Предчувствие

Однажды Александра Павловича прямо на приеме посетило странное прозрение. Случай был беспрецедентным, благодаря чему людская молва о докторе еще долго гремела даже за пределами больницы.

Тем далеким летним днем, Александр Павлович, заслуженный врач СССР и России, сидел за столом в своем кабинете и принимал пациентов. Всегда энергичный и подтянутый, в безукоризненно отутюженном халате белоснежного цвета, он всем своим видом излучал уверенность и порядок.

В коллективе Павлович пользовался большим авторитетом,  его любили и врачи, и младший медперсонал, а также к нему приходили за советом новоиспеченные доктора. Часто к нему обращались не только по рабочим моментам, чтобы уточнить диагноз или попросить осмотреть их пациента, но и по бытовым вопросам, и даже вопросам по личной жизни- Александр Павлович всегда внимательно слушал, а затем по-отечески, с подкупающей советской простотой и чуткостью, делился одной из мудростей, накопленной за свой солидный возраст.

Коллеги между собой называли его «Наш Сан Палыч», и в одном только этом «наш» порой сквозила та трепетная доброта и нежность, которую они испытывали к нашему герою.

До конца рабочего дня оставалось 5 минут. Благодарная пациентка, которую Сан Палыч сначала внимательно выслушал и осмотрел , а после назначил лечение, раскланиваясь, вышла из кабинета. Когда дверь за ней закрылась, Сан Палыч украдкой взглянул на часы, вздохнул, и со светлой грустью произнес свою фирменную фразу, которой заканчивал каждый свой рабочий день:

- Ну-с, то бишь, всё. Поработали, пора и честь знать-с.

Встав со своего места, он подошел к шкафу, снял халат и бережно повесил его на вешалку. В этот момент кто-то сначала кротко постучался, а затем неуверенно отворил дверь.

- Извините, можно? - в образовавшуюся прорезь высунулась часть головы юноши.

Многие бы на месте Сан Палыча ответили, что приема больше нет, и попросили бы прийти завтра, но наш герой не входил в их число.

- Конечно, сынок, проходи, - улыбнувшись, сказал он.

Усадив пациента, Палыч смерил его участливым взглядом. Перед ним сидел молодой, атлетично сложенный парень в строгом классическом костюме. Хронических заболеваний и вредных привычек, согласно записям в его амбулаторной книжке у него не было. Как и жалоб на здоровье. Выяснилось, что парень проходил обязательную ежегодную диспансеризацию, навязанную начальством.

Алгоритм диспансеризации из года в год оставался неизменным- пациент сначала сдает анализы и ЭКГ, а потом проходит по узким специалистам (окулист, невролог, хирург, оториноларинголог и др).

Стоит уточнить, что ритуал этот носил по большей части формальный характер и, если анализы и ЭКГ у пациента хорошие, а жалоб у него не имеется, много времени диспансеризация не занимает.

Наш герой, нахмурив седые брови, тщательно изучил тоненькую медицинскую карточку юноши: за почти семилетний стаж работы, юноша ни разу не обращался в поликлинику и не открывал больничный лист.

Книжка походила на альбом человека, который коллекционирует медицинские штампы с диагнозом «Здоров»- были круглые, прямоугольные, квадратные, с яркими и тусклыми чернилами.

Анализы тоже были идеальными - парня прямо сейчас можно было отправлять хоть в космос, хоть в Марианскую впадину, без скафандра и акваланга.

Но что-то Сан Палыча насторожило…

Вряд-ли он смог бы сам найти рациональное объяснения внезапно появившейся тревоге. Она, подобно яркой вспышке, которая лишь на долю секунды озарила всё вокруг светом, а после погасла. Но даже этого крохотного мгновения хватило, чтобы Сан Палыч увидел что-то чрезвычайно важное и пугающее.

Было ли это интуицией, или божественным просветлением, он не знал, но твердо решил, что отпускать парня ни в коем случае нельзя.

Решительно захлопнув книжку, Палыч посмотрел на юношу глубокомысленным, проницательным взглядом и строго проговорил:

- Не пойдет, молодой человек. Приходите завтра, я выпишу вам направление на дополнительное обследование. У меня нехорошее предчувствие.

***

С этого самого момента для молодого человека наступили долгие, томительные времена. Он приходил к Палычу с результатами одного обследования, на что незамедлительно получал направление на другое. УЗИ внутренних органов, МРТ головного мозга, холтеровское мониторирование, и даже колоноскопия - вот лишь малая их часть.

Каждый раз, когда парень приносил сложенный лист с заключением и ставил его на стол перед доктором, Палыч на несколько секунд замирал. Стараясь унять непонятно откуда появившуюся дрожь в пальцах, он раскрывал листок и, затаив дыхание, с волнением его изучал. В очередной раз прочитав знакомое «патологии не выявлено», он сначала с облегчением выдыхал, а потом его испещренное глубокими морщинами лицо искажалось в недовольной гримасе.

Он злился в первую очередь на самого себя - на свою слабость, на мимолетное желание отмахнуться от знака свыше, выставить «здоров» и отпустить парня, в котором таится неведомая хворь. Он прекрасно понимал, что интуиция его не подводит, что парень болен, и что его жизнь зависит от Сан Палыча, от его квалификации, настойчивости и прыткости ума. Нет, он не имеет права сдаться!

Энергичным движением выхватив из нагрудного кармана ручку, он размашистым почерком пишет на листке новое направление…

***

Проходит очередная неделя. Медицинская книжка юноши, от проделанных обследований и многократно пересданных анализов, утратила свою компактность и приобрела солидную толщину. Сан Палыч держит ее перед собой на столе и медленно перелистывает один листок за другим. В эту минуту он не похож на самого себя - его подвижное лицо выражает абсолютную растерянность, близорукий взгляд беспомощно перебегает с одной строчки на другую, а волевой подбородок едва заметно двигается в тишине, будто произносит беззвучную молитву. Вряд ли кто-то во всей поликлинике заставал нашего героя в таком состоянии.

Юноша сидит возле него и, опустив голову, с тревогой ждет. Ждет, что доктор отправит его либо на очередное обследование, либо попросит перебрать анализы, а может достанет фонендоскоп и в очередной раз примется слушать хрипы легких. Однако ничего из этого не происходит.

В тот момент, когда тишина в кабинете начинает давить на уши, Палыч сглатывает застрявший в горле ком, глубоко вздыхает и произносит потусторонним голосом:

- Ну, всё… Сдаюсь…

Парень испуганно поднимает взгляд на доктора:

- Ч-что?
- Прости меня, мальчик мой, - исказившимся голосом бормочет тот, - я сделал всё, что мог…

Продолжая смотреть отсутствующим взглядом куда-то перед собой, Сан Палыч медленно волочит дрожащую руку по столу в сторону. Парень с выпученными глазами следит, как доктор неловко поднимает печать, снимает с неё защитный колпачок, подносит её к раскрытой амбулаторной книжке, и замирает.

Некоторое время в кабине стоит зловещая тишина. И юноша, и наш доктор похожи на замерших в янтарной капле насекомых.

Внезапно Сан Палыч будто вырывается из оцепенения- быстрым движением он поднимает печать над головой и с размахом бьет ею по раскрытому листу.

Несколько секунд оглушительный удар эхом отдается в мозгу у юноши. Склонив голову к книжке он видит свой диагноз- ЗДОРОВ.

С тех самых пор, дорогой читатель, наш Сан Палыч и прослыл в широких народных массах как «Шизоид сраный»…