особой цели - исполнения во время религиозного богослужения. Использование псалмов с этой целью не зависело от прихоти, мнения или вкуса богомольцев того времени, а было морально обязательным для них в соответствии с великим законом их Царя, Который требовал, чтобы они использовали каждый Его дар по назначению. Этот закон действует и по сей день.
II. В истории псалмопения есть важный факт, подтвержденный высшим авторитетом, который не подлежит сомнению: Церковь получила только одну Книгу или сборник псалмов, полностью и непосредственно от Самого Бога. Она является неотъемлемой частью слова Божьего, обращенного к людям, и единственным сборником, на котором стоит священный знак Его авторитета, - таким он был и таким останется. Эта почтенная и святая Псалтирь, сохранившая все свои первозданные достоинства, не тронутые временем, до сих пор хранится и всегда будет храниться в Божьих заповедях, переданных Его Церкви. Бог, Которому мы возносим хвалу, вложил ее в наши руки. Так не должны ли мы открывать ее в страхе перед Ним и петь из нее, воспевая Его и Его великую благость?
Когда эта книга была впервые дана людям, разве сам факт преподнесения столь драгоценного, уместного и своевременного дара не обязывал народ Божий с радостью принять его и использовать? Это по-прежнему Его дар, обладающий той же ценностью, занимающий то же место и имеющий ту же силу, что и прежде. И разве все это не свидетельствует о том, что Он желает, чтобы эти формы восхваления, созданные Им Самим, всегда использовались в Его поклонении? Все, что было сделано для установления псалмопения в Его Церкви, было делом рук Божьих. То, что Он сделал, было сделано хорошо и остается неизменным. Это был Божественный институт во всех отношениях. И он остается таковым, дойдя до нас без каких-либо изменений, внесенных его Божественным Основателем, Которому принадлежит мудрость, позволяющая понять, нужны ли какие-либо изменения или дополнения, и исключительное право вносить их в случае необходимости. Божественное провидение предопределило, что именно должно быть воспето, и Божественное установление определило, как именно. Никто в Церкви не вправе отменять ни малейшей детали установления, данного Господом, или отказываться от каких-либо средств или привилегий, которые Он счел нужным предоставить для содействия в Его богослужении. Если бы израильтяне в древности отказались петь псалмы, разве это не было бы бунтом? Разве современные церкви не грешат отступлением от Божественного установления в этой торжественной части богослужения, отвергая псалмы из Священного Писания, изменяя их, дополняя или заменяя человеческими стихами? То, что они делают, во многих отношениях в высшей степени неправильно.
Когда эта благородная «Книга восхвалений» была впервые завершена и передана Церкви, ничего лучшего нельзя было и желать. Каждый согласится, что в то время она не стала бы лучше, если бы из нее что-то убрали или что-то в нее добавили. Если бы старейшины и народ Израиля решили отложить принятие этой священной книги из-за суждений, которые могли сложиться у поэтов, не вдохновленных свыше, это было бы проявлением величайшего неуважения и неблагодарности по отношению к Богу. Как бы мы отреагировали, если бы увидели, что древняя Церковь, получив с небес богодухновенную книгу, отдала ее на пересмотр не богодухновенным поэтам, какими бы благочестивыми и прославленными они ни были? И что бы подумала древняя Церковь, если бы предвидела, что в последние дни церковь будет делать то же самое? Может ли совокупная мудрость мира улучшить то, что Бог сотворил совершенным? Природный гений Гомера в сочетании с пылким благочестием Давида не смог бы создать произведение, сравнимое с Псалтирью, которая, будучи адекватно переведена на язык Древней Греции, намного превзошла бы самые совершенные образцы греческой поэзии. Что же тогда представляет собой современная поэзия, как не своего рода подражание греческому образцу? И разве утонченный вкус, преобладающий в светском обществе, не формируется по большей части в соответствии с канонами, заимствованными из язычества? Можно ли допустить, чтобы поэзия или вкус этого мира, хоть и прикрывающиеся христианской оболочкой, вторгались в «дом Божий, который есть Церковь Бога живого», критиковали ее и диктовали верующим, что и как они должны воспевать в Его честь? Встреть врага  на пороге. Не поддавайся на его льстивые речи, не смущайся его насмешек, не отвлекайся на его показное великолепие и не трепещи перед его напыщенностью. Спроси прекрасную поэзию, которая утверждает, что так много сделала для восхваления церкви Божьей, откуда она пришла и откуда взяла свои хвастливые сокровища? И она изящно укажет не на Синай, или Сион, или любую другую гору, озаренную истиной истинного Бога, а на Парнас, гору Аполлона и муз, мнимый центр и вершину языческой литературы, и на поэтов, которые служили богам и пели в храмах и вокруг алтарей идолопоклонства. «Ты скажешь ему: удались отсюда». Ис. 30:22. Древняя церковная поэзия, подобно древнему солнцу на небесах, не имеет себе равных и сегодня так же озаряет своим благотворным светом благо людей и славу Божью, как и прежде.
Метрический перевод псалмов, о котором мы уже упоминали, во многом сохраняет своеобразную форму древнееврейской поэзии и с поразительной силой и простотой передает смысл оригинала. Учитывая высокую точность перевода, его стихотворная форма хороша. Если ее можно улучшить без ущерба для точности перевода, пусть это будет сделано. Если рассматривать книгу как есть, то это лучший сборник стихов на английском языке, то есть лучший сборник для религиозного поклонения и для бессмертных душ. При условии, что эта или новая версия, или любая другая версия была бы абсолютно безупречной, в точном соответствии с оригиналом, передавала бы смысл, весь смысл и ничего, кроме смысла, в том же порядке и связности, в каком он представлен в оригинале, разве она не была бы лучше любой другой поэтической книги, обладая достоинствами, дарованными ей Богом, даже несмотря на то, что она представлена в переводе? Разве она не была бы совершенной, как Псалтирь или Сборник гимнов? Разве этого недостаточно для Божьей Церкви? Почему бы и нет? Если так было на иврите для церкви когда-то, то почему бы не быть так на английском для Церкви сейчас? Если отбросить это, можно ли найти что-то лучшее взамен? Может ли человеческий гений создать что-то лучшее? Если не стоит отбрасывать все это, то почему стоит отбрасывать часть? Можно ли считать, что подражания, созданные людьми, лучше оригиналов, созданных Самим Господом? Как бы это выглядело, если бы кто-то стал публиковать подражания всей Библии, изменять ее, превращая из того, чем она была задумана Богом, в то, что, по мнению невежественного и слабого смертного, она должна собой представлять? И называть это подражанием? Если бы кто-то взялся за «Притчи Соломона» или Послание к Римлянам, переработал и переставил их, убрав что-то и добавив что-то другое, кто бы позволил так искажать священную книгу? И кто бы не осудил такое произведение, вместо того чтобы принять его и использовать вместо оригинала, подражанием которому оно якобы является? То, что неверно в таких мнимых подражаниях, относящихся к одной части Библии, должно быть неверно и в отношении другой части. То, что неуместно, даже кощунственно в прозе, не может быть правильным и религиозным в поэзии.
Для восхваления Господа необходимы заранее подготовленные формы прославления. Он не оставил свой возлюбленный Сион без установленных форм прославления. Он не просто повелел их подготовить - Он подготовил их Сам. Если мы откажемся от их использования, если мы решим, что они больше не имеют права занимать то место, которое когда-то занимали в возвышенных хвалах, возносящихся с земли на небеса, - кто тогда подготовит новые формы и скажет, опираясь на истину: «Господь повелел мне это сделать»? В Библии нет такого повеления, нет указаний для обычных служителей слова, нет обетования призвать людей, наделенных необходимыми дарами для этого. Апостолы не занимались подобной деятельностью. Также не похоже, чтобы по их указанию в церквях язычников появились новые псалмы, отличающиеся от тех, что долгое время использовались в Иерусалиме. Если бы псалмы из Священного Писания предназначались только для Ветхого Завета, то та часть богослужения, которую они когда-то украшали и обогащали, осталась бы пустой и безмолвной, и мы бы остались без правил и порядка, не зная, что петь. Но мы их не утратили и не лишились высокой привилегии воспевать «то, что изрек Святой Дух», в чем мы можем убедиться, исходя из того факта, что Бог дал одну,  и только одну Книгу псалмов, и не отнял ее у нас, что свидетельствует о Его воле, чтобы эта божественная Псалтирь использовалась - исключительно, повсеместно и постоянно - для восхваления Его.
III. Важное название этой книги является веским аргументом в пользу того, чтобы и дальше использовать ее в религиозных богослужениях. Господь наш назвал ее «Книгой псалмов», и впоследствии это название было утверждено на торжественном Соборе апостолов (Деян. 1:20). Название, используемое для обозначения этой части Священного Писания, признало и закрепило ее неразрывную связь с церковными песнопениями, поскольку оно соответствует содержанию этой книги, отражая не только ее поэтическую структуру и соответствие музыке, но и Божественное происхождение, духовную природу и религиозное предназначение. Это следует понимать как намек на то, что по Его воле песни должны быть псалмами в нашем понимании и в нашем использовании, и что только эти псалмы и никакие другие следует петь во время богослужения. Аналогичное значение имеет название этой книги на иврите - Сефер техилим, то есть «Книга гимнов» или «Книга восхвалений», которое ясно указывает на то, что священная книга с таким названием или содержащиеся в ней предписания предназначены для восхваления Бога. Это лучшие из когда-либо написанных гимнов, и воля Божья в том, чтобы в Его богослужении воспевались лучшие из них во славу Его великого и святого имени. Произведения, которые по своему замыслу и структуре были созданы по Божественному вдохновению, должны быть совершенными и возвышаться над лучшими из человеческих творений. Никто не утверждает, что под Ветхим Заветом были разрешены какие-либо гимны, кроме тех, что были в Ветхом Завете. Так почему же в эпоху Нового Завета их следует отвергнуть и предпочесть Божественным гимнам человеческие, заменив ими прежние? Кто-нибудь скажет, что гимны, сочиненные людьми, не вдохновленными свыше, в нынешнюю эпоху, лучше гимнов и псалмов, данных в древности по вдохновению Божьему? Если они не лучше, то почему им следует отдавать предпочтение? Почему нелицензированным подражаниям позволено занимать их место? Лучше ли они оригиналов? Древняя каноническая псалмодия подходит для современной Церкви; если бы это было не так, если бы требовалась более совершенная форма, то мы бы об этом знали. Но даже если предположить, что нужны были более совершенные псалмы и гимны, чем те, которые, вне всяких сомнений, пелись Церковью на протяжении многих сотен лет, вплоть до всего периода земного служения нашего Спасителя, - даже в этом случае мы можем с уверенностью заключить, что для создания прекрасных псалмов, которые использовались в то время, требовалось вдохновение, а значит, для создания более совершенных псалмов требовалось бы не меньшее вдохновение.
IV. То, что Псалмы были созданы для того, чтобы их пели, следует из описательного имени или эпитета, применяемого к Давиду, который написал большинство из них. Его называют, особенно из-за его характера вдохновенного автора, “сладостным псалмопевцем Израиля”. 2 Цар. 23:1.
Не случайно его называли Псалмопевцем Израиля. Это не было бессмысленным титулом. Из простого подобострастия или в угоду общепринятой практике люди могут присваивать почетные титулы своим согражданам, которые сами по себе не соответствуют значению этих титулов. Но Господь в Священном Писании не давал людям имен, не соответствующих истине и здравому смыслу. Титул «Псалмопевец Израиля», присвоенный Давиду как вдохновенному писателю, был вполне заслужен и указывал на его выдающуюся роль, превосходство написанных им псалмов и то, что они были созданы для особой общины, для которой и были предназначены. Его особой задачей было под непосредственным руководством Бога создавать подходящие псалмы для Божьего народа, Церкви: «Дух Божий говорил во мне, и слово Его было у меня на устах». Говоря от Духа, он по Божественному предназначению выступал в роли псалмопевца для всей Церкви. Ибо термин «Израиль», обозначающий тех, для кого были написаны псалмы Давида, не относился к потомкам Иакова как нации: и хотя он охватывало их, поскольку они составляли видимую церковь до тех пор, пока не была разрушена разделяющая стена, все же его значение распространялось дальше, на Церковь всех последующих эпох, в той же широте значения, которую термин “Израиль” имеет в Пс. 22: 3: “О, ты, обитающий в славословиях Израиля”; и в Гал. 6: 16: “И тем, которые поступают по этому правилу, мир им и милость и Израилю Божьему”. Что касается должности и служения псалмопевца. что касается всей Церкви, неизбежен вывод, что на всей Церкви постоянно лежит моральное обязательство использовать его псалмы в религиозном богослужении, псалмы, в которых собраны все похвалы от ее имени, поскольку мы убедились, что они были даны по вдохновению Божьему, что обеспечило им все необходимое превосходство и совершенную, неувядающую пригодность для священной цели, для которой они были даны.
В этом вопросе нам следует быть осторожными, чтобы не оказаться виновными в том, что мы ограничиваем Святейшего Израилева, устанавливая границы, которых Он не устанавливал, для Своего Израиля и Его заповедей для Израиля, или ограничивая гору Синай тем, что Господь приготовил для горы Сион и города живого Бога, небесного Иерусалима, который является матерью для всех нас. Особое служение Моисея в Синайском законодательстве отличалось от служения Псалмопевца и пророков. Закон, данный Моисеем, представлял собой свод обрядов, которые сохранялись до тех пор, пока не были упразднены Христом. Пока действовал обрядовый закон, его авторитет, разумеется, признавался, а соблюдение его предписаний поощрялось теми святыми мужами, которые говорили, движимые Святым Духом. Появляясь один за другим после Моисея, они обнаруживали, что этот закон существует, а также что установлены богослужение и поклонение, которых он требовал. Они не имели права противоречить ему или пренебрегать им, и, говоря о грядущих благах, они, естественно, использовали язык закона Левитского, поскольку это был главный инструмент, с помощью которого людям давалось знание об обетованном Христе.
Этот закон, как облако прообразов и церемоний, отбрасывал тень на псалмы и пророчества. Но эта тень исчезла, когда само облако рассеялось во Христе. Отмена ритуального закона не лишила Моисея авторитета пророка и историка. Она не изменила отношения Псалмопевца и других пророков к Церкви. Любые возражения против дальнейшего использования богодухновенных Псалмов, основанные на содержащихся в них ссылках на церемониальный закон - любые возражения такого рода; против того, что древний псалмопевец является псалмопевцем новозаветной Церкви, если бы они были хорошо обоснованы, были бы одинаково сильны против того, чтобы он пользовался авторитетом сейчас, в его пророческом характере; это отбросило бы Писания всех пророков как не подходящие для места в правиле веры, которое сейчас является обязательным для Церкви, поскольку все они признавали обязательства всего ритуального закона в то время, в которое они жили; и они часто упоминали ряд обязанностей и привилегий в связи с людьми, местами, временем и вещами, которые больше не являются священными или типичными. Действительно, ложные рассуждения, которые иногда приводят в качестве аргумента против псалмов, если бы их удалось доказать, исключили бы из Нового Завета все, что было в Ветхом Завете, и не оставили бы от «оливкового дерева», на котором привиты верующие из язычников, ни ветвей, ни «корня».
Мы думаем, что каждому, кто внимательно рассмотрит это официальное имя Давида в том месте, где оно встречается, придет в голову, что его богодухновенность неразрывно связана с тем, что он был псалмопевцем Израиля. Он был пророком и, как и другие пророки, “служил нам” (1 Пет. 1:12). Но он отличался от других пророков тем, что был псалмопевцем Израиля, то есть был полностью уполномочен и имел право сочинять [писать] священные песнопения для поклоняющихся Богу. Его сочинения, как пророчества, всегда должны сохранять свой характер и статус пророчеств, а те же сочинения, как псалмы, всегда должны сохранять свой характер и статус псалмов. Мы не вправе считать их псалмами в большей степени, чем пророчествами. В обоих случаях отказ от их использования одинаково и совершенно неоправдан. Вдохновенный Давид лишен своего предназначения; он не является ни Псалмопевцем Израиля, ни кем-либо из тех, кто позволяет человеческим гимнам вытеснять его. По их мнению, он не является прекрасным Псалмопевцем, когда они предпочитают человеческие сочинения его святым и совершенным одам.
V. Псалмы, содержащиеся в канонической Книге псалмов, или Псалтири, исполнялись во время богослужений в ветхозаветную эпоху. Так, во времена Давида их пели во время ежедневной службы в скинии. 1 Пар. 16:4; 7:23-30. При освящении храма, построенного Соломоном, левиты восхваляли Бога словами 136-го псалма, говоря: “Ибо Он благ, ибо милость Его пребывает вовеки”; это псалом, хорошо приспособленный к этому величественному и торжественному событию. У Езекии записано, что, восстанавливая поклонение Богу, от которого произошел большой отход в царствование Ахаза, “Он делал угодное в очах Господних, согласно всему, что делал Давид, его отец”. 2 Пар.. 29:2. «И поставил левитов в доме Господнем с кимвалами, псалтирями и гуслями, по повелению Давида, Гада, пророка царя, и Нафана, пророка: ибо так повелел Господь через пророков Своих». ст. 25. «И когда началось всесожжение, началась песнь Господу». ст. 27. «Кроме того, царь Езекия и князья приказали левитам воспевать Господа словами Давида и Асафа-пророка. И они воспевали с радостью, склоняя головы и поклоняясь», -  ст.30. Обязанностью левитов по-прежнему было следить за этой частью общественного богослужения в храме; “восхвалять и благодарить, согласно заповеди Давида, человека Божьего” (Неем. 12:24). Порядок, установленный Давидом по указанию Бога, возложившего эту конкретную работу на левитов, соответствовал первоначальному посвящению этого колена на служение святилищу. Решения, принятые им в этом вопросе, лишь воплотили в жизнь замысел и закон об отделении левитов от других колен. Когда этот закон утратил силу, вместе с ним прекратили действовать и обязанности и привилегии левитов, основанные на этом законе. Прекратилось их посредничество и надзор за богослужением, в ходе которого псалмы исполнялись во славу Бога, но из этого не следует, что псалмы больше не могут использоваться для тех же целей.
Правила и порядок проведения этой части общественного богослужения, в частности использование богатой и разнообразной инструментальной музыки в сочетании с вокальными песнопениями, соответствовали этой экономии внешних и впечатляющих атрибутов и гармонировали с пышным ритуалом, установленным на Синае и признанным Господом наилучшим для того состояния Церкви. С отменой Моисеева закона все, что было с ним связано или проистекало из него, прекратило свое существование. Таким образом, инструментальная музыка больше не является оправданной, уместной или полезной, а также, как показал Давид, применимой на практике**. Но из того, что псалмы в древности использовались в храмовом богослужении в манере, которая больше не предписывается, не следует, что псалмы вообще не следует использовать как хвалебные песни Господу. Многие нравственные обязанности, которые необходимо выполнять постоянно, по закону исполнялись в торжественной форме. Все богослужения совершались в ритуальном ключе. Но если то, что когда-то было законным, теперь незаконно, следует ли из этого, что эти обряды необязательны или что Богу не нужно поклоняться? Так, псалмы в древности исполнялись в ритуальном ключе; но следует ли из того, что такой способ их пения отменен, что, следовательно, псалмы никоим образом не могут и не должны воспеваться во славу Бога? Ни в коем случае; Такой вывод не может быть сделан справедливо. Прекращение инструментальной музыки не лишает законной силы притязания богодухновенных псалмов на вечное использование в Церкви.
Этих замечаний может быть достаточно, чтобы ответить на возражение, связанное со старинными музыкальными инструментами, и убедить тех, кто его выдвигает, в том, что в их игре на арфах Давида нет ни смысла, ни благочестия, в отличие от псалмов, которые он воспевал по вдохновению Святого Духа. Многие из тех, кто громче всех возражает против этого, обвиняются в неискренности в своих аргументах или непоследовательности на практике: они одобряют использование инструментальной музыки во время богослужений и отстаивают эту точку зрения, ссылаясь на древние примеры, но в то же время отвергают псалмы из Священного Писания. Они не могут защититься от обвинений в явной непоследовательности, не признав при этом свою неискренность, поскольку на практике допускают, что между музыкальными инструментами и вдохновенными псалмами нет неразрывной связи, а на самом деле ее и нет. Таким образом, их главная ошибка заключается в том, что они приносят в Церковь то, что следовало бы оставить за ее пределами, и не приносят того, что следовало бы принести и сохранить.
Из жалобных и трогательных слов 136-го псалма видно, что исполнение псалмов в религиозных целях не ограничивалось храмом или избранными певцами, что эти песни Господу были общим достоянием Его народа и широко использовались на Его земле. Израильтяне, находившиеся в плену, собирались на религиозные собрания в уединенных местах у рек Вавилона при обстоятельствах, слишком унизительных и печальных для того, чтобы они могли возликовать, как привыкли их уста и сердца на священных собраниях в их далекой и ныне опустевшей земле. Они повесили свои арфы на ивы. Причиной этого был не какой-то запрет, из-за которого они не могли петь священные песни, а плачевное состояние Сиона и многочисленные страдания, которые делали это неуместным и несвоевременным. Их сердца были слишком печальны, чтобы петь в чужой стране так, как они привыкли петь на своей святой земле, и они были слишком освящены перенесенными страданиями, чтобы осквернять песни Господни ради угождения своим мирским и презренным хозяевам.
Тот факт, что каноническая книга Псалмов на протяжении многих веков пользовалась одобрением Церкви, должен иметь вес в глазах каждого. У нас нет никаких свидетельств того, что в Церкви когда-либо использовались произведения, не вдохновленные свыше, или что в течение длительного периода, предшествовавшего закрытию Божественного откровения и продолжавшегося до его окончания, использовались какие-либо произведения, кроме тех, что содержатся в Книге Псалмов. Церковь Ветхого Завета была обязана поклоняться Богу, воспевая Ему хвалу, как и нынешняя Церковь. И если кто-то возьмется доказать, что молитвенное пение является установленной и неотъемлемой частью богослужения, он приведет в пример заповеди, предписывающие эту обязанность тем, кто жил в те времена. Эта обязанность была не только обязательной, но и подкреплялась собранием священных поэтических произведений, полученных от Бога для использования в этой части богослужения, и в Церкви, безусловно, использовали их для этой цели. То, что эти люди делали, не было идолопоклонством. Должно быть, у них были достаточные основания для того, что они делали, данные им свыше, потому что их действия были одобрены. Даже если бы мы не нашли в то время явного и недвусмысленного повеления, предписывающего и ограничивающего поклонение Богу псалмами из Священного Писания, мы могли бы, исходя из того, что Бог одобрял эту практику, сделать вывод, что пение этих псалмов было установлено Богом. Точно так же мы доказываем перенос субботы на первый день недели, опираясь на пример и прецедент апостолов, а также Божественное установление жертвоприношений, опираясь на одобренную практику ранних последователей Бога.
Таким образом, существовало предписание о том, что следует петь во время богослужений, основанное на Божественной власти и обязательное для всей видимой Церкви. Что было в этом отношении, то есть сейчас. Там, где это священное предписание действовало в былые века, оно действует и по сей день. Оно по-прежнему в силе. Его красота не померкла. Оно по-прежнему богато. Потребность в нем сохраняется. То, что оно когда-то требовало, оно требует и сейчас. Его незыблемая основа - власть Бога - остается неизменной и распространяется везде, где существует Церковь или где упоминается Библия. Налагаемые ею обязательства столь же вечны и всеобъемлющи. В этом таинстве нет ничего, что могло бы привести к его исчезновению, - ничего, что могло бы ограничить его действие, - ничего, что зависело бы от других таинств временного характера, - ничего, что могло бы привести к его прекращению вместе с ними. Псалтирь достигла своего совершенства спустя много времени после того, как был установлен иудейский ритуал, и она по-прежнему совершенна и выполняет свою функцию, несмотря на исчезновение этого ритуала. Исчезновение теней проясняет суть псалмов и раскрывает их истинный смысл. Исполнение пророчеств о Христе, которыми изобилует эта книга, придает ей новую, непреходящую - и, не побоимся этого слова, чарующую - ценность, являясь печатью, подтверждающей ее истинность, и ключом, открывающим ее сокровища.
VI. Неоднократно давалось прямое указание поклоняться Богу, исполняя вдохновенные псалмы из Книги псалмов. Мы надеемся, что наши читатели будут терпеливо следовать за нами, чтобы понять, на каком основании мы делаем это утверждение.
Давайте обратимся к самой книге, в которой мы найдем не только общие указания о том, как сделать восхваление частью богослужения, но и особые, ограничительные указания относительно того, что следует использовать для восхваления Бога. «Воспойте Господу песнь новую», Пс. 80:2. Не сочиняйте ее, а возьмите в уста, чтобы вознести Богу. Жертва хвалы: «Приступим к Нему с благодарением и воспоем Ему песнь», Пс. 94:2. Здесь необходимо задаться вопросом: что такое псалом? Мы не будем приводить различные и порой расплывчатые мнения ученых мужей на этот счет, а также не будем говорить о Mismor, [Псалме], встречающемся в названиях некоторых псалмов и нигде более. Но что означает Зимра, встречающаяся в псалмах и других частях Священного Писания, а также в приведенных выше отрывках, правильно переведенных как «псалом»?В результате тщательного изучения мы осмелимся утверждать, что это слово обозначает тщательно подобранное поэтическое произведение, вдохновленное Богом, которое поется во славу Его. Оно обозначает не что иное, как поэзию, созданную Богом, которую Он приспособил для восхваления и довел до совершенства. Это слово не является синонимом шира [песни], и эти два слова не используются как взаимозаменяемые, хотя в нашем переводе это различие не совсем сохранено. Шир имеет широкий спектр значений. Это применимо к обычным песням: “И я заставлю умолкнуть шум твоих песен”. Иез. 26: 13. “Таков тот, кто поет песни с тяжелым сердцем”, Притч. 25: 20; это применимо к глупым песням, “чем человеку слушать песни глупцов”, Еккл. 7.5; и это применимо к похотливым песням, исполняемым под привлекательную музыку: “Возьми арфу, пройдись по городу, блудница, напевай сладкие мелодии, пой много песен”. Ис. 23: 16. В таких случаях, в такой связи и с таким значением, Зимра никогда не встречается. Это слово употребляется только в священной поэзии, в песнопениях Господу. Если мы можем, как и должны были бы, судить по тому, как это слово используется богодухновенными писателями, очевидно, что они придавали ему особое и священное значение и всегда тщательно приберегали его для очень святого места в своих писаниях. Таким образом, оно используется Моисеем по отношению к Господу: “Господь - моя сила и псалом”; Исх. 15: 2; Автор моей силы и псалма. То же самое говорит Давид в Пс. 117:14 и Исаия в 12:2, произнося пророчество, относящееся к Новому Завету, в котором новообращенные из числа иудеев призываются восхвалять Господа. «Господь Иегова - сила моя и псалом,» - так следует переводить слово «песнь».Это слово используется именно в таком значении, потому что оно является отличительным и подходящим названием для тех божественных поэм, которые Бог предназначил для восхваления. Соответственно, это не встречается в отрывках, подобных следующим: “И теперь я - их песнь”, Иов 30: 9: “Я был песнью пьяниц”, Пс. 69: 12: “Я был их песнью весь день”, Плач. 3: 14: “Ты для них как прелестная песнь человека, обладающего приятным голосом и умеющего хорошо играть на музыкальном инструменте”, Иез. 33: 32. В последнем отрывке о песне и музыке, как вокальной, так и инструментальной, говорится в самых восторженных выражениях. Поэтому мы, естественно, ожидали бы встретить в тексте слово, которое мы рассматриваем, если бы оно было просто более сильным синонимом shir или просто обозначало бы музыкальную мелодию. На самом деле то, что называлось псалмом, получило такое название не из-за какой-либо связи с инструментальной музыкой, а из-за присущих ему свойств, не зависящих от музыки. Свое особое значение это слово приобрело в глубокой древности, когда наука о музыке у евреев находилась в сравнительно зачаточном состоянии. В описаниях усовершенствований, которые Давид впоследствии внес в эту науку и которые он привнес в богослужение, это слово не встречается. Служба, которую он назначил, была “службой пения”, 1 Пар. 6:31; а инструменты, которые он изобрел, повсюду называются “инструментами пения”, или, как это в переводе, “музыкой”. Там, где Езекия говорит о пении священных од во время общественного богослужения в связи с инструментальной музыкой, это слово не встречается; Ис. 38:20. Таким образом, мы приходим к выводу, что то, что называлось псалмом, получило свое название по праву, данному ему Божественным Автором, и что такое название не зависело от каких-либо временных факторов, связанных с использованием псалмов в Ветхом Завете.
Это название, «зимра», «псалом», относится только к тому сочинению, которое получило свое предназначение для восхваления, поэтическую структуру, содержание, а следовательно, совершенство и авторитет непосредственно от Божественного вдохновения. В дополнение к уже приведенным отрывкам, доказывающим это, обратимся к следующему: «Никто не скажет: где Бог, сотворивший меня, дающий мне песни в ночи?» Иов 35:10. В те времена, когда жил Иов, это название относилось к священной поэзии, которую Бог даровал для поклонения, подобно тому, как Он даровал видения, наставляющие в ночное время. «Заповеди Твои - псалмы мои», или, буквально, «Псалмы - это Твои заповеди в доме моего странствия»; Пс. 118:54. Было бы упущением с точки зрения текста и контекста предположить, что Давид говорит о том, что он сочинял псалмы, имея в виду, что при написании псалмов он руководствовался уставами Господа. В этом вопросе он не был предоставлен самому себе. Его псалмы - важная часть того, что, по словам апостола, «пришло не в давние времена по воле человека, но святые мужи Божии говорили, будучи движимы Святым Духом». Имея такое высокое происхождение, благочестивый Давид вполне мог сказать о них: «Это для меня - уставы Твои». Бог говорит уставами Своими, как и в псалмах. Его святая и грозная власть проявляется в уставах Его, как и в псалмах. Они установлены Богом, являются частью жизненного уклада и обязательны для исполнения. Это свойство присуще псалмам и является следствием их богодухновенности. Оно не может быть присуще человеческому стихотворению, а значит, ни одно такое стихотворение не может быть псалмом и не может называться так в соответствии с истинным библейским значением этого слова.
Все плоды полного вдохновения Давида, о которых говорится в Священном Писании, или его стихи, которые высоко превозносятся за непосредственное участие Святого Духа, называются псалмами. «Помазанник Божий Иакова, сладкогласный псалмопевец» или (как сказано в оригинале) «приятный в псалмах Израилю» - сказал: «Дух Господень говорил во мне, и слово Его было на языке моем». 2 Цар. 23:1. Дух говорил в нем устами псалмопевца и диктовал не только мысли, но и сам язык, на котором эти мысли выражались. «Слово Его было на языке моем». Слова, которые псалмопевец продиктовал [написал], были не его собственными, а словами Христа, Господа, говорившего в нем через Святого Духа. Таким образом, псалмы были полностью богодухновенными. Это было необходимым условием для того, чтобы они стали псалмами. Это придало им святую красоту, восхитительное совершенство, духовную, пикантную сладость, которые им присущи. Все, чему недостает вдохновения, все, что не является словом Христовым, - не псалмы, хотя из этого не следует, что все, что истинно и по праву является словом Христовым, - это псалмы. Все пророчества - это Священное Писание, но не все Писание - это пророчества.
Можно спросить: как нам понять, какие части Божественного слова считать псалмами? Мы не должны быть в убытке в этом отношении, как если бы были предоставлены сами себе. Когда-то они были собраны в одну книгу, составленную по Божественному указанию, и Он, имеющий понимание во всех вещах и власть над всеми вещами, на слуху у всей Своей Церкви до последних веков назвал эту книгу “Книгой Псалмов”. Мы должны быть этим довольны.
Это слово встречается во многих местах, и у него всегда одно конкретное значение, которое четко прослеживается в нем самом и в контексте, в котором оно используется. Это то, что уже установлено, не может быть опровергнуто или скрыто, даже если найдутся один или два отрывка, в которых это слово может иметь несколько иное значение, как, например, в следующем, единственном известном нам отрывке. «Уйми шум песней твоих, ибо я не хочу слышать звуков гуслей твоих». Амос 5:23. В данном случае это слово переводится как «мелодия», но, насколько нам известно, оно никогда не обозначало просто музыкальную мелодию или игру на инструменте, о которой говорится в другом контексте, Ис. 14:11. Кроме того, в последнем предложении приводится причина того, что требовалось в первом предложении стиха. «Уберите от Меня, ибо Я не хочу слышать». Им было запрещено приносить то, что Бог не хотел принимать из-за их порочности. То, что они должны были от Него забрать, было как раз тем, чего Он не хотел слышать. Значит, в последнем предложении должно быть что-то, соответствующее шуму песен в первом. Что же это было? Не просто мелодия, издаваемая музыкальными инструментами. В сочетании с этими звуками должно было звучать и пение со словами. Это не подразумевается, а выражено, и выражено словом, которое представляло эту часть богослужения в самом священном виде, напоминая о сакральной природе и значении их песен. Это слово, очевидно, означает псалмы или, по крайней мере, богослужение или исполнение псалмов в сочетании с инструментальной музыкой: «Я не хочу слышать даже псалмопения твоих гуслей». Когда это слово следует за другим, обозначающим песнь или благодарственную молитву, оно находится с ним в тех же отношениях, что и глагол, соответствующий первому слову, с глаголом, соответствующим второму, - оно ограничивает и как бы посвящает его значение Богу и Его восхвалению. Таким образом, оно используется в Ис. 51:3, где вместо обозначения мелодичной музыки имеет свое обычное значение, как и в Пс. 98:5, где та же фраза переводится как «глас псалма».
Тот, кто изучит приведенные выше отрывки, поймет, что слово, переведенное как «псалом», в том значении, в котором оно использовалось святым проповедником, обозначало вдохновенное сочинение, предназначенное для восхваления. Поэтому подобные сочинения, собранные в одной книге Священного Писания, с полным правом назывались псалмами. Все они подпадали под общее название «песни», поскольку их следовало петь. Но само по себе это название не отличало их от других песен, поэтому требовалось что-то дополнительное, чтобы выделить их среди прочих. Соответственно, они назывались «Песни Господни», 1 Пар. 25:7, «Песни Сиона», Пс. 126:4, «Песни хвалебные», Неем. 12:46, «Песни Храма», Амос. 8:3. Однако у них было и собственное название - псалмы, которое относилось только к ним.
В Священном Писании есть указание на то, что Бог желает, чтобы во время богослужения исполнялись только псалмы. К общему повелению «Пойте Богу» добавляется особое указание о том, что именно следует петь: «Возьмите псалом». Поэтому, когда мы призываемся «предстать пред Ним с благодарением», нам дается указание, как это сделать: «и воспойте Ему песнь». Воспойте Господу на гуслях, на гуслях и в псалмах. Пс. 98:5. Слово, переведенное как «воспойте», , означает «петь псалмы» или, как здесь поясняется, «упражнять голос» в пении слов «псалма». Таким образом, этот стих переводится так: «Воспойте Ему, воспойте псалмы». Пс. 104:2. 1 Пар. 16:25. 16:9. Два глагола в этом стихе, Shor, в первом предложении, от которого происходит Shir, «песня», и Zamar, во втором предложении, от которого происходит Zimra, «псалом», не являются синонимами, то есть они не настолько близки по значению, чтобы священные авторы могли использовать один из них вместо другого. Второй глагол имеет определенное священное значение, которого нет у первого. Это видно по тому, как используются эти два слова. Ведь
1. Шор применяется в обычном пении, а Замар - никогда.
2. Первое применяется при исполнении произведений, написанных людьми, а второе - только при исполнении того, что ниспослано свыше.
3. Первое применяется при восхвалении людей, а второе - только при восхвалении Бога.
4. Первое и другие общие понятия с аналогичным значением встречаются в следующих отрывках: «Воспойте, горы, воспойте, леса, и все деревья в них». Ис. 44:23. «Тогда зашумят деревья в лесу». 1 Пар. 16:33. «И долины воспоют». Пс. 64:13. “Хвалите Его, солнце и луну, о, хвалите Его, все вы, звезды света”. Пс. 148: 3. Последнее никогда так не употребляется. Оно всегда адресовано людям, как выразителям действия, которое оно выражает, или утверждается о них; и о действии, подобающем только людям.
Таким образом, это слово имеет собственное значение и занимает в языке место, которое не может занять никакое другое слово. В сочетании с Shor оно используется не для повторения одной и той же мысли, а для уточнения смысла предыдущего слова. Shor, «петь», само по себе наводит на мысль о пении песен, но без какого-либо уточняющего выражения ничего не говорит о характере или назначении этих песен. Zamar, «петь псалмы», наводит на мысль о пении вдохновенных произведений во славу Божию. Имея такое конкретное значение, оно во многих случаях используется в сочетании с предыдущим и другими общими терминами, обозначающими восхваление, чтобы ограничить и конкретизировать их значение и показать, как их следует понимать, когда речь идет о Божественном восхвалении. То, что Бог соединил воедино, не должен разъединять никто - ни в толковании Писания, ни на практике. Кто-то может возразить, что, по его мнению, заповедь петь псалмы существует, но при этом добавить: «Мы не обязаны следовать этой заповеди, ведь есть и другие общие заповеди, выраженные в терминах, которые дают нам больше свободы». На это мы отвечаем, что все заповеди, относящиеся к одному и тому же долгу, следует рассматривать как взаимосвязанные части единого закона. И если одна часть закона требует от нас петь псалмы, то было бы слишком категорично утверждать, что другая часть позволяет не делать этого. Кроме того, все общие заповеди на эту тему становятся частными и ограниченными, если к ним прилагается заповедь с конкретным и определённым смыслом. Это делается так часто, что можно считать установленным правилом: не следует давать никаких толкований этим общим терминам и делать никаких выводов на их основе, не принимая во внимание ограничения, налагаемые на них, и ясные пояснения, которые дают священные авторы, использующие Замар в контексте, соответствующем этой цели. В дополнение к уже приведенным примерам мы приведем еще несколько, в которых мы по-прежнему будем переводить слово так, как того требует его особое значение:
Пойте Богу, пойте имени Его. Пс. 67:4.
Пойте Богу, народы, пойте Господу. Ст. 32.
Я буду петь, да, я буду воспевать Господа. Пс. 27:6.
Так будем же петь и воспевать силу Твою. Пс. 21:13.
Сердце мое твердо; я буду петь и воспевать псалмы. Пс. 57:7; 108:1.
Буду воспевать Тебя, Боже, на гуслях и десятиструнном инструменте буду воспевать Тебе псалмы. Пс. 143:9.
Я, я буду петь Господу; я буду петь псалмы Господу Богу Израиля. Суд. 5:3. Этот отрывок доказывает, что такая манера выражения была распространена с очень давних времен и, конечно, не связана с тем, как эта часть богослужения проводилась в соответствии с правилами, установленными Давидом.
В приведенных выше отрывках в первом предложении каждого абзаца используется Shor. Само по себе это слово имеет широкое значение и применимо ко всем видам пения. Но когда оно используется для обозначения богослужебного пения, оно отделяется от общего употребления и приобретает священный смысл, а его значение ограничивается пением псалмов благодаря добавленному пояснительному слову Zamar, которое в том же значении и с той же целью присоединяется к другим общим терминам, обозначающим восхваление, как в следующих отрывках:
“Я буду восхвалять Тебя всем сердцем моим; пред богами я буду петь Тебе псалмы”. Пс. 138:1.
“Поэтому я дам. благодаря Тебя, Господи, среди народов, и будут петь псалмы имени Твоему”. Пс. 18:49.
“Я буду восхвалять Господа по правде Его и буду петь псалмы имени Господа Всевышнего”. Пс. 7:17.
«Буду славить Тебя, Господи, среди народа. Буду петь Тебе псалмы среди народов». Пс. 56:9
«Славь Господа, душа моя. Пока я живу, я буду славить Господа; буду петь псалмы Богу моему, пока существую». Пс. 145:2.
«Хорошо хвалить Господа и петь имени Твоему, Всевышний». Пс. 91:1.
«Славьте Господа, ибо хорошо петь псалмы, ибо это приятно, и хвала приятна». Пс. 146:1.
Можно привести и другие отрывки, построенные по тому же принципу, что и приведенные выше. Но и этих достаточно, чтобы показать, что в данном контексте слово определяет то, что в противном случае можно было бы лишь предположить, и выражает то, что в противном случае можно было бы лишь подразумевать. Например, в выражении «Я буду петь» ничего не говорится о том, что или кому он будет петь, но оба этих момента проясняются, когда добавляется: «Я буду петь псалмы». Опять же, когда говорится: «Доколе я буду жить, я буду славить Господа», можно с уверенностью утверждать, что речь идет о гимнах или восхвалениях, написанных святыми людьми для этой цели. Но когда добавляется: «Буду петь Господу песнь, пока живу», - тут уже нет места спорам и сомнениям.
Давайте остановимся и поразмышляем над этим. Мы увидели, что все вдохновенные произведения, предназначенные для восхваления, называются псалмами - это название закрепилось за ними и не используется ни для чего другого. Мы увидели, что существует заповедь петь их - заповедь, выраженная в конкретных терминах, которая никогда не распространялась на пение чего-либо другого. Кроме того, мы видели, что священные авторы, говоря о псалмопении, часто используют термины, которые в общепринятом значении или сами по себе имеют общее значение, и соединяют их с другим термином, поясняющим смысл, в котором они употребляются, и обозначающим пение псалмов.
Из всего этого следует, что существует прямое указание петь исключительно Боговдохновенные произведения. Все они подпадают под общее название «песни», но поскольку песни Господни превосходили все остальные, у них было особое название, выражающее это превосходство и не применимое ни к каким другим песням. Еврей, развивая свои природные таланты, мог сочинить нравственное или религиозное стихотворение и с полным правом назвать его песней, как называются песни, написанные Соломоном. Но даже если бы в нем не было ничего, кроме истины и благочестия, это не был бы псалом. То, что пророк или провидец сочинил во славу Божию по наитию или по внушению Святого Духа, было бы песней, духовной песней, но это был бы и псалом, и его исполнение соответствовало бы заповеди «петь псалмы».
Те, кто жил во времена Ветхого Завета и при земной жизни Христа, не могли не знать, что именно они должны были воспевать во славу Божью. То, что они знали, можем знать и мы, имея те же источники сведений, что и они, в том, что было написано для нашего назидания. И то, что было обязательным для них, обязательно и для нас, если только не будет доказано, что то, что Господь заповедал Церкви в древние времена по этому вопросу, больше не имеет для нас силы. Однако это не следует воспринимать как нечто само собой разумеющееся. Из этого также не следует, что с прекращением действия Моисеева закона этот обычай утратил свою силу или целесообразность, поскольку он возник и был установлен в рамках этого закона или поскольку заповеди и свидетельства в пользу этого обычая содержатся в Ветхом Завете.
Когда сторонники исполнения гимнов с человеческим авторством сталкиваются с неопровержимыми и многочисленными доказательствами того, что пение псалмов было Божественным установлением в Ветхом Завете, и их просят привести какие-либо доказательства того, что это установление было изменено или отменено, или указать причины, по которым его не следует соблюдать в наши дни, они обнаруживают, что не могут этого сделать. Следовательно, они вынуждены пойти на частичную уступку, которая на словах что-то да значит, но на деле мало что меняет, учитывая основания, на которых они делают эту уступку, и связанную с ней практику. Уступка заключается в том, что Церковь, согласно Новому Завету, имеет право сохранять псалмы из Священного Писания и использовать их в богослужении. Что ж, тогда. Эта власть - с небес? Или от людей? Ответьте на этот вопрос.
Некоторые, считающие себя великими мыслителями, могут рассуждать так: если мы скажем, что это от Бога, то могут спросить: «Почему же тогда вы не поете об этом, когда воспеваете хвалу?» Почему вы поете о том, что не имеет такого же Божественного авторитета? Другие, оказавшись в затруднительном положении, которое затрагивает если не их личные чувства, то их публичное мнение, могут рассуждать так же, как первосвященники рассуждали о крещении Иоанна: «Но если мы скажем: от людей, то они испугаются народа, потому что все считали Иоанна настоящим пророком». Для людей, решающих вопрос огромной практической важности в деле поклонения Богу, это плохой выход - ответить: «Мы не можем сказать». Имеет ли церковь право петь псалмы из Священного Писания? Это право должно быть либо даровано свыше, либо предоставлено людьми. Если у нас есть право петь их от имени Всевышнего Бога, можем ли мы таким образом делать то, что мы в то же время можем не делать и при этом не быть виновными? Можем ли мы, исполняя псалмы, по-настоящему утверждать, что у нас есть на это небесное благословение, и при этом не пренебрегать этим благословением и не осквернять свою совесть, отказываясь петь псалмы или исполняя что-то другое, когда нам так хочется? Неужели Божья власть настолько слаба, нейтральна и изменчива, что с ее помощью можно оправдать что угодно? Слово Христово не допускает полутонов. Божественное предначертание делать что-либо связано с моральным обязательством делать это, и у нас нет свободы совести, чтобы поступать иначе. Если кто-то скажет: «Мы можем петь псалмы из Священного Писания, как сейчас нам позволено петь все, что вздумается, при условии, что мы не поем ничего ложного или аморального», - то в этом случае, если говорить о пении псалмов, власть Бога в этом вопросе на самом деле не при чем. Будут ли псалмы петься или нет - это вопрос, который еще не решен волей Бога, а не человека. И в любом случае пение псалмов - это дело рук человеческих.
Но как можно быть уверенным в том, что этот важный вопрос оставлен на усмотрение людей? Есть ли в Библии указание на то, что такое право на усмотрение принадлежит людям? Если нет, то это узурпация, ставящая под угрозу интересы Божьей славы. Разве не важно, чтобы в восхвалениях Его Церкви не было ничего ложного по своей сути или аморального по своей направленности? Что может действенно защитить от этого? Зависит ли это от человека или от того, что человек делает по собственной воле? Или это то, что сделал и предопределил Сам Господь, вдохновенно предоставив Своей Церкви во все времена псалмы для богослужения?
Некоторые искренне считают, что старые псалмы были очень хороши в свое время, настолько хороши, насколько можно было ожидать, и что, поскольку они входят в Библию и заслуживают уважения, мы должны делать с ними все, что в наших силах, а затем, чтобы восполнить их недостатки, добавлять что-то свое. Спросите их, когда они будут гордиться своей «потрясающей коллекцией псалмов и гимнов»: все это от Бога или от людей? и они откровенно скажут, что не видят особой разницы в том, от Бога это или от людей; они не придают этому особого значения; такого мнения придерживались великие люди, которые, конечно же, знали бы, если бы в этом было что-то не так. Эта греховная самоуверенность, которая так часто предшествует серьезным расколам в церкви, обычно начинается с чрезмерной зависимости от людей. Те, кто, не утруждая себя дальнейшими поисками или размышлениями, основывает свое мнение или успокаивает совесть, полагаясь на то, что говорили или делали люди, придают слишком большое значение человеческим преданиям. Если предания возводятся в ранг правила веры и практики, исключая Слово Божье или ставя его на один уровень с собой, то, по мнению Бога, это грех, и он причиняет вред грешнику, независимо от того, живы ли еще старцы и авторитеты, паписты они или протестанты. Слова Христа подходят для всех подобных случаев: «Так вы своими преданиями сделали заповедь Божию тщетной».
Кто-то может смело заявить, что мы не должны ограничиваться только Книгой псалмов. Почему? Только иудеи были ограничены этой книгой. Как так? Может ли обязанность, проистекающая из воли Божьей, петь эти псалмы, сохраниться, но при этом строгость, исключавшая все остальное из хвалебных гимнов, быть отменена по воле того, кому она кажется слишком строгой? Не углубляетесь ли вы еще дальше и не утверждаете ли, что само обязательство было отменено с упразднением обрядовых законов? Этого еще никому не удалось доказать. Великая обязанность восхвалять Бога не была обрядовой, она по своей сути нравственная. И то, что Бог предусмотрел для упорядоченного и приемлемого исполнения этой обязанности, не было ни местным, ни национальным, ни каким-либо другим временным явлением. Это было постоянное условие для непреходящей обязанности, и тому и другому было предначертано идти рука об руку, гармонично и неразрывно сочетаясь, во все времена и во всех уголках мира. Но если бы пение псалмов было чисто иудейской традицией, полностью вышедшей из употребления, то мы были бы связаны ею не больше, чем законом о жертвоприношениях. В таком случае какое право мы имеем петь псалмы или их имитации, как не имеем права соблюдать святые дни и праздники, подражая обрядам и праздникам?
Таким образом, мы постарались убедительно доказать, опираясь на многочисленные библейские свидетельства, что на протяжении многих веков в Церкви существовал обычай, предписывающий псалмы и ограничивающий поющих во славу истинного Бога псалмами из Книги псалмов. Был ли когда-либо отменен или изменен этот священный обычай? Были ли отменены заповеди, охранявшие и почитавшие его? Мы докажем, что это не так и, следовательно, этот закон в полной мере сохраняет свою изначальную строгость и силу, не претерпев никаких изменений ни до, ни после прихода Христа в мир.
I. Его непреходящее значение подтверждается заповедями Нового Завета.
«Кто весел, пусть поет псалмы». Иак. 5:13. В этом повелении есть только одно слово - ;;;;;;;, которое соответствует Замару и переводится как «пойте псалмы». Следует отметить, что это послание было обращено к рассеянным коленам Израилевым и предписывало им исполнить долг, с которым они были хорошо знакомы и который оставался в силе и при Новом завете. В их священных Писаниях были псалмы, в которых также проповедовалась та же обязанность, и эта обязанность не могла быть выражена на языке, на котором писал апостол, в более подходящих выражениях, чем те, которые он использовал. Какой бы краткой и общей ни казалась эта заповедь, она сразу же давала иудею понять, что имелось в виду, и не наводила ни на какие другие мысли. Где бы ни жили иудеи в рассеянии, у них были священные книги Ветхого Завета, и они могли выполнять эту обязанность.
Мы подробнее рассмотрим другое повеление, на которое часто ссылаются люди, явно не понимающие его истинного смысла: «Да вселится в вас Христос, и вы приумножитесь Духом Его. Наставляйте друг друга каждый день, доколе есть время, чтобы, исполнившись Духа Святого, вы могли прославлять Господа во псалмах и гимнах и духовных песнях, воспевая с благодарением в сердцах ваших Господу». Кол. 3:16. Среди тех, кто по-разному трактует этот отрывок в том, что касается псалмопения, есть два общих мнения.
1. Под словом Христовым подразумевается Священное Писание.
2. «Слово Христово» в некотором смысле включает в себя «псалмы, гимны и духовные песни».
Главное различие заключается в том, в каком смысле слово Христово включает в себя псалмы, гимны и духовные песнопения. Это и есть главный вопрос, который необходимо прояснить. Одно из двух: либо слово Христово содержит в себе сами псалмы, гимны и духовные песнопения, либо оно содержит лишь их тему. Первая точка зрения кажется наиболее простой и естественной, поскольку в Священном Писании есть хорошо известные отрывки, которые называются псалмами, гимнами и духовными песнопениями и которые по Божественному установлению издавна использовались для восхваления Бога. Тем не менее найдутся те, кто в противовес этому будет настаивать, что в Слове Христовом говорится только о псалмах, гимнах и духовных песнопениях, хотя они не могут привести ни одного примера из времен апостолов и доказать, что таковые существовали. Согласно этой точке зрения, данный отрывок не требует ничего, кроме того, чтобы темы, затрагиваемые в псалмах, гимнах и духовных песнопениях, были взяты из Священного Писания. Следовательно, здесь есть все основания для их написания и исполнения. Любой может заметить, что эта точка зрения привязана к тексту, а не выведена из него, поскольку она не затрагивает сам текст до тех пор, пока не будет выведена шаг за шагом из предпосылок, которые она изначально принимает. В тексте говорится не о создании псалмов и гимнов или об их содержании, а о «пении» их. Если бы эта заповедь была дана древним израильтянам, пришло бы им в голову, что она дает им власть или необходимость сочинять псалмы, гимны и духовные песни, когда им было велено лишь петь, а Слово Божье в изобилии снабжало их тем, что они должны были петь?
Давайте посмотрим, как эта интерпретация выдержит проверку отрывком, который она якобы объясняет. Все ли люди, на которых лежит великая обязанность впускать в себя слово Христово, обязаны учить и наставлять друг друга с помощью религиозной поэзии - каждый из них должен при необходимости давать наставления и увещевания в форме псалмов, гимнов и духовных песнопений? Лишь немногие способны преподавать таким образом. Для всех это было бы нецелесообразно. Что ж, значит, немногие должны сочинять псалмы, гимны и песни для многих. И да будет так. Приведенная выше интерпретация не может работать по-другому на практике. Но мы задаемся серьезным вопросом: может ли она работать таким образом, не вступая в противоречие с самим словом Христа? Не будет ли возвеличиванием человеческих писаний до неподобающего уровня, если мы будем черпать наставления и увещевания из сборников гимнов? Не является ли это попыткой отодвинуть святое слово на второй план? Вместо того чтобы использовать не вдохновеннык сочинения как средство обучения и наставления - не лучше ли использовать для этой цели само слово, чтобы его свет и авторитет напрямую воздействовали на разум и совесть тех, кого мы хотим научить, упрекнуть или предостеречь?
Приведенная выше интерпретация, согласно которой псалмы, гимны и песни являются поэтическими произведениями, написанными людьми, не вдохновленными свыше, вызывает два особых и серьезных возражения, связанных со значением, которое придается слову «псалмы». Вот эти возражения:
1. Слово «псалом» в библейской фразеологии никогда не применялось к поэзии, написанной не по вдохновению свыше.
2. Если псалмы, о которых здесь идет речь, были написаны людьми, не вдохновленными свыше, то в этом отрывке не упоминаются подлинные псалмы из Священного Писания, как и Книга Бытия. Может ли быть верным толкование, которое объясняет такое упущение в тексте? Неужели псалмы, написанные по вдохновению свыше, вообще не упоминаются? Нет. Кроме того, те, кто, согласно этой интерпретации, имел бы право сочинять псалмы, не обязаны основываться на вдохновенных псалмах или подражать им, как и в случае с гимнами и духовными песнями. Но, создавая первое, как и второе, они имеют перед собой все Слово Христово и могут взять псалом из Псалтири, или из Книги Иова, или из любой другой части Библии по своему выбору. Единственное ограничение, которое на них накладывается, - это библейское происхождение темы.
Не думайте, читатель, что мы тратим слишком много времени на то, чтобы указывать на недостатки, которыми изобилует это толкование. Вы знаете, какое огромное и величественное здание воздвиг человек в церкви, и весь его фундамент зиждется на этом и параллельном отрывке. Если фундамент непрочен, мы должны это знать; если он очень непрочен, если это «дерево, сено и солома», мы не должны строить на нем и считать священным то, что на нем построили другие. Давайте взглянем на него еще раз. Вы согласитесь со мной, что верно одно из двух: либо псалмы в этом отрывке - это те самые псалмы, которые содержатся в Священном Писании, либо псалмы, написанные людьми, не вдохновленными свыше. Последнее невозможно по уже приведенным причинам. Значит, речь идет только о псалмах из Священного Писания. Главный вопрос решен, и его уже не изменить. Туман ложного толкования рассеивается, и мы видим, где мы находимся и где мы должны оставаться всегда, уча и наставляя друг друга в псалмах Священного Писания, воспевая Господа. Господь хочет, чтобы мы в псалмах, как и во всём остальном, отдавали предпочтение Его дарам, и мы не верим, что Его верный апостол стал бы чинить нам в этом препятствия. Как вы думаете, посоветовал бы вам Павел отказаться от священной поэзии, ниспосланной с небес, в пользу той, что исходит от человека? Другие могут так поступать. Даже христианский поэт может прийти со своими прекрасными благочестивыми стихами и призвать вас воспевать их перед престолом Божьим. Но испытайте его и его стихи Словом Божьим следующим образом:
Читатель. Что это за книга, которую вы рекомендуете мне для восхваления Бога?
Поэт. Это моя книга «Псалмы и гимны».
Ч. Почему вы называете их псалмами?
П. Потому что я сочинил их по образцу псалмов из Библии.
Ч. Но вы должны быть уверены, что имеете полное право называть то, что написали, псалмами
П. Я в этом совершенно уверен, ведь мы должны учить и наставлять друг друга в псалмах, гимнах и духовных песнопениях. Это доказывает, что мы можем сочинять псалмы, так же как и гимны.
Р. Но я вижу, что вы не сочиняли псалмы ни по какому другому отрывку из Слова Христова, кроме Книги псалмов. Я всегда считал, что вдохновенные псалмы - это настолько хорошие и совершенные псалмы, насколько это вообще возможно, ведь их написал Тот, Кто не мог написать ничего лучше. Почему же тогда вы не оставляете их в покое и не сочиняете псалмы, если у вас есть на это право, на основе других частей Библии, которые еще не являются псалмами? Почему вы ограничиваетесь только Книгой псалмов?
П. Ну что ж! Дело в том, что апостол особо упоминает псалмы.
Р. Так и есть. Но какие именно псалмы?
П. Ну, псалмы, содержащиеся в Священном Писании.
Р. Я так и думал, а значит, вы не можете с помощью Павла навязать им свои правила или с его одобрения назвать их псалмами. Более того, в этом отрывке и в одном и том же месте одно и то же слово не может иметь два совершенно разных значения и переходить из одного в другое по прихоти воображения или теории.
Сказанное в достаточной мере проясняет, в каком смысле слово Христово включает в себя «псалмы, гимны и духовные песни», а также в каком смысле мы должны понимать «псалмы», когда нам велят использовать их для научения друг друга и восхваления Бога. Исходя из этого, можно определить, в каком смысле слово Христово включает в себя гимны и духовные песнопения, а также в каком смысле мы должны понимать гимны и духовные песнопения, когда используем их для научения друг друга и восхваления Бога. Два последних слова тесно связаны с первым, более того, они отождествляются с ним при тех же обстоятельствах и находятся в общей связи со словом Христовым, наставлением, увещеванием и восхвалением. Как бы ни истолковывалось первое слово, так же следует истолковывать и остальные. Мы обращаемся к Священному Писанию за псалмами, и из уст нашего безошибочного Наставника мы не слышим ничего, что заставило бы нас искать гимны и духовные песнопения у других людей. Как неприлично было бы, если бы Апостол сначала призвал нас открыто и вольготно относиться к слову Христа в наших душах, ясно показывая нашему взору его прекрасную часть и указывая нам, как использовать его на благо других и во славу Бога, а затем, чтобы он внезапно улетел, не оставив никаких следов, по которым мы могли бы следовать за ним, улетел, мы не знаем куда, к гимнам и песнопениям, не сообщив нам, чьи они, и в то же время имея в виду, что это дела человеческие, и что мы должны использовать их таким же образом и с той же целью, с какой мы должны использовать псалмы Господни. Нет. Это не в духе Апостола, и мы не верим этому от него, кто бы под небесами ни говорил это.
Таким образом, гимны и духовные песни мы находим в Священном Писании. Мы найдем их там же, где и псалмы. Кто-то может возразить: «Мы не можем найти их ни там, ни в Псалтири, которую вы так высоко цените». Мы объясним, почему так происходит. Чтобы вам было понятнее, мы приведем пример из вашей собственной книги, в которой есть «Псалмы и гимны» и, возможно, в конце, а если нет, то на титульном листе, духовные песни. Эти названия даны соответствующим разделам книги. Вы знаете, что названия ничего не значат без обозначаемых ими вещей и часто используются произвольно и неуместно. Так что в вашей книге один раздел может называться так, что это название не будет обозначать ничего, присущего только этому разделу и отличающего его от других. Поэтому давайте полностью абстрагируемся от названий и обратимся к содержанию книги. Итак, все ли эти произведения, от первого до последнего, являются духовными песнопениями в вашем понимании? Да, это духовные песни. Не являются ли они также и гимнами, от начала до конца книги? Вопрос не в том, как они называются? но что это такое? Разве то, что поется в честь Бога, не является гимном? Значит, все это гимны. Давайте пойдем дальше. Что касается того, что вы называете псалмами, есть ли в них что-то, что отличало бы их от гимнов по форме, по темам, которые в них затрагиваются, по расположению частей или по стилю изложения? Если бы гимны и псалмы перемешались, смогли бы вы отличить одно от другого по каким-то характерным признакам? Смог бы кто-нибудь из знатоков поэзии в мире сделать это? Можно ли найти разницу там, где ее нет, или провести классификацию там, где нет различий? В псалмах нет ничего, что отличало бы их от гимнов, поэтому последние можно с таким же правом называть псалмами, как и первые. Если рассматривать вашу коллекцию такой, какая она есть, не обращая внимания на названия, которые вы произвольно дали разделам, то, судя по тому, что вы сами о ней думаете, в ней содержатся только духовные песни, и все они - гимны, причем один из них - это псалмы. Однако, по правде говоря, среди них есть настоящие псалмы в том смысле, в каком это слово употребляется в данном отрывке. Если изменить библейский псалом, взяв из него что-то или добавив что-то, переставив или убрав какие-то части, то это изменит его настолько существенно, что то, что получается в результате, будет не псалмом, а священным писанием. Если пересказ или имитация псалма - это тоже псалом, то поэтический пересказ любой другой части Библии - это тоже часть Библии. Если имитация псалма на самом деле не является псалмом, то называть ее псалмом неправильно. Таким образом, мы показали, что сторонники создания человеческих гимнов не привели свою систему в соответствие даже с тем, что, по их утверждению, является буквальным значением различных терминов, используемых в этом тексте, и что они никогда не смогут привести ее в соответствие с их истинным значением.
Чтобы найти подходящее место для применения этих терминов в Священном Писании, не обязательно искать псалмы, которые не являются гимнами, или гимны, отличные от псалмов, или духовные песни, отличные от того и другого. Дело в том, что все псалмы - это гимны, восхваляющие Бога, и песни, потому что они поются и духовны по своему происхождению, содержанию, влиянию и цели. Все эти термины применимы к одной и той же книге, поскольку Священное Писание обозначается двумя терминами, каждый из которых применим ко всему тексту: «К закону и к свидетельству: если они говорят не по этому слову, то лгут». (Ис. 8:20). Древняя каноническая Псалтирь содержит так называемые псалмы. Все вместе они называются «Псалмы», каждый из них - псалом, то есть гимн или хвалебная песнь, песнь Господу. Будучи псалмами, они по своей сути должны быть гимнами и духовными песнопениями. Бесполезно искать в поэтической структуре или свойствах древнееврейской оды или библейской песни что-то, что отличало бы ее от вдохновенного гимна как такового, если бы он отличался от псалма. Библеисты пытались это сделать, но тот, кто нашел что-то ясное и удовлетворительное в результатах их трудов, нашел то, чего не нашел автор.
Мы с уверенностью приходим к выводу, что слово Христово включает в себя те самые псалмы, гимны и духовные песни, о которых говорил апостол. Посоветовав христианам применять слово Христово к себе, он переходит к его частному применению и указывает на две цели, для которых его следует использовать.
1. По отношению друг к другу в их общественных и братских отношениях: «уча и наставляя друг друга». Указанная часть Священного Писания носит преимущественно религиозный и практический характер и изобилует поучительным и назидательным содержанием, которое христиане могут использовать для назидания друг друга. Псалмы - это руководство и средство, которое помогает нам в этом. Необязательно облекать наши наставления в поэтическую форму, но важно, чтобы мы черпали их из достоверного источника.
2. По отношению к Богу, в наших отношениях с Ним, мы должны «воспевать Господа в сердцах ваших», исполняя то, что по праву можно назвать «псалмами» - по их вдохновению, пригодности для восхваления, совершенству и авторитетности; «гимнами» - по их использованию для прославления славы Божьей; «духовными песнями» - по их связи с вокальной музыкой; духовными, дарованными Духом и относящимися к духовным вещам. То есть эта часть слова Христова подходит для достижения обеих целей.
Кратко обратимся к другому отрывку. «Наполняйтесь Духом, назидая самих себя псалмами, славословием и духовными песнями, воспевая и совершая в сердцах ваших Господу». Еф. 5:18. Как мы уже видели в Псалтири, в последнем предложении часто встречается один и тот же оборот речи. Слово, переведенное как «совершая в сердцах ваших», соответствует еврейскому слову, которое означает «петь псалмы». В английском языке нет эквивалентного слова. Дух, о котором здесь говорится, - это Святой Дух, Утешитель. Быть исполненным Духом - значит иметь в себе Духа, находиться под Его влиянием, подчиняться Его руководству и власти. Дух вселяется в нас, и Его влияние на душу проявляется через правильно употребляемое слово. Одна из частей слова особенно подходит для пробуждения, поддержания и выражения благоговейных чувств. Эта деталь, если использовать ее правильно, должна быть такой:
1. Размышляйте - «говорите сами с собою в псалмах, гимнах и духовных песнопениях», как сказано в Пс. 4:5, «общайтесь» или, как можно перевести, говорите «со своим сердцем».
2. Псалмы следует петь с благодарностью и благоговением, во славу Божию, «воспевая и распевая псалмы в сердцах ваших Господу». Насколько надуманной и притянутой за уши выглядит трактовка, превращающая эти отрывки в одобрение практики пения в божественном богослужении иного или создания гимнов для этих целей.
II. Есть пророчества, которые могут исполниться только в эпоху Нового Завета и только при условии дальнейшего использования Псалмов.
Сам Исаия ясно дает понять, что в его пророчестве (глава 12), речь идет о новообращенных из числа евреев, живших во времена Нового Завета. Любой, кто знаком с Псалтирью, заметит, что большинство выражений, приписываемых новообращенным евреям, - слова, вложенные в их уста Духом пророчества, - взяты из Псалтири. Кроме того, сказано: “Пойте Господу”, ст. 5, то есть пойте псалмы, что является истинным и подобающим значением употребленного здесь слова, как мы твердо верим, по уже приведенным причинам. Мы не можем с чистой совестью отступать от священного значения этого слова; но должны в нашем толковании Священного Писания придать ему присущие ему силу и точность. Сравните этот отрывок с Пс. 105:1,2.
Рассмотрим в этой части нашего предмета псалом 47, в котором в перспективе описывается распространение Евангелия и Царства Христова среди народов после Его триумфального вознесения: «Восшел Бог во славе, Господь - во гласе трубном». Далее добавляется: «Пойте Богу нашему, пойте псалмы Его, пойте Господу, пойте псалмы Его, ибо Он - Царь наш и Бог наш. Пойте Господу песнь новую». Переводчики, очевидно, понимали, что Zamar - очень выразительное слово и что в переводе оно будет звучать расплывчато и бедно, чего не было в оригинале, если просто перевести его как «воспевать». Поэтому они перевели его как «воспевать хвалу», но это не помогло, потому что такой перевод не передает сильный акцент и особую выразительность, присущие этому слову, а придает ему то же общее значение, что и hallal. Опять же, сказано: «Вся земля да поклонится Тебе и да воспевает имя Твое, Селах». Пс. 65:4. «Это будет написано для грядущих поколений, и народ, который будет сотворен, будет славить, будет восхвалять Господа». Пс. 101:18. «Этот народ Я сотворил для Себя, и они будут восхвалять Меня». Народ, который будет сотворен, - это те, кто будет сотворен во Христе, рожденные свыше. Они будут восхвалять Господа, как было написано в древности. Таким образом, в Псалтири есть внутренние свидетельства того, что она была написана не только для иудеев, но и для язычников. К тем и другим обращены одни и те же слова. Язычники призываются задолго до того, как у них появляется возможность услышать этот призыв, им велено петь псалмы в предвкушении того состояния, в которое они вступят по прошествии времени. И эти призывы и повеления, обращенные к нам спустя сотни лет после того, как они были впервые произнесены, являются настоящими призывами и повелениями Бога, и мы не можем пренебрегать ими безнаказанно.
Апостол, доказывая, что замыслом служения Христа было подтверждение обетований, данных отцам, обеспечить язычников духовными благословениями, “чтобы язычники прославляли Бога за милость Его”, сказал: “Как написано, за это Я исповедую”, или благодарю “Тебя среди язычников и пою псалмы имени Твоему”. Рим. 15:9. Это цитата из Пс. 18:49, а он, в свою очередь, взят из 2  Царств, глава 22. Как могло случиться, что Давид, который в первую очередь прославлял Господа, в последние дни своей жизни будет возносить хвалу Господу среди народов? Как он мог приписывать себе право славить Бога спустя столько времени после своей смерти и на протяжении всего периода Нового Завета? Он мог с уверенностью утверждать это о себе, зная, как и должен был знать, в каком отношении он находится ко всей Церкви как вдохновенный автор псалмов. Когда слова, которые он сочинил [написал], и псалмы, составленные им под влиянием Святого Духа, подхватываются и воспеваются язычниками в прославлении Бога, пророчество, которое он изрек, сбывается в буквальном смысле. Личный голос Давида не слышен; но он говорит официально и служебно, когда обращенные язычники возносят хвалу Богу, исполняя псалмы. По звучанию это голос язычников, но слова, которые наполняют эти звуки хвалой и благодарением, - это слова Давида. «Тот, кто был сладкозвучным псалмопевцем Израиля, теперь стал сладкозвучным псалмопевцем язычников. Благодать обращения заставляет людей страстно любить псалмы Давида».
Но можно возразить, что слова Давида в конечном счете и по своему главному замыслу обращены к Христу. Это, несомненно, так; Давид здесь говорит в своем типическом образе, олицетворяя Христа; или же Христос устами Давида говорит о Своей победе над врагами, о Своем восшествии на престол и о Своем духовном Царстве, широко распространяющемся по всему миру. Таким образом, это возвышенный и духовный псалом, который могут петь язычники, не нарушая приличий, установленных самим престолом. Дух Христа говорил устами Давида в Псалмах; Христос говорит Своим Духом в Псалмах. Поэтому нееврейские церкви воспевают Отца устами Христа в Псалмах. Исполняя псалмы, они поют слова Христа, вознося хвалу Богу и Отцу через Него. Таким образом, слова Христа, обращенные к Отцу, в полной мере соответствуют истине: «Поэтому буду славить Тебя среди язычников и воспевать имя Твое». Он делает это через свое потомство, Церковь, через их песнопения, через слова, которые Он вложил в их уста, - псалмы, которые Он изрек Своим Духом.
«Хвалите Господа. Все народы, хвалите Его, все люди». Пс. 116. Это повеление распространяется на все церкви мира. Рим. 15:11. Это такое же повеление Бога, как и любая из десяти заповедей. И может ли кто-нибудь, читая его в единственной Книге псалмов, которую Бог когда-либо даровал Своей Церкви, не почувствовать, что, воспевая хвалу, он должен держать в руках эту священную книгу?
«Я возвещу имя Твое братьям моим, посреди собрания воспою Тебя». Пс. 21:22. Апостол применяет эти слова к Господу Иисусу, доказывая, что Он един со Своими людьми и что они - Его братья, потому что Он един с ними. Поскольку Он имеет  в Своей Божественной Личности вечную природу, в которой Он един с Отцом, было актом Его величайшего снисхождения принять человеческую природу и таким образом тесно отождествить Себя со Своей Церковью и соединиться с ней. Но вот что Он сделал: “по этой причине Он не стыдится называть их братьями, говоря: Я возвещу имя Твое братьям Моим; посреди церкви Я буду петь хвалу”, или гимны Тебе". Евр. 2:12.
“Я возвещу Твое имя моим братьям”. Это не противоречит тому, что Он делал в другом качестве, но включает в себя то, что Он делает в Своем возвышенном статусе пророка, - через слово и Дух открывает волю Божью Своим братьям по Церкви ради их спасения. «В Церкви Я буду воспевать Тебя». Это не является толкованием предыдущего предложения. Это показывает, что Он делает для Своих братьев на земле. Но это показывает, что Он делает среди них, обращаясь к Своему Отцу и их Отцу на небесах. В Церкви Я буду воспевать Тебя. Как это понимать? Псалом пророческий. Как это исполнилось во Христе? После установления и совершения таинства, знаменующего Его смерть, Христос лично воспел гимн. Мф. 26:30. Таким образом, пророчество было частично исполнено. Но в псалме, очевидно, подразумевалось нечто более публичное и неизменное по своему характеру и более широкого размаха, чем, по-видимому, было в этом действии. В следующих стихах Мессия представлен как предписывающий Своему народу обязанность восхваления; и подкрепляющий это причинами, основанными на его поддержке и избавлении от его страданий; а затем добавляет: “Моя хвала будет Тебе в великом собрании”. ст.. 25. Это сказано Сыном Отцу. “Мое восхваление”, то, автором которого являюсь Я, будет Тебе”, - Его тема; как Он сказал ранее, “Я буду петь хвалу тебе”, его цель, “посреди Церкви, в великом собрании”, люди и инструменты под Его руководством возносят эту хвалу. Нам нет нужды повторять для наглядности то, что мы уже говорили выше, объясняя параллельный отрывок. То, что делает здесь Господь Иисус, Он делает в Своем тройственном служении - Пророка, Священника и Царя. Как Пророк, Он Своим словом дает псалмы для восхваления. Как Царь, Он учреждает чин хвалы в Своей Церкви. Как священник, Он представляет их служение и хвалебные песнопения на суд Отца. Он претендует на всеобщее и безраздельное право восхваления в Своей Церкви. «Моя хвала». «Я воспою хвалу Тебе». Он делает это через Свою Церковь, но, поскольку Церковь исполняет эту хвалу, она является Его хвалой, в которой Он Сам, как ее Автор, принимает непосредственное и прямое участие. Все эти пророчества, рассмотренные должным образом, укрепляют нас в убеждении, что псалмы Ветхого Завета были предназначены для Церкви Нового Завета.
Этот аргумент подкрепляется всем, что сказано в Священном Писании о «новой песне»: и те, кто считает, что эта фраза дает право исполнять в религиозных богослужениях сочинения, написанные людьми, недостаточно хорошо изучили этот вопрос. Для того чтобы утвердить место для не вдохновленного свыше гимна в хвалебных песнопениях в честь Бога, недостаточно, чтобы его автор убедил нас в том, что это песня и что она новая. Это мы можем допустить. Почему же тогда не спеть ее, когда в Священном Писании говорится о “новой песне”? Требование о ее принятии основано не на том, что это песня -, а на том факте, что она новая. Но прежде чем его утверждение на этом основании можно будет признать обоснованным и соответствующим Писанию, следует подчеркнуть, что оно является новым в том же смысле, в каком песня в Писании называется новой. Очевидно, что если песня не является новой в этом смысле, то она не может быть допущена в Церковь. Тогда нам следует разобраться, что в Священном Писании подразумевается под новой песней.
Об этом говорится в Откр. 14:3. Исследователи в целом сходятся во мнении, что 144000 с Агнцем - это избранные Богом, призванные и собранные в общину Христа за 1260 лет правления антихриста. Они научились этой новой песне. Она была неизвестна никому на земле, кроме них: «И никто не мог научиться сей песни, кроме ста сорока четырех тысяч, искупленных от земли». Однако эта песня зародилась не у них - она не начиналась с них. Спасшиеся в период великих опасностей и испытаний, удержавшиеся от отступничества в то время, когда отступничество было распространено, могущественно и жестоко, они занимают видное место и образуют примечательную, как бы обособленную группу среди остальных искупленных в сцене, представленной в этом видении. Спасение других - это чудо, но спасение этих людей - чудо в высшей степени, с точки зрения небес и с их собственной точки зрения, и они воздают особую хвалу владычеству и благодати Божьей: «И воспели они как бы новую песнь пред престолом и пред четырьмя животными и старцами». Но они не начинали эту песнь и не пели в одиночку. Они слились с голосами на небесах: «И услышал я голос с неба, как шум множества вод», - для определения направления, - «и как бы голос большого грома», - для определения громкости, - «и голос гусляров, играющих на гуслях своих». Те, у кого есть гусли, - это четыре живых существа и четыре с двадцатью старцами: представители всей Церкви и ее служителей, которые всегда находятся перед престолом. Их голос был впервые услышан с небес. Услышав это, он продолжает говорить в ст. 3 о тех, кто был на горе; как будто око восхищенного провидца не было отведено от них, поскольку они были отчетливо представлены в видении; он продолжает, как мы говорим, упоминать о них: “И они запели новую песнь”, и т.д. Где любой человек может найти место в этом возвышенном видении для песни, которую он может сочинить?
Новая песнь более подробно описана в Откр. 5:2. Но почему она названа новой? Отличалась ли она от псалмов, которые пели святые в древности, - была ли она чем-то иным? Если нет, то это не может служить аргументом в пользу современных гимнов. Мы утверждаем, что песнь названа новой не для того, чтобы отличить ее от древних псалмов. Для тех, кто жил в древние времена, - все искупленные по Ветхому Завету участвуют в пении этой новой песни: «Ты искупил нас Богу из всякого народа» и т. д.. Она не была чем-то новым, как будто неизвестным для ветхозаветных верующих или не воспеваемой ими. Она нова с момента первого откровения о благодати и до конца времен, и даже в вечности; само оно всегда ново, потому что его величественная тема превосходит все остальные. Оно ново не по отношению к ветхозаветной Церкви, а по отношению ко всей вселенной, и оно противопоставляется всему, что известно и почитается на земле и на небесах, потому что его тема - искупление, тема Нового Завета. Поэтому ангелы благоговейно внимают ему, и все сущее на небе и на земле взирает на него с глубоким интересом и восхвалением. Это главная тема псалмов, и, исполняя их, мы поем новую песнь.
Исходя из всего этого, мы можем составить правильное суждение о том, что имел в виду древний пророк: “Пойте Господу новую песнь и хвалу Ему до скончания мира”. Ис. 42:10. Здесь ничего не говорится о создании новой песни. Вовсе не подразумевается, что что-то подобное имело место, а скорее подразумевается, что песня была уже написана. Тема этой новой песни кратко выражена в ст.9: «Я возвещаю вам новые вести», а предшествующая часть главы полностью раскрывает суть этих новых вестей. Являются ли эти вести новыми, как будто впервые явленными и обещанными в Новом Завете? Нет. Не сказано: «Я провозглашу новые вещи»; но: «Я провозглашаю новые вещи; прежде чем они прорастут, я расскажу вам о них».Это было сказано в настоящем времени, и с того же момента язычникам было возвещено: «Воспойте новую песнь». Когда язычники услышали, что говорит им Господь, они услышали не что-то новое, а то, что было провозглашено задолго до этого в древних обетованиях и пророчествах. Если, когда к ним приходит слово Божье, они слышат что-то новое в том, о чем говорили святые мужи в древности, то, конечно, они могут воспевать эти новые истины в новой песне или исполнять новую песню в псалмах, написанных в древности и подготовленных для них за много веков до этого. Господь говорил так, словно Его голос через живого пророка доходил до ушей язычников: «Прежде чем они произойдут, Я возвещу вам о них». Поэтому, прежде чем они произошли, Он сказал: «Воспойте новую песнь». Но когда язычники наконец услышали, они могли бы сказать: «Давным-давно Он говорил нам о новом, но мы не слышали; давно Он говорил нам о новой песне, но мы не пели. Для нас это в новинку - эта песня для нас в новинку». Но если, с одной стороны, новая песнь должна быть создана заново после призвания и обращения язычников и быть песней, которой раньше не существовало, то, с другой стороны, новые вещи должны быть недавно заявлены, они такие, которые ранее не были известны. Если бы это давало язычникам основания сочинять новые песни, они были бы на том же основании обязаны искать новые откровения. Если заявленные вещи с течением времени не теряют своей новизны, то и песня тоже. Новая песнь, новая по своему трансцендентному превосходству, своей чудесной природе и неувядающей свежести, во все века является песней народа Божьего на земле - ибо великой и возвышенной темой их восхваления является их искупление Сыном Бога живого - искупление, что не только обеспечивает им блага, которые вся природа со всем ее богатством слишком бедна, чтобы дать, но которое также раскрывает все атрибуты Иеговы в неизменную яркость, в высокую и раскидистую Шхину, которая затмевает, и в то же время украшает славой все огромное творение Божье. Это великое искупление, его благодать и слава - главная тема псалмов, в которых во все времена звучит новая песнь.
Если мы обратимся к Псалтири, то увидим, что ветхозаветная Церковь была знакома с «новой песнью». Тот, кто изучит контекст, в котором встречается эта важная фраза, убедится, что в псалмах Давида, пророчествах Исаии и Откровении Иоанна смысл новой песни один и тот же. Это песнь всего нового творения. Ее пела Церковь Божья, будучи ограниченной рамками одного народа и закона Моисеева. После пришествия, смерти и вознесения Господа славы это песня, новая для всей окружающей вселенной, которую пела та же самая Церковь Божья в состоянии ее неограниченного распространения среди языческих народов. Это песня искупленных во все века. Мы читаем не о новых песнях, как о многих, а об одной, новой песне. В церковных песнопениях есть установленное Богом единство, и это единство почитается всякий раз, когда искупленные Господом призываются в Священном Писании воздать славу Богу, воспевая новую песнь, или когда они предстают перед нами во время этого возвышенного служения. Это их единое и благоговейное признание благодати и славы Божьей, явленной в их искуплении, их высокая и гармоничная хвала Богу за это. И Господь, Бог их, проложил в Псалмах широкую и прекрасную дорогу, ведущую прямо к Его престолу, для Своих искупленных на земле, чтобы они могли возносить Ему хвалу. На этот чистый и прекрасный путь, освещенный постоянным сиянием с небес, нас призывает в Псалмах голос Господа, говорящий нам: «Воспойте Господу песнь новую». Пс. 95:1. В Псалтири мы находим подлинную новую песнь, которую вложил в наши уста Сам Господь, а не человек, - песнь хвалы нашему Богу. Этого выражения не было в псалме, когда он был впервые написан для исполнения во время переноса ковчега в Иерусалим: 1 Пар. 16:23. Оно было добавлено позднее, когда псалом с некоторыми изменениями был включен в канонический сборник псалмов для исполнения Церковью в последующие века. Людям не нужно искать новую песнь среди поэтов этого мира, когда она уже готова для них в песнях Господних. Она была написана за сотни лет до того, как народы, призванные присоединиться к ней, оказались в подходящем для этого положении. И все же это была новая песня, которую сначала пели иудеи, а затем и язычники. Новизна была неотъемлемым качеством этой песни, и она никогда его не утратит. То же выражение встречается и в других местах Псалтири, данной Церкви великим пророком: «Воспойте Ему песнь новую». Пс. 32:3. «Он вложил в уста мои новую песнь - хвалу Богу нашему». Пс. 40:3 «Воспойте Господу песнь новую». Пс. 98:1 «Воспою Тебе песнь новую, Боже». Пс. 143:9. В этих случаях эпитет «новый» применялся к песне не для того, чтобы указать на то, что она была написана недавно или является чем-то новым по сравнению с более древними текстами. Дело в том, что новизна сама по себе была временным явлением, и каждый новый псалом мог быть в этом смысле назван новым. Но он нов с точки зрения великих и прекрасных благ, которые он воспевает во славу Божию. Это всегда новая хвала Богу как Богу Завета, ибо Его главное милосердие всегда ново. Совершенно очевидно, что ветхозаветные верующие воспевали то, что было, есть и будет «новой песнью». Они воспевали ее в псалмах, и мы тоже можем, должны и, почему бы и нет, будем воспевать ее, учим наших детей славить Господа.
Чтобы принизить или ограничить значение псалмов в Священном Писании, некоторые цитировали отрывок в Ис.26:1: «В тот день будет воспеваться песнь в земле Иудейской». Они цитировали его не потому, что считали, будто в нем содержится какой-то аргумент, - судя по всему, они не придавали этому особого значения, - а потому, что одного звучания слов, без учета их истинного смысла, без примечаний и комментариев, было достаточно, чтобы разрешить весь спор. Мы не утверждаем, что подразумеваемый «день» относится только к Новому Завету или соизмерим с ним. Но если мы допускаем такую возможность, то что нам делать с этими словами и как на их основе строить аргументацию в пользу человеческих гимнов? Это было бы пророчеством о том, что песня, написанная самим пророком в Ветхом Завете, будет спета в Новом. Означает ли это, что можно использовать и другие песни, написанные в Новом Завете людьми, которые не являются пророками? Нет. Скорее, это подтверждает общий принцип, согласно которому все псалмы, исполняемые в Новом Завете, были написаны в Ветхом. Если, согласно истинному смыслу пророчества, должна быть спета именно эта песня, то она должна быть спета как часть слова Божьего, и никто не вправе петь слово человеческое.
Но можно возразить, что пророчество допускает некоторую свободу толкования и что речь идет не об этой песне, а о подобных ей. Все это может быть правдой, но это не дает оснований для создания человеческих гимнов, поскольку единственные песни, у которых, как и у этой, один и тот же вдохновляющий автор и одна и та же тема, собраны в Псалтири. Те, кто утверждает, что эту песнь нельзя было исполнять во времена Ветхого Завета, обнаруживают, что мало что знают о пророчестве, частью которого она является. Это пророчество, по мнению лучших комментаторов, сначала было буквально исполнено в событиях, происходивших во времена Ветхого Завета, хотя в мистическом смысле оно в конечном счете относится к особому знаменательному периоду в истории Завета Нового. «Судя по всему, речь здесь идет о том будущем времени, когда Вавилон Нового Завета будет повержен». Скотт. Такого же мнения придерживается ученый Витринга, который в своем комментарии доказывает, что пророчество буквально сбылось во времена Маккавеев. Фабер относит эту песнь к обращенным евреям, которые будут петь ее «в день своего окончательного возвращения в Иудею». Если, согласно истинному смыслу пророчества, эта идентичная песнь будет воспеваться «в тот день», если мы будем строго следовать толкованию слов пророка в том, что касается псалмопения, - а это тема, далекая от непосредственной и важной цели, которую он преследовал, - то даже при самом строгом толковании его слова не являются основанием для того, чтобы мы не использовали исключительно псалмы в богослужении. Прежде чем из этих слов можно будет извлечь какое-либо веское возражение против исключительного использования псалмов, необходимо показать, что такое «тот день», что мы сейчас переживаем именно его, что под Иудеей подразумевается вся Церковь, что мы обязаны петь именно эту песнь, данную пророком, и что это требование должно быть согласовано со всем, что в Священном Писании говорит в пользу исключительного использования псалмов. Мы верим, что пророк не преследовал иной цели, кроме как описать торжество, безопасность, уверенность и покой Церкви, а также чувство благодарности, с которым Церковь будет восхвалять явные милости Господа, дарованные в указанный период. Можно сказать, что эта песнь «по своему содержанию подходит для прославления Бога Церковью во все времена». Несомненно, так и есть. Таким образом, вся Библия содержит материал, достойный восхваления, но все эти тексты приведены в удобную для нас форму в Псалтири, которая является «кратким изложением всей Библии, компендиумом всей теологии». Исполняя псалмы, мы снова и снова будем повторять все, о чем поется в этой песне.
III. Как Псалтирь прославляет Господа Иисуса, Сына Божьего, нашего Спасителя, так и Он Сам уделял ей особое внимание, поэтому Его последователи должны считать ее драгоценной и достойной почитания.
Он первым дал этой священной книге соответствующее и выразительное название, под которым она известна до сих пор. То, что это название было заимствовано из Септуагинты, не является ни очевидным, ни вероятным. Более того, весьма сомнительно, что в то время Септуагинта носила такое название. Разве эта книга не должна быть для нас тем, что означает ее название, данное Им? Назвав ее Книгой псалмов, разве Он не продемонстрировал Свою непогрешимую мудрость и не повелел всей Своей властью, чтобы она стала Псалтирью для всей Его Церкви? Хотите знать, где найти псалмы? Великий Пророк сообщает нам об этом. Он сказал: «Все, что написано о Мне в законе Моисеевом и в пророках и в псалмах, должно исполниться». Лк. 24:44. В этом отрывке мы делаем акцент на псалмах. Мы знаем старую, необоснованную и скудную на содержание критику, согласно которой «псалмы - это опора для жизни святых, поскольку они являются главной книгой этого раздела Ветхого Завета».«Уполномочил ли Господь иудеев разделить священные книги на три части - разделение, которое предполагало разную степень богодухновенности для каждой из частей, причем последняя считалась наименее богодухновенной, и исключала Даниила из числа пророков, вопреки Мтф. 24:15? Мы считаем, что нет». Священное Писание обычно делилось на две части: Моисея, или закон, и пророков, о чем также упоминает евангелист в ст. 27, где псалмы, несомненно, относятся ко второй части - пророкам. Можно спросить, почему же тогда Христос особо упоминает псалмы? По той же причине, по которой ангел сказал женщинам: «Скажите Его ученикам и Петру». Петр был одним из учеников, и ему следовало сказать об этом в первую очередь.
Итак, Книга Псалмов была одной из пророческих книг, но эта книга содержала много замечательных пророчеств, касающихся страданий и прославления Христа, и выделялась в этом отношении среди всех других пророческих книг. Поэтому Он обратил внимание Своих учеников на то, что было “написано в законе Моисеевом и у пророков, и особенно в Псалмах”. Наш Господь в Своем учении часто обращался к Книге Псалмов. По всей видимости, это был сборник псалмов, которым пользовался Сын Божий в Свои дни во плоти. Считается, что по окончании Тайной вечери Он спел гимн из этого сборника, а на кресте произнес начало 22-го псалма: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты оставил Меня?» - и испустил дух, произнеся часть 31-го псалма. Таким образом, Он, в Ком не было недостатка в духе, в Ком были сокрыты все сокровища мудрости и знания, Кто говорил так, как не говорил ни один человек, все же решил завершить Свою жизнь, утешаясь в величайшей агонии, и в конце концов излить Свою душу в словах псалмопевца, а не в своих собственных. Ни человеческий язык, ни язык ангелов, как справедливо замечает доктор Хэммонд, не могут передать более возвышенного представления ни об одной книге и о том, какое счастье она приносит тем, кто правильно ее использует. Аминь.
Таким образом, мы постарались на основе всего Божьего слова доказать, и, уповая на Его милость, мы верим, что нам это удалось, что псалмы, содержащиеся в Книге псалмов, должны использоваться исключительно и повсеместно в богослужении Его Церкви во все времена до скончания веков. То, что подтверждает эту великую истину, опровергает все возражения против нее. Не будем повторяться, а лишь упомянем некоторые из них.
Некоторые оправдывают использование гимнов, написанных людьми, тем, что это не запрещено. «Они ни в коем случае не исключают псалмы, - говорят они, - но нет ничего, что прямо запрещало бы нам петь хорошие благочестивые гимны, и мы не видим в этом ничего предосудительного». Для нас, бедных созданий, живущих по Божьему закону, небезопасно и неправильно следовать собственным представлениям, судить о Божьем установлении по своему усмотрению или делать вывод, что какой-то обычай должен быть правильным, потому что мы считаем его таковым. Что касается отсутствия запрета, мы утверждаем, что на самом деле его и нет. Утверждать, что мы можем делать все, что не запрещено в явной форме, - глупая отговорка, которая открывает двери для проникновения порока в Церковь. Мы связаны Божьим установлением петь псалмы, которое запрещает нам петь что-либо другое. Господь повелел, чтобы благовония для курения делались из определенных специй. Разве этого недостаточно, чтобы запретить использовать какие-либо другие специи? Господь повелевает использовать воду при крещении, хлеб и вино - при евхаристии, и то, что Он заповедал, включает в себя запрет, столь же абсолютный, как если бы он был выражен в явных словах. Ибо если при крещении используется вино, а в чаше для благословения - вода, то недостающий элемент отсутствует и таинство оскверняется. Поэтому Бог повелел воспевать псалмы во время богослужения. Поэтому, когда на их место ставится что-то другое, не предназначенное для этого, они оказываются не на своем месте, а Божий закон - в стороне. Любая заповедь Божья запрещает то, что противоречит самой заповеди и ее полному и неукоснительному соблюдению. Утверждать, что гимны, написанные людьми, можно петь во время богослужения, потому что они не запрещены, - значит пытаться обойти закон Божий и во многом оставить Церковь беззащитной.
Некоторые утверждают, что «нет разницы между молитвой и пением». Никакой разницы в сути этих обязанностей! Они что, идентичны? Такого никто не скажет. Так есть ли разница между этими двумя обязанностями во внешней манере их исполнения? Если на самом деле разницы нет, то вопрос исчерпан. Но в доказательство того, что разница есть, приводятся достаточные аргументы в пользу того, что псалмы, слова Господа, предназначены для восхваления Его. Отсутствие таких доказательств в отношении молитвы свидетельствует о том, что мы молимся своими словами по Божественному установлению. Говорят: «Если мы можем молиться своими словами, то можем и петь своими словами». Очень утомительно разбираться с этими ничтожными возражениями, авторы которых не в состоянии понять, что это за возражения и к чему они ведут. Но наши читатели поймут, что последнее возражение - не что иное, как вывод, сделанный на основе предпосылок, выдвинутых ранее. Предполагается, что между молитвой и пением нет никакой разницы. Из этого следует, что, поскольку в молитве мы используем собственные слова, то же самое можно делать и в хвалебной песне. И то, и другое должно подчиняться силе истины, а это показывает, что между этими двумя обязанностями есть существенная разница с точки зрения внешнего исполнения.
Мы сделаем еще несколько замечаний, чтобы показать несостоятельность этого надуманного возражения, которое люди, в других отношениях весьма выдающиеся, готовы выдвигать всякий раз, когда в их присутствии упоминаются древние псалмы. Когда они утверждают, что «мы можем петь своими словами, как и молиться своими словами», что они имеют в виду? Они имеют в виду гимны, написанные людьми, которые вкладывали в них свои мысли и выражали их словами, подобранными по своему вкусу и усмотрению. Разве не очевидно, что те, кто поет эти гимны, на самом деле не поют их своими словами? Когда есть повод помолиться, они молятся экспромтом, своими словами. Но когда они поют хвалебные гимны, они поют по книге, заранее выученные тексты. Они не используют свои слова, как и те, кто молится по молитвеннику. Пусть их любимый аргумент обернется против них самих, и что тогда? Это делает их беззащитными, разоблачает их, что само по себе очень глупо, несмотря на всю их силу, если таковая вообще есть. «Если у нас есть литургия в псалмах, то у нас есть литургия и в молитвах. Если неправильно включать человеческие элементы в псалмопение, то столь же неправомерно включать их в молитвы». Может показаться, что эти доводы очень убедительны в споре со старыми псалмами, но на самом деле они так же убедительны - или, скорее, так же неубедительны - в споре со всеми установленными формами восхваления или в пользу установленных форм молитвы. Они бы изгнали из церквей все сборники гимнов или вернули бы их обратно. Но между установленными формами или литургией в прозе и установленными формами молитвы нет никакой связи. Если бы почва, на которой зиждется это надуманное возражение, была чем-то большим, чем болото, сторонникам молитвенника было бы гораздо проще отстаивать его право на место у престола благодати. Все церкви согласны с тем, что необходимы заранее подготовленные формы восхваления, но они не считают себя обязанными использовать и формы молитвы. Вопрос не в том, нужны ли нам формы восхваления, а в том, какие формы нам следует использовать. Библия предписывает нам использовать псалмы из Книги псалмов. Но многие церкви придумывают свои формы и меняют их по своему усмотрению. Спросите их, зачем они вообще придумывают и используют эти формы? Они ответят, что потому, что в Библии такие формы есть. Тогда нам следует использовать те, что даны нам в Божьих откровениях, потому что мы точно не сможем придумать ничего лучше.
Некоторые противники библейской псалмодии упорно утверждают, что существуют другие вдохновенные песни, помимо тех, что содержатся в Книге псалмов, и что, следовательно, мы не должны ограничиваться этой книгой при восхвалении Господа. Этот аргумент против исключительного использования псалмов весьма убедителен, поскольку он возвеличивает божественное вдохновение, оправдывает использование псалмов и исключает из богослужения все человеческие гимны. Однако то, что кажется убедительным в каком-либо важном вопросе, следует подвергнуть сомнению. Аргумент может быть гладким на первый взгляд, и поэтому его могут принимать за чистую монету, но при этом он может таить в себе обман, о котором не подозревают те, кто его поддерживает. Чувство может быть прекрасным и благоухающим, но при этом содержать в себе зародыш большой ошибки. Один из древних авторов хорошо подметил «пару хитроумных уловок сатаны, с помощью которых он навязывает Писанию ложные толкования»: «В любом грандиозном замысле заблуждения он старается заложить фундамент как можно ближе к истине, но при этом сделать так, чтобы в своем развитии заблуждение уходило как можно дальше от истины. Так, некоторые реки, берущие начало в одном месте, несмотря на это, текут прямо в противоположных направлениях». Это должно заставить нас быть осторожными, чтобы, радуясь тому, что выглядит хорошо, мы не радовались тому, что в будущем причинит нам вред.
Вышеупомянутое возражение против использования исключительно псалмов якобы в полной мере соответствует великому принципу, согласно которому мы должны петь только вдохновенные песни. Тех, кому оно адресовано, обвиняют в непоследовательности, а иногда и в чем-то похуже, поскольку, одобряя этот принцип, они не применяют его к песням из Псалтири.
На это мы отвечаем, что великий принцип, о котором говорится в возражении, - это не совсем тот принцип, который предлагается реализовать, и не тот великий принцип, на который ссылаются те, кому адресовано возражение. Настоящий принцип, который предлагается реализовать и применить, заключается в том, что следует петь все вдохновенные песни, и не более того. Разница между тем, что утверждается, будто следует петь только вдохновенные песни, и тем, что считается, будто следует петь все вдохновенные песни, такая же реальная, как и разница между утверждениями «Мы поем только то, что вдохновлено свыше» и «Мы поем все, что вдохновлено свыше». Первое мы одобряем в обоих случаях, второму в обоих случаях мы противостоим. Повторяем: принцип, который возражение пытается применить на практике, - это одно; но принцип, который превозносят и отстаивают те, кто выдвигает это возражение, - это совсем другое. Из-за того, что они не видят этой разницы, они сами впадают в замешательство и сбивают с толку других. Вместо того чтобы считать само собой разумеющимся, что великий принцип, за который они на самом деле ратуют, верен или доказан теми, кто опирается на Книгу псалмов, пусть они прямо заявят, что из Священного Писания можно сделать вывод, что все песни из Библии, как из Псалтири, так и из других книг, должны исключительно исполняться в Церкви Божьей. Пусть это будет доказано: это необходимо, прежде чем мы сможем действовать в соответствии с этим принципом, руководствуясь разумом и доброй волей. Можно ли это доказать? Охватывает ли доказательство все основания, на которых зиждется утверждение этого принципа? Охватывает ли оно хотя бы на дюйм больше оснований, чем сам принцип, требующий, чтобы мы соответствовали ему в своей практике? Те, кто выступает за использование только псалмов, не утверждают, что нужно петь все вдохновенные песни, сколько бы их ни было. Они утверждают, что нужно петь все вдохновенные песни, данные и предначертанные Господом для исполнения. Мы пришли к выводу, что для этой цели были даны только псалмы, поэтому мы не поем ничего другого. Наши принципы не позволяют нам идти дальше. Это не абстрактный теоретический принцип, а принцип послушания явленной воле Божьей. Если кто-то докажет, что для пения предназначены и другие песни, что такова воля Божья, мы будем их петь.
Нашим читателям будет очевидно, что возражение, которое мы сейчас рассматриваем, исходит из системы псалмопения, отличной от той, против которой оно выдвигается. Первая система, которую мы назовем неопределенной, учит, что любую вдохновенную песнь или все вдохновенные песни без исключения следует петь во славу Господа. Вторая система, определенная, учит, что псалмы, содержащиеся в Книге псалмов, - это единственные песни, назначенные Господом для исполнения в Его Церкви. Эти две системы так же сильно отличаются друг от друга в теории, как и на практике, - как в фундаменте, который закладывается доказательствами, так и в надстройке, которую возводят для использования. Обе системы сходятся в одном важном пункте: они признают только вдохновенные песни. Таким образом, человек может вообще исключить Псалтирь из своего репертуара и, исполняя исключительно «другие песни», по правде говоря, утверждать, что одобряет исполнение только вдохновенных песен. Это соглашение по одному вопросу не умаляет и не должно скрывать разницу между двумя системами, которая настолько велика и реальна, что если одна из них устоит, то другая должна пасть. Мы знаем, что сторонники неопределенной системы не ставят перед собой цель навредить другим: тем не менее их система может сделать то, чего они не хотели бы. Они лишь просят - и, похоже, считают, что это очень сложно, если не невозможно, - привилегии сделать так, чтобы старая система выглядела лучше, подняв ее на более высокий уровень. Но никто пока не видел и не говорил, насколько высоко. Но для этого пришлось бы начать с фундамента, а чтобы расширить его настолько, насколько это необходимо, пришлось бы полностью убрать его с прочного основания, заложенного по Божественному замыслу. Если бы эти работы по перестройке продолжались, то к моменту их завершения все увидели бы, что старое здание с его прочным фундаментом разрушено, а на его руинах возведено нечто новое.
Неопределенная система, когда ей нужно выглядеть выигрышно, непременно покидает собственную территорию и занимает место на общей, не свойственной ей территории, чтобы мы могли петь вдохновенные песни. Но как она добирается до этой возвышенности, которая считается важной? Она добирается до нее, используя в качестве моста определенную систему, которую сначала применяет для этой важной цели, а затем изо всех сил пытается разрушить. Мы сейчас говорим не о намерениях отдельных людей, а о работе и тенденциях самой системы. Об этом мы будем говорить открыто, когда это будет необходимо. Ведь эта система немало гордится своей способностью творить добро. Мы же говорим, что любая подобная способность, которой она себя тешит, - это крайняя слабость. Она обещает принести много пользы благодаря свободному и широкому применению великого принципа вдохновенной псалмодии. Но у него нет собственной силы, чтобы твердо придерживаться этого принципа, более того, он втайне воюет против него. Как? Он снимает с этого принципа его лучшую и испытанную броню, оставляя неприступные оборонительные рубежи, как недостойные внимания. Доказали ли сторонники неопределенной системы тот великий принцип, который они так превозносят? Они могут сказать: «В этом нет необходимости, потому что те, кто выступает за использование исключительно псалмов, доказали это к нашему полному удовлетворению. Нам не совсем нравится, как они это доказывают, потому что их доказательства и способ их представления, как и вывод, к которому они приходят, слишком сильно ограничены Книгой псалмов. Тем не менее они доказывают, к нашему полному удовлетворению, что следует петь только вдохновенные песни».
Сторонники строгой системы говорят: «Мы постарались собрать воедино все, что Священное Писание говорит о псалмопении, и связать все это в единую логическую систему, чтобы понять смысл, значение и вывод из всего этого. И мы пришли к выводу, что все учение Священного Писания на эту тему ведет нас к псалмам и ограничивает их рамками». Таким образом, опираясь на доказательства, ограниченные псалмами, мы приходим к столь же ограниченному выводу, что нам следует петь только псалмы, и на этом останавливаемся. Доказательство, которое приводит нас к этому выводу, также доказывает, что мы должны петь вдохновенные песни. Но эти два утверждения настолько тесно связаны между собой, что, доказывая одно, мы доказываем и другое. Мы обязаны принять все доказательство целиком, и оно подтверждает все, что мы утверждаем.
Сторонникам неопределенной системы не нравится наш способ доказательства того, что следует петь лишь вдохновенные песни. Пусть они отбросят то, что им не нравится, все, что применимо исключительно к Книге псалмов, как они сделали бы, доказывая отличительную особенность своей системы, заключающуюся в том, что все вдохновенные песни должны быть положены на музыку, и мы осмелимся сказать, что они не смогли бы доказать, что вдохновенные песни только и должны быть положены на музыку. Таким образом, они ставят под сомнение великий принцип вдохновенной псалмодии, оставляя его без защиты.
Неопределенная система, призывающая нас не ограничиваться исключительно Псалтирью, побуждает в очень важном вопросе переходить от определенности к неопределенности. Важно, чтобы мы пели то, что является Священным Писанием, а также те части Писания, которые являются песнями, данными и назначенными Господом для исполнения в Его Церкви. Поскольку мы не должны петь всю Библию, нам необходимо знать, какие части являются песнями, а какие нет. По воле Божьей мы должны не только читать, но и петь, прославляя Его не только устами, но и сердцем. Теперь мы обладаем этим знанием в отношении Псалтири. Мы точно знаем, что все псалмы, содержащиеся в этой священной книге, - это песни, созданные Господом для нашего богослужения. Что бы ни вызывало сомнений, это точно известно: что бы ни подвергалось сомнению, это не вызывает споров. Итак, пока все ясно. Что ж, те, кто поет исключительно песни из Псалтири, независимо от того, правы они или нет, поющие только их, несомненно, правы в том, что поют именно это. Можно сказать, что они слишком ограничены и не идут дальше. Пусть так. Тем не менее следует признать, что, продвигаясь вперед, они идут по верному и открытому пути, который виден во всей его протяженности и широте, во всех его границах, установленных рукой Божьей.
Здесь мы можем с уверенностью, основанной на Божественном одобрении, сказать, что они воспевают в своих гимнах. Вся эта необходимая и приятная определенность остается позади, и мы вступаем в область большой неопределенности, следуя советам тех, кто рекомендует нам петь «другие песни из Священного Писания». Ведь они не пришли к единому мнению о том, что это за песни, и не установили какого-либо четкого правила, по которому их можно было бы узнать и определить. Их главный принцип в отношении псалмопения заключается в том, что следует петь все библейские песни. Попросите их указать, в каких частях Библии мы найдем все эти песни. Они не смогут этого сделать. Если бы они попытались составить сборник гимнов, включив в него те песни, которые, по их мнению, следует петь, смогли бы они сделать так, чтобы в него вошли все эти песни и ничего больше? Один мог бы предложить включить в него только те песни, которые действительно исполнялись в разных случаях; но другой мог бы предложить включить в него и те части, которые называются песнями, независимо от того, исполнялись они или нет; а третий мог бы возразить, что даже он действовал по слишком узкому правилу, поскольку оно ограничивало церковные песнопения лишь частью вдохновенных песен, в ущерб другим частям, и в явном пренебрежении к значительной части драгоценного слова Божьего. За ним следует другой, который с ученостью рассуждает о том, что значительная часть слова Божьего написана в поэтическом стиле и поэтому должна быть положена на музыку, хотя он не уточняет, о какой именно части идет речь и насколько она велика. Здесь возникает досадная неопределенность: они не могут решить, какие части являются, а какие не являются песнями. Зачем они всеми силами, кроме как по веской причине, побуждают нас следовать какому-то принципу, если не могут сказать, куда с ним идти и где остановиться? Они могут отсылать нас к псалмам Моисея у Красного моря, к псалмам Деворы, Ханны и некоторым другим, но после этого их указания становятся все более расплывчатыми и противоречивыми.
Таким образом, мы утверждаем, что неопределенная система, какой бы она ни была в теории, не имеет четких или определяемых границ при применении на практике, за исключением границ, установленных Божественным откровением. Поэтому любой, кто ее придерживается, может с ее помощью и с ее одобрения использовать любую христианскую книгу гимнов при условии, что он не будет обращать внимания на содержащиеся в ней замечания, противоречащие его богословским взглядам. Помимо неопределённости, связанной с тем, что эта самопровозглашённая библейская псалмодия не может определить, какие части Священного Писания являются песнями, существует ещё одна неопределённость, связанная с тем, что она не может доказать, что эти части Писания были предназначены для исполнения во время религиозных богослужений. Это указывает на серьёзную ошибку, с которой сталкивается эта неопределённая система как в теории, так и на практике. Она обязуется руководствоваться принципом, который не является ни компетентным, ни уполномоченным, чтобы применять его таким образом и для достижения такой цели. Мы уже убедились в том, что он некомпетентен, судя по неопределённости, с которой он действует, и по той неопределённости, в которой он оставляет важный вопрос, который предлагает решить. Тем не менее те, кто этого не делает, могут претендовать на право делать это по своему усмотрению. Главный принцип, которого они придерживаются, заключается в том, что вдохновенные песни должны быть воспеваемы. Исходя из этого принципа, они не спорят с теми, кто его отрицает. С теми же, кто признает этот принцип, но не использует его так, как они, они рассуждают кратко и, по-видимому, столь категорично, что противостоять им может только человек с железным упрямством. Они утверждают: «Вы согласны с великим принципом, который мы отстаиваем, - в этом нет никаких сомнений: есть и другие песни, которые, по вашему мнению, вдохновлены свыше. Как же тогда вы можете на законных основаниях отказываться петь их во славу Божью?». Если принцип хорош и верен, может ли быть что-то неправильное в том, чтобы следовать ему до конца?
Мы отвечаем, что упомянутый принцип - это великий принцип, которому мы стремимся следовать. Но мы не считаем себя вправе применять его как абстрактный принцип при принятии решения о том, что нам петь. Это не значит, что это абстрактный тестовый принцип, изначально установленный, чтобы мы убедились, что такова воля Божья, что мы должны петь священную песнь из Книги Псалмов Священного Писания. То, что доказывает, что такова воля Божья, доказывает также истинность и важность самого принципа. Ибо то, что доказывает, что такова воля Божья, доказывает также, что это принцип в Божественной процедуре, в обеспечении и установлении песен для Церкви, - предлагать только вдохновенные песни. Здесь мы видим, как этот принцип применяется к вдохновенным песнопениям, насколько это сочла нужным Бесконечная Мудрость. Те, кто считает, что мы поступаем неправильно, не исполняя другие библейские песнопения, соглашаются с тем, что мы, безусловно, правы, исполняя псалмы. Но как они определяют, что псалмы следует петь? Не применяя к ним абстрактный принцип в том обобщенном виде, в каком они хотят, чтобы мы применяли его к другим песням. Но они убеждены в этом на основании имеющихся свидетельств о том, что Господь избрал и назначил эти псалмы для исполнения в Своей Церкви. Почему же тогда они требуют от нас в отношении «других песен» того, на что сами не осмеливаются в отношении Псалмов? Если бы в Библии было пятьсот песен и Господь счел бы нужным выбрать и утвердить сто пятьдесят из них для исполнения Церковью в знак восхваления, разве принцип вдохновенной псалмодии не в этом случае применялся бы, насколько это было бы угодно Божественной Премудрости, только к этим 150 песням и ни к каким другим? Разве это не подтвердило бы истинность и важность самого принципа? Безусловно, подтвердило бы.
Но имеет ли право какой-либо человек или вся Церковь в целом использовать это как абстрактный принцип, применяемый по усмотрению человека к части или ко всем другим песням? Любое подобное право, на которое претендует или которое использует человек, является узурпацией, поскольку оно принадлежит не человеку, а Богу. Кроме того, мы не можем допустить мысли о том, что великий принцип, признанный в Божественном законе, когда-либо был призван стать средством, разрушающим этот закон. Великий принцип, признанный и закрепленный в чине хвалебной молитвы, как принцип Божественного подхода к установлению этого чина, мы можем применять на практике, только подчиняясь этому чину и исполняя священные песнопения, которые в нем указаны или входят в его рамки. Таким образом сохраняется авторитет Бога и реализуется преимущество того, что в этом вопросе действует Его мудрость, и мы можем быть уверены, что поем те части Писания, которые Он хотел бы, чтобы мы пели. Но пусть люди не берут на себя право применять принцип, говоря, как его решение может диктовать, решая, что поется, при условии, что кто-то может спеть любую часть Писания, к которой, как он может думать применяется этот принцип - ибо каков будет эффект? Вот именно - Божий закон, касающийся псалмов, не имеет никакой силы и ни на что не влияет. Именно так работает неопределенная система, подрывающая и разрушающая священный Божий закон. Человек поет «другие библейские песни», помимо тех, что содержатся в Псалтири, исходя из принципа, что следует петь вдохновенные песни. Что это значит? А вот что: он поет вдохновенные песни, потому что они вдохновенные. Поскольку подобные рассуждения не слишком конкретны, то что из этого следует? А то, что значительная часть Слова Божьего, а именно такие-то и такие-то отрывки, - это песни, потому что он считает, что это песни. Значит, он поет то, что, по его мнению, петь правильно. Он поет то, что ему вздумается. Вот и вся недолга. Все это происходит из-за того, что человек берется за то, на что у него нет ни полномочий, ни способностей. В заключение отметим, что великий принцип вдохновенной псалмодии имеет огромное значение и не должен восприниматься людьми как абстрактный принцип, который можно применять и воплощать в жизнь по своему усмотрению, определяя, какой должна быть псалмодия в Церкви Божьей.
Некоторые, пытаясь сохранить бессистемный подход, осознав его фундаментальный недостаток, пытаются доказать, что Господь назначил для исполнения и другие песни, помимо тех, что содержатся в Псалтири. Это правильный подход. Если удастся найти какие-либо доказательства, мы с радостью их примем. Они будут хороши в той мере, в какой дают нам право исполнять назначенные песни, какими бы они ни были. Ибо это свидетельствовало бы о том, что Господь применил ко всем отмеченным таким образом песням тот же великий принцип, который Он применил при создании псалмов. Но такое доказательство не дало бы людям больше прав, чем у них есть сейчас, применять этот принцип по своему усмотрению, в той вольной и безответственной манере, в какой он должен применяться, если оставить его на их усмотрение.
Давайте теперь обратимся к предполагаемому доказательству. Считается, что песни, не вошедшие в Книгу псалмов, исполнялись как до, так и после того, как эта книга в ее нынешнем виде и завершенном состоянии была помещена в качестве сборника священных песнопений на то место, которое она занимает среди других канонических книг. Что касается псалмов, которые, как мы допускаем, исполнялись до составления канонического сборника, то у них есть одна общая черта с большинством псалмов: они были посвящены событиям и явлениям, происходившим в истории Церкви или с участием конкретных людей. Все они были собраны в хранилище священных Писаний. Рука Божья, действуя через человека под непосредственным руководством Всевышнего, отобрала, собрала и систематизировала те из них, которые вошли в Книгу псалмов, а некоторые остались там, где мы их находим сейчас. Из тех песен, которые упоминаются в Священном Писании в связи с обстоятельствами, при которых они были впервые исполнены, две вошли в Книгу псалмов: песня из 2  Царств, глава 22, стала 18-м псалмом. Песня из 1 Пар.16, стала первыми 15 стихами 105-го псалма, 96-м псалмом и первым псалмом с последними двумя стихами 106-го псалма. Остальные песни не вошли в сборник. Таковы факты по этому делу. Итак, кем все это было сделано? Если бы это сделали люди, действовавшие по собственной воле, мы могли бы усомниться в их мудрости и в том, насколько полно они выполнили свою работу. Тогда мы могли бы без греховной самонадеянности сказать, что сборник следует дополнить тем, что они не включили в него. Но этот сборник священных песнопений был составлен великим Пророком Церкви и одобрен Им Самим при жизни, а затем и Его апостолами, поэтому мы не должны прямо или косвенно обвинять его в несовершенстве. Все, что сотворил Бог, совершенно. У нас нет никаких оснований полагать, что какие-либо из упомянутых песен исполнялись после их первого исполнения. Следовательно, нет оснований считать, что Бог замыслил их для постоянного исполнения во время религиозных богослужений.
У нас нет свидетельств того, что помимо псалмов в богослужении Богу на протяжении длительного периода, вплоть до конца Божественного откровения, исполнялись какие-либо другие песни. Есть ли достоверные свидетельства того, что в какое-то время исполнялись другие хвалебные песни? Мы полагаем, что в первой главе Евангелия от Луки таких свидетельств нет. «Елисавета исполнилась Святого Духа и возвестила громким голосом и сказала, обращаясь к Марии, а не к Богу: «Благословенна ты». «И Мария сказала». Судя по всему, никто из них не пел. Захария «возвестил и восхвалил Бога», то есть возблагодарил Бога. Как “Иисус взял хлеб и благословил”, где используется одно и то же слово, означающее, что Он “благодарил”, и в обоих случаях это было сделано устно, а не пением. “Захария пророчествовал, говоря”. Его пророчество не называется песней, он произнес его своим обычным голосом.
То, что происходило в Коринфской церкви, не является доказательством того, что в языческих церквях с Божьего благословения использовались какие-либо псалмы, кроме тех, что были в Священном Писании. «У каждого свой псалом» (1 Кор. 14:26). В Коринфской церкви существовало положение дел, которое апостол не одобрял и стремился исправить. Нам следует быть осторожными и не принимать то, что может происходить в неупорядоченной церкви, за образец для церкви упорядоченной; не приводить в качестве доказательства в пользу какой-либо практики упрёки в её адрес или в адрес того, что внесло в коринфскую церковь смуту, не большую, чем та, которую в наши дни привносит в некоторые церкви неопределённая, независимая система псалмопения. В том, что у каждого был свой псалом, было что-то неправильное - это не шло на пользу. Что подразумевается под тем, что у каждого был свой псалом? Псалом мог быть взят из Священного Писания, и тот, кто читал его, вносил сумятицу. Если человек читал псалом, используя сверхъестественные дары, то в данном случае эти дары были использованы неправильно. Где-то было что-то предосудительное; что-то такое, чего не должно быть, в каждом псалме. Дары проявлялись не в то время или не тем способом. Если эти дары настолько зависят от воли и здравого смысла человека, который их исповедует, что проявляются тогда, когда он к этому не призван, и не могут ли они проявляться в том, к чему он не призван? Несомненно, эти дары не были необходимы для правильного и упорядоченного проведения богослужений. Ни в надлежащем, ни тем более в ненадлежащем использовании чрезвычайных даров не было ничего, что могло бы послужить прецедентом для поведения Церкви после того, как эти дары перестали использоваться. Но какой бы смысл ни вкладывали в эти слова, он не имеет отношения к теме, поскольку, судя по всему, псалмы не исполнялись всем собранием, и каждый, у кого был псалом, лишь показывал, что он у него есть, вероятно, читая его вслух, чтобы продемонстрировать свои таланты.
Теперь мы должны подвести итоги, уже выйдя за рамки того, что мы изначально планировали. Мы постарались, братья-христиане, представить вам доказательство, которое мы имели в виду, когда в начале утверждали, что, согласно Священному Писанию, псалмы, содержащиеся в Книге псалмов, являются единственными богодухновенными песнопениями Церкви. Это доказательство - сила, а вывод, к которому оно приводит, - суть нашего обращения. Обращаясь к этому доказательству, столь весомому и священному, связанному с великими восхвалениями Господа Саваофа, мы осознали собственную слабость и в какой-то степени свою ответственность. Мы не искажали слово Божье. Мы верим в то, что сказали, со всей искренностью и уверенностью. Мы можем ошибаться, но мы не просим никого верить в то, что мы сказали, в подтверждение и защиту этого Божьего установления, если только он не найдет более веских оснований для веры, чем то, что сказал  человек. То, что можем сказать мы, скоро забудется. Но слово Божье пребудет вечно. Порок нашей мольбы, какой бы искренней она ни была, ради Его имени, в том, что она подобна слабому эху и скоро умолкнет, и пока она звучит, ей нечего противопоставить тому, что она получает свыше. Голос, который говорит с небес и громко звучит рядом с вами в Слове Господнем, всегда один и тот же, самодостаточный и непреходящий. В голосе Его грозной власти звучит призыв - сильный, отчетливый, обращенный непосредственно к вам, к вашему разуму, совести и сердцу. Прислушайтесь к нему. Он касается Его восхваления, и Он внимателен к Своей хвале. Те, кто истинно поклоняется Ему, трепещут перед Его словом. Он не только требует от них восхваления, но и указывает, где они найдут подобающие дары хвалы, чистые и приемлемые. Они следуют Его указаниям. Они идут на широкое, светлое поле Божественного откровения. Прямо перед ними, когда они входят в него, они видят, словно в центре поля, огороженный сад, над воротами которого написано: «ХВАЛА». Повсюду, на всем этом светлом поле, до самого края, есть все, что радует глаз и утоляет голод, придает сил слабым и освежает уставшую душу. Но сад этот - Сад Славы. Его плоды предназначены для престола Божьего, и те, кто их собирает, могут вкушать их и восхвалять Господа. Его плоды разнообразны, приятны и вкусны - настолько, что ангелы с радостью собирали бы их, и настолько обильны, что все ангелы небесные и все искупленные из числа людей не смогли бы собрать их и уменьшить их количество. Его деревья жизни, прекрасные и плодоносные, были обрезаны рукой Божьей, когда были посажены в древности, и не нужно, чтобы рука человека снова их обрезала или сажала новые. Это назначенный, совершенный Рай хвалы для земной Церкви, откуда мы можем взирать на все чудесные деяния Божьи, особенно на страдания и славу Христа, и в свете этой славы - на Рай хвалы и блаженства, уготованный на небесах для искупленных. Здесь мы останемся и будем взирать на все это и хвалить Господа.

Перевод (С) Inquisitor Eisenhorn