Ровесники записки волонтёра

В учебном заведении СПб проводится встреча курсантов, волонтеров и ветерана СВО. Волонтерами приглашены мы с Катей, ветеран - боец ЛНР, проходящий курс реабилитации после тяжёлого ранения - лечение и восстановление будет долгим, ещё нужно дождаться протезирования руки. Он один из первых. вставших на защиту самопровозглашенной республики в 14 году, тогда они назвались народной армией и вышли против киевского режима практически с лопатами, потом вскрывали склады с оружием и кто-то, отслуживший еще в армии СССР, в спешном порядке, прямо на ходу, объяснял им - не служившим добровольцам, как стрелять из миномета. Это мы узнаем пока стоим ждем автобуса и едем до училища.
Курсанты - Катины ровесники им видимо странно смотреть на девушку с военной форме с шевронами СВО, она воспринимается как ряженая артистка. Как любые курсанты они не очень рады, что их организовали на какое-то мероприятие в их личное время, видно, что многие отсиживают, потому что так велено и была б их воля, они б уже давно тихонечко слились отсюда. Пытаемся рассказать, что в данное время, прямо на наших глазах формируется новый пласт культуры - военные песни. Что помогали в госпитале, что поезда с ранеными идут один за одним и мы тоже всегда рядом. Что-то поем, кто-то явно дремлет, заинтересованность во взгляде есть, но у очень малого процента присутствующих. Один, явно лидер курса, встает с репликой - "песни и культура - это хорошо. но нам обещали встречу с ветераном" и задает вопрос: "что такое на нуле - читаю разные определения и не могу понять"... Жителям приграничья вопрос максимально странен, бойцу видимо тоже, но это Питер - пытается объяснить... Потом еще вопрос : "Вы помните свой первый бой, ну в самом начале СВО?" Бойца представили в самом начале встречи, но детвора, видимо, не понимает, что первый бой и начало СВО для армии ЛНР происходили с разницей в 8 лет. Я слушаю, смотрю на них и мне странно, что они пытаясь выглядеть умно совсем не понимают, кто перед ними стоит; и никто не спросил, а как это 8 лет воевать в непризнанной республике без особой надежды, что когда-то вас признают?, а как вы вообще выживали эти годы? Это курсанты МВД, вот не интересно было б узнать, а по каким законам вы вообще там жили все эти годы?, кто контролировал соблюдение этих самых законов? Катю воспринимают как певицу, и им совсем не интересно спросить, страшно ли ей было зайти в госпиталь, или, а как вы там учились под обстрелами?, как к тем же экзаменам готовились? как это - несколько лет на дистанте?, а как жить без электричества? Но это мои вопросы, на большинство которых я знаю ответы, большинству присутствующих эти ответы и не нужны.
Война двигается вглубь страны, но продолжает оставаться для многих чем-то мифическим и люди, далекие от этой темы, даже не понимают, что бы можно было спросить у людей ОТТУДА, а другим, даже не нужно особо разговаривать - увидишь камуфляжный рюкзак, тактические ботинки, или на шее шнурок от жетона и загар четкой полоской делящий лицо на белый лоб и обгоревший нос от постоянного ношения шлема и понимаешь - СВОй, и можно начинать разговор, и можно сразу на ТЫ, невзирая на возраст. Катя иногда, пытается убедить меня, ну и больше себя - "мама, я же не хам, что со всеми бойцами сразу на ТЫ?", нет ты не хам, ты сестренка, тебе только так и нужно. Мы, видимо, так и останемся особым братством волонтеров и бойцов, а остальная часть общества, кто сейчас не с нами, так и будут пытаясь понять, что происходит спрашивать - "а где он, этот самый ноль?".