Глава 7. Неудавшийся план

     Участники будущей поездки договорились встретиться на следующее утро, чуть свет, чтобы обсудить всё ещё раз, более подробно, в деталях - и сразу же выезжать. Только Арэн с его друзьями - ардагонцами заранее пообещал присоединиться к общему отряду только уже где-нибудь на окраине города.
 
А после, когда Арэн поехал к себе, то провёл очень неспокойную ночь. Он узнал слишком многое за прошлый день, и ему было о чём поразмыслить. Например, ему стало ясно, что, являясь молочным братом погибшего наследника престола, он мог бы занимать при дворе более достойное место. Не меньшее, чем занимал герцог Дамурт, сын лорда Аримана. Ведь дядя Хендрик, как главный Советник по магическим вопросам - был не менее важной персоной, чем другой главный Советник, лорд Ариман, который рассматривал вопросы торговых отношений. Но... Видимо, вес Аримана при дворе был в действительности уже гораздо больше веса его дяди. Вдобавок, к сожалению, мать Арэна, хотя и была сестрой герцога Хендрика, не только имела слабые магические способности, но и повредилась рассудком. А все её былые дары в магии были связаны лишь с туманными прорицаниями. А дар и его направленность зачастую передаётся по наследству, в особенности, если отец Арэна и вовсе почти не имел и таких способностей.

Веронтию всегда считали богомольной и близкой более к Единой Церкви, чем ко Дворцу и политике. Однако, именно свою сестру, единокровную по отцу,  дядя как-то умудрился сделать кормилицей наследника. Должно быть, он предъявил царской чете свою родственницу в самый нужный момент. И, сложись всё по-другому, уловка дяди сработала бы. Тогда, даже если отец Арэна был из очень слабого магического рода, да и мать способностями не блистала, а потому, и у него самого их могло быть только чуть... А иначе, зачем от испытаний на магическом шаре его предохраняла не только мать, но и дядя? В то, что родственника останавливала только клятва, Арэн глубоко не верил. И всё же, даже при почти полном отсутствии способностей к магии, но при живом наследнике короля, сыне Тиомеда IV, Арэн мог бы как его молочный брат занять, к примеру, место главного архивариуса, картографа - или же, как и его отец, пошёл бы по военной линии. А так...

Но почему же раньше он принимал своё нелепое положение, как должное? И почему нормальной считал такую его должность при дворе даже его дядя? Который, впрочем, и был одним из тех, кто, как оказывается, и создал подобную ситуацию...

Но, кроме этих вопросов, Арэна смущало что-то ещё. Нечто, содержащееся в той истории, что только что поведал им Денваль. Не сразу он вспомнил, что именно в ней было той занозой, которая не давала ему покоя. Пока, наконец, не дошло...

Для самого Денваля имя Себастиана ещё совсем ничего не говорило, и ничего не значило... Просто, это было имя сына его старого недруга и одного из тех, кто его пытал. Но, это ведь был тот самый Себастиан... Кронид Себастиан, змея - Себастиан, который не лучше своего отца, отравитель и шпион во дворце, надсмотрщик за леди Азалией, некое лицо, занимающее немалое место и приобретшее сильное влияние в церкви Крона - хотя, он и не занимал, вроде бы, в ней никакого верховного сана, по крайней мере, пока? Но, какой силой обладал он, за какие невидимые нити дёргал, как далеко вошёл в союз с теми гадами, с которыми якшался Аббадон? Себастиан сам придал змее, встреченной им и Лорелеей ночью, во дворце, собственный  свой облик, или это сделал его отец?

 «Может, надо рассказать всё о том, что и я знаю о Себастиане, Золотым Удодам? Но это наверняка уже сделали Лорелея и Азалия. Потому, и граф Грэн, и остальные маги уже, как и я сам, догадываются о природе самого этого Себастиана... Но, быть может, рассказать обо всём этом моему дяде? Он - главный в Магическом Совете... Он должен знать, какие именно силы проникают нынче во дворец, как-то минуя магическую проверку... Аббадон, в сущности, проговорился, что тёмную магию тех, кто якшается со змеями - другие маги с помощью приборов распознать не умеют...

 Даже некроманты, колдуны Кардисса и прочие подобные имеют душу и тёмную суть. А любая душа, человеческая сущность - заметна для магического выявления даже с помощью особых артефактов. Но то, что не имеет не только особой силы Света - магии, но и человеческой сущности - может быть, не выявляется магически? Даже то, что считают колдовством, заигрыванием с теми или иными силами природы - опознаваемо. Даже присутствие колдунов Кардисса могут выявлять, отличать их от обывателей, простых людей, магией не наделённых. Но, по всей видимости, сопряжённые с тварями субъекты могут, на время меняясь сущностью со змеёй, не иметь человеческую душу вовсе. При этом, их способности, мысли и силы, возможно, не выявляются сторожевыми магическими кристаллами... 

Есть ли у Себастиана душа? Или, у той змеи, что его заменяла? То есть, могут ли обнаружить эту тварь те маги, что обеспечивают безопасность во дворце? И что происходит, когда во дворец проникает зло? «Убить младенца Альтамира»... Они не собирались убивать королеву, зачем им это? Цель была лишь одна. Но, уплотнённое зло проникло во дворец - и усилило страшные силы, злые эмоции, что наложились на мстительность какой-то служанки... Что стала подвластной убийцам. И всколыхнулось что-то ещё, тёмное, чужое. Быть может, именно эта злая сила своим проникновением сыграла роковую роль. Но и ещё раньше, не самим убийцам, но информаторам и заказчикам убийц ведь кто-то тоже открывал проход во дворец, и провёл их, возможно, до самых королевских палат... Весьма вероятно, что это всё же была та самая некая женщина, в белых одеждах королевской служанки. Проникшая, дослужившаяся, вошедшая в доверие...

А кому намеревается открыть двери Себастиан? Который тоже совсем уже вхож стал во дворец. Должно быть, он пока что выжидает. Разнюхивает. И... Этого гада непременно надо устранить - пока не стало поздно», -  в раздумьях, молодой человек вновь и вновь вышагивал из угла в угол своего кабинета. До тех пор, пока не наступило утро, и первые лучи солнца не окрасили листву ближайших деревьев в нежные, розоватые тона.

 Тогда, так и не сомкнув глаз за всю эту ночь, Арэн быстро собрался и, отдав распоряжения верным ардагонцам, сразу же поехал во дворец, несмотря на совет дяди, который просил в ближайшие дни там даже не показываться. Поехал, одетый уже по дорожному: накинув просторный плащ синего цвета. Под ним была броня из металлических и костяных пластин, нашитых на кожаный жилет, подобные которой ардагонцы называли куяком, а местные - панцирем. А также, скрытая под плащом  дага на поясе  и шпага на перевязи.

       Приехав и поднявшись наверх, он лишний раз убедился, что во дворце ничего не изменилось. Хотя, никто уже не спал, даже в такую рань. Арэн прямиком направился в кабинет лорда Хендрика, куда его пропустили без доклада. Дядя, осунувшийся лицом, стоял за конторкой, изучая бумаги. Взглянув на входящего, он возмущенно воскликнул:

     - Арэн! Это - ты? Как ты смел? Я ведь просил тебя...

     - Лорд Хендрик, я пришёл попрощаться. Решил уехать ненадолго - и, следуя вашему совету, в ближайшее время больше здесь не появлюсь.

- С каких это пор... Я для тебя стал не дядя, а лорд Хендрик? Уехать? Но куда? И... Я вовсе не это тебе советовал. А только, не приходить сюда, во дворец. Оставаться дома. Скоро дни Гекаты, и любое передвижение становится опасным. В особенности, для...

Он умолк на полуслове.

- В Рун. Я еду в Рун, дядя. Ненадолго.

- В Рун?! Зачем тебе - и в Рун? Ты - что, вообразил себя магом? Хочешь пройти там обучение - или узнать свою судьбу? А кто будет охранять принца Йорика, помогать мне в этом?

- Уж точно - это дело не для шута! А просто шпионить за ним для тебя - я больше не собираюсь. И, в конце концов, есть личная охрана принца, и король, его отец, и Совет Магов, в конце концов... Вот кто должен позаботиться об охране Йорика!
 
- Но... Почему ты едешь именно в Рун? Езжай тогда под Сатору, в наше родовое имение... Я, заодно, дам тебе письмо - к наставнице твоей матери.

- А почему бы... и не в Рун? И в Сатору я заеду... Если окажется по пути. Или, как-нибудь в другой раз. И я не понимаю тебя, дядя! Ты ведь сам советовал мне в ближайшие дни вовсе не появляться во дворце. А значит, намеревался позаботиться о том, чтобы это в дальнейшем не вызвало нареканий.

- Ты не должен туда ехать, просто поверь мне.

- Должен, дядя. И я поеду.

Ответом на последнюю фразу, произнеся которую Арэн покинул кабинет, было ледяное молчание.

Лорд Хендрик просто остолбенел.

Да, не такого, всё же, приёма ожидал от него Арэн, собираясь начать разговор с дядей на наболевшую тему. Но, разговора не вышло.

Уже покинув кабинет дяди и закрыв за собой дверь, Арэн встретился глазами со спешащим сюда Сильвестром. Архивариус нёс к лорду Хендрику на подпись очередную кипу документов.

- Здравствуйте, Арэн... Что случилось? - спросил он удивлённо. - У вас такой вид... Будто, вы решились на некий отчаянный шаг. Вы поссорились с дядей? - в отличие от лорда Хендрика, слишком занятого государственными делами, Сильвестр сразу понял, что с его молодым другом произошли разительные перемены.

- Нет, дорогой Сильвестр. Но... Наш разговор с ним вышел достаточно неловким. Однако, мне не стоит его ни возобновлять снова, ни даже здесь и сейчас продолжать говорить об этом.

- Куда вы теперь? К принцессе Эрин?

- Нет, не к Эрин. Пожалуй, я совсем покину дворец, - отвечал Арэн, уже направляясь к лестнице.

Сильвестр последовал за ним, догнал молодого человека - и пошёл с ним рядом, позабыв на время о всех своих обязанностях, в том числе о намеченном визите к лорду Хендрику.

- Как обстоят дела во дворце? - тогда, посмотрев на сопровождающего его Сильвестра, спросил Арэн.

- Насколько я знаю, лорд Санктуарий так и не очнулся. К нему вызвали нескольких магов-целителей, самых лучших - из Руна, из Троста и... Даже из Сиграмада. Но, они ещё не доехали. А принц вчера сказался больным. Отменил охоту. И не пускает к себе гостей. Эрин тоже никого не принимает. А Совет по вопросу передачи храма Сигурда кронидам... Вернее, они уже не запрашивают весь храм целиком, крониды отказались от этого плана... Теперь речь идёт только об удовлетворении их прошения о проведении в Храме Сигурда, периодически, их собственных церемоний,  к Единой Церкви Всех Стихий не относящихся. И Совет по этому вопросу - вновь отложен, в связи с болезнью лорда Санктуария. И отложен на неопределённое время.
 
- Значит, совсем заполучить этот храм в свои руки они смиренно отказались? - спросил Арэн. - Но почему он вообще возник, этот вопрос, это прошение? И почему именно сейчас? Известно же всем, кто такие крониды, как они ведут себя в Кронхорде, как относятся к магии - а ведь Храм Сигурда, в который они хотят вступить, весь ею пронизан...

- Крониды заявляют, что действия, направленные против магов, в действительности направлялись руками герцогов Кронхорда, желающих ликвидировать магическую верхушку - и конкурентов. А им пришлось действовать в этом же русле, чтобы сохранить там свою церковь... Они ссылаются на то, что глава церкви Крона, который находится сейчас, да и уже давно, в Аморее - человек чрезвычайно мирный, и не будет совершать подобных действий. Отделившись от Единой Церкви в прошлом - теперь крониды заявляют, что все её остальные ветви то и дело проводят не только общие храмовые праздники, но и свои собственные, соответствующие разному времени суток, разным дням календаря и разным сезонам года, обряды. Ну, например, утром чествуют всегда Эа, зимой - Белую Даму Юга, летом - юношу Сафраона...  И для них, кронидов, там, мол, тоже найдётся место - поклонение Крону они намерены проводить тогда, когда Храм пустует... Ночью. Причём, не в те ночи, когда есть великие праздники чествования кого-то из других богов. «Время умеет ждать», - заявляют они.  Да и большую часть праздников намерены проводить всё же у себя - в храме Вседержителя Крона.

- Вот как? Всё равно, лезут туда... Под любым предлогом. И это настораживает. Ведь, они не собираются идти на попятную, и вновь воссоединиться с Единой Церковью Всех Стихий - но, им зачем-то нужен Храм Сигурда.

- Именно так. Они хотят до него добраться - я полагаю. Вначале, одним коготком. Быть может, крониды стремятся проникнуть к прилегающим монастырям и пещерам. В которых, как гласят легенды, пребывает не только природная магия - но и некоторые сильные магические предметы, принадлежащие некогда Сигурду и монахам этого места. А может, их интересует Университет Магических Наук, который тоже расположен как раз близ тех пещер...

Арэн невольно оглянулся по сторонам - не подслушивает ли их кто. Разговор принял опасные обороты.
 
- Кстати, у кронидов сегодня важный день, и все они будут пребывать только в помещениях своего, единственного в Ангкоре, храма Властителя Крона, совершая ритуалы именно в нём, в центральном зале. И никого из них нет сегодня здесь, во дворце, - заметив осмотрительность Арэна, сообщил Сильвестр.

- И по какому поводу праздник?

- Именно в этот день был заложен первый камень их собственной, впрочем, тогда ещё отнюдь не отделившейся от Единой, церкви. Было начато строительство главного Храма Крона. Это было давно, и произошло не здесь: в Альграде, столице Кронхорда. Вернее, тогда ещё те земли не назывались Кронхордом, и не были все посвящены Крону, так было впоследствии  - ведь там с тех пор стали широко распространяться святилища именно этого бога.

- И... На этом празднике всегда должны присутствовать все крониды города?

- Всенепременно. А также, ещё и те, кто избрал эту церковь и этого бога для поклонения, да и те, кто только собирается, намерен её посещать в будущем: то есть, вновь обращаемые.

В это время Сильвестр и Арэн дошли до парадной лестницы.

- Ну... Что ж. Я пойду, пожалуй. А вам надо вернуться, зайти к лорду Хендрику, вы ведь спешили к нему с докладом и с документами, - Арэн поклонился, распрощался с Сильвестром - и стал спускаться по лестнице к выходу из дворца.
 
 Отныне он считал себя полностью свободным от своих дворцовых обязанностей. И, когда Арэн прошёл весь ближайший парк и вышел из его центрального входа в город, то снова направился в тот самый храм, где покоился Сигурд...

 Храм Всех Стихий был сердцем Ангкора - а ему предстояла разлука с городом. Вот Арэн и пошёл туда. Чтобы с ним проститься. А потом - проститься и с городом. Времени было ещё предостаточно. Его новым друзьям на сборы в дорогу, как они и обговаривали, требовалось гораздо больше времени.

     В эти утренние часы внутри храма Сигурда было пусто и сумрачно. Войдя в него, Арэн последовал в самый центр, и его шаги гулко разносились теперь под каменными  сводами. Посередине центрального зала лежала огромная плита с мраморным изваянием спящего короля-рыцаря. Скульптура была выполнена столь изящным образом, что казалось, будто рыцарь огромного роста действительно лёг здесь отдохнуть, и окружающая полусумрачная тишина совсем не тревожила его сон.

   Перед священной плитой, под которой покоился великий воин, Арэн, став на одно колено, преклонил голову; а затем поклялся:

- Пусть моя шпага послужит, подобно твоему мечу, благому делу. И да не дрогнет она в моей руке. Грядут страшные времена… И даже эта шпага наверняка теперь пригодится.

Потом он обошёл статуи всех богов, двигаясь по кругу и вознося молитву каждому из них: такую, какую подсказывало нынче ему его сердце. Только потом Арэн заметил невысокого человека в монашеском одеянии. И похоже было, что он направлялся именно к нему: ведь больше здесь никого не было.

Монахов при храме Сигурда в последнее время осталось мало: поговаривали, что почти все они спешно ушли из столицы и отправились в Рун. Одевались храмовники в просторные длинные светлые рясы с капюшонами, которые откидывались на спину. Ряса, длиной до самого пола, была расшита  серебряно-золотой двухполосной лентой.

   Пожилой человек с короткими седыми волосами и с пронзительно-ясными голубыми глазами приблизился к юноше и сказал:

- Я ждал тебя. Того, кто зовётся Арэном. Ступай за мной. Я  дам тебе вещь, которая пригодится тебе в пути.

   Он развернулся и поманил юношу за собою. Пройдя боковыми ходами помещения, оба спустились вниз, в подвальную часть храма. А далее, монах повёл Арэна такими сложными потайными ходами, какие он вряд ли смог бы запомнить, и вряд ли смог бы вернуться оттуда, будь он без провожатого. В конце концов, они пришли в довольно просторное помещение, посреди которого был камень. На нём лежал меч.

- Этот меч принадлежал Сигурду. Прежде, чем уйти в Безначальное, он оставил его здесь. Меч нельзя приподнять, оторвать от камня. Он стал духом един с этим камнем. Стань лицом к мечу, Арэн, и возложи руку на его рукоять. А я буду читать молитву.

Как только Арэн исполнил требуемое, монах направил на Арэна свои ладони - и тот ощутил, что монах коснулся его своей магической силой. Потом монах прочёл молитву, посвящённую всем высшим силам, и сказал:

   - Теперь ты есть начало и конец, алеф и заир, учитель и ученик, ибо ты отныне получаешь связь с Безначальным и приобретаешь имя неофита. Да случится это во имя Двенадцати и Одного. И пусть прольётся на тебя свет - как знак вхождения тебя в великий поток, для приобретения творческой силы. Труден путь земной, и вдвойне труден путь неофита, чей путь в Безначальном только начат. Да приумножатся силы твои отныне настолько, чтобы вынести смерть и воскрешение, любовь и закон, магию и волю - и да будешь ты одним из нас: тех, кто идёт путём веры в высшее, постепенно обретая  единство с небесными силами. Умри для земного - и, пройдя путями незримыми, воскресни в духе, для дел Безначального на земле. Будь рукой Его и силой Его, и да исполнится Великое Предназначение всему и на земле, и в тонких мирах. Да будет творчество, энергия, сила и радость.

   Затем монах возложил руки на голову Арэна, ставшего перед ним на колени. А потом, когда Арэн приподнял голову, в руках монаха было кольцо.
 
   - Безначальное дарит тебе подарок: кольцо света, одно из немногих, рождённых из пустоты, путём осаждения в этот мир из сфер иного бытия. Носи его на среднем пальце правой руки, и пока да будет оно скрыто от людского взора, на миг проявляясь лишь тогда, когда предстоит проявить силу света, - и монах надел Арэну на средний палец протянутой им руки кольцо с рубином.

   Возвращались они теми же запутанными и сложными ходами, освещаемыми редкими одинокими свечами, и вышли, в конце пути, вновь к могиле Сигурда.

   - Ступай, мой брат, да хранят  тебя Силы Света, чтобы пережить нам всем грядущую тьму.

  - Пусть хранят тебя Двенадцать и Один! - отозвался Арэн, сам не ведая того, что повторяет древнюю формулу ответа на магическое напутствие.

                *
Далее, Арэн, так же пешком, прогулялся к набережной. Новые, неизведанные чувства наполняли его. Хотелось побыть немного одному; вне суеты. Пока ещё позволяло время.

Вскоре, после широких площадей и парадно выстроившихся домов, пошли узкие улочки, спускающиеся вниз, где их пересекала мощёная брусчаткой набережная широкой и полноводной реки Аранны. Эта река омывала Ангкор и брала своё начало в высоких вершинах гор Хингай, в далёком и высоком Сиграмаде: быть может, даже в сердце этих самых гор: в таинственном горном Сензаре.

   Воды в Аранне были студёными, и в них практически не водилось никакой нечисти, подобной обитателям морских глубин. Не водилось, благодаря сильному заклинанию, вложенному магами Руна в большую бронзовую цепь, что перегораживала русло реки чуть выше её устья и соединяла две колонны противоположных берегов - Санну и Тунну. Первая из них находилась в Ангкоре, столице Амореи, а вторая - в  Симре, приморском городе Кронхорда. Ведь, некогда и Симра, и весь Кронхорд, были частью Амореи. Сейчас город на противоположной стороне реки чуть просматривался в утреннем тумане: Аранна при впадении в море разливалась широко.

      Арэн пошёл по знакомой с детства набережной, под стройными рядами лип, клёнов и дубов. Начался моросящий дождь, увлажнивший землю и серые камни мостовой. Натянув на берет капюшон плаща, Арэн стоял под дождём, у парапета набережной, и вдыхал аромат мокрой, свежей листвы и цветов, что расстилались здесь цветными коврами.

      Ранее неведомая грусть застилала лицо юноши, когда он всматривался в далёкий и чужой берег.

     Мимо, по мостовой, проезжала карета, и что-то заставило юношу обернуться. Мельком, он увидел человека, сидящего в ней: и то был... Себастиан.

И, ещё не понимая, зачем, Арэн направился в том же направлении, хоть угнаться за каретой Себастиана он не мог, да и слежка за ним была бы сейчас явно напрасной, поскольку направлялся Себастиан почти наверняка в храм Крона, на какой-то их знаменитый праздник. Вдобавок, единственный в городе храм кронидов, так называемый «храм Вседержителя Крона», был совсем рядом.

Вскоре Арэн свернул от набережной на улицу, в конце которой мелькнула карета Себастиана, свернувшая налево. Молодой человек пустился по той же дороге, где после аллеи и мостовой последовала ажурная ограда, за которой и был храм. Монументальный, приземистый, раздавшийся вширь и ввысь, с колоннами и с огромным куполом. За центральным проходом на территорию кронидов, за  массивными золочёными воротами, сбоку начиналась широкая лестница, что спускалась к небольшому озерцу. Посредине этого озера находился искусственный каменный остров, а на нём была установлена стела, увенчанная огромными песочными часами с бронзовым корпусом - аркой. С помощью механизма корпус часов временами переворачивался, и песок начинал сыпаться снова. Сверху часов, на неподвижной раме, сидела большая бронзовая хищная птица. Казалось, что это изваяние наблюдает за всеми, и её взор был всегда направлен в сторону тех, кто проходил мимо озера и приближался к храму.

За воротами, по другую сторону от озера и небольшого сквера, была площадь, где располагалось несколько карет. Возле одной из них вальяжно стоял Себастиан, который беседовал с другими кронидами.

Арэн, заметив врага, намеревался войти за ворота - и уже приготовился выхватить шпагу.

«Я прямо сейчас прикончу этого гада - и будь, что будет», - подумал он.

- Стой, - воскликнул один из тех стражников, что стояли на воротах. - Пока что, сюда входят только Отцы Церкви. Для вновь обращаемых вход будет позднее: как только три раза повернутся большие песочные часы. А пока - ступай прочь!

Арэн развернулся - и, в раздумье, ретировался обратно. Постоял на набережной, и в голове у него родился смелый план: всё же настигнуть кронида, ещё до уезда. И к этому уезду, а вернее, к последующему скорому бегству из города, надо было ещё подготовиться, и выехать прочь отдельно от остальной компании, чтобы не подставлять друзей.

Решившись на такое, он возвратился к дворцовым конюшням, забрал там своего коня - и, более не медля, вскочил на него - и направился  к пересечению Сенной улицы - так называемой в народе, и Мастерового переулка, где проживали кузнецы, стеклодувы, гончары и прочие ремесленники. Коме того, именно там, примыкая к площади, расположенной близ окраины города, находилась хорошо известная молодому человеку таверна.

По пути к той торговой площади, на которой он договорился встретиться после дворцовых дел с двумя своими спутниками в будущем походе, из числа его друзей ардагонцев, Арэн остро осознал, что может случиться и так, что он больше никогда не вернётся в Ангкор. Тогда, тем более: семь бед – один ответ… Да, он сейчас вернётся, и даже войдёт в храм Крона - и отыщет там Себастиана... Но, прежде надо отослать отсюда друзей.

       Радазар и Балтазар уже ожидали его на торговой площади, близ таверны, на том самом месте, где он назначил им встречу. С точки зрения аморейца, два ардагонца были похожи, как родные братья. Только, искусный кузнец Радазар был более приземист и плечист, чем высокий, стройный и гибкий Балтазар. Но с такими же ясными и чётко очерченными огромными глазами, с овальным контуром лица и с короткими и чёрными как смоль волосами. Взор его, от всего отстранённый и всегда спокойный, будто он глядел на всё сразу, но ни на что конкретно, смотря как бы сквозь стоящего перед ним человека, придавал ему сходство с колдунами Хиндустана.

  Арэн спешился, подошёл и приветствовал из обоих.

   - Езжайте, прямо сейчас, за город, на место встречи с графом Грэном и присоединяйтесь к его отряду, - распорядился он. - А я сам ещё запасусь здесь продуктами и хорошим вином, да улажу ещё некоторые дела - а догоню вас чуть позже, уже где-то на Сильванском тракте.

Таверна в северо-восточной части Ангкора, куда он направился, распрощавшись с друзьями, была ему хорошо известна, поскольку он часто пускался в путь по тракту, выходящему именно из этой части города за его черту. Чаще всего, он покидал город с поручениями от дяди.
 
Когда Арэн спешился и подошёл к ней поближе, из таверны как раз вышел конюх, седой усталый человек в грубом коричневом кафтане, накинутом поверх такого же цвета рубахи, в плотных штанах и в сапогах до колена. Арэн окликнул его, и распорядился насчёт своего коня. Зайдя внутрь здания трактира при таверне, молодой человек обнаружил за стойкой самого его хозяина, лично с раннего утра проверяющего состояние дел. Арэн хорошо знал этого приметного толстого человечка, щегольски одетого, который не только был известен в торговых кругах города, и даже среди вельмож, но также являлся весьма находчивым плутом, не чурался знакомств и менее престижных, и по слухам был досконально осведомлен о том, какие именно парни гуляют по охотничьим угодьям в отсутствие там короля со свитой. А также, о том, к примеру, как и у кого можно купить достойное аморейское вино, причём, сразу же при ввозе его в город, но ещё до попадания самого лучшего сорта во дворец короля.

   - Привет, Дорм! – поздоровался с ним Арэн. –Будь любезен, приготовь мне небольшой провиант в дорогу. Вина, сыра, немного солонины.

   Он не раз бывал здесь вместе со своими ардагонцами, которые иной раз были не прочь подзакусить именно у Дорма, возвращаясь из небольших загородных поездок. При этом, они отнюдь не докучали хозяину вопросами о том, откуда именно взялась свежая дичь и превосходное вино, ни в чём не уступавшие королевским.

    И потому, знающий его трактирщик спокойно спросил:
- Ликеранское, крепкое, трёхлетней выдержки – подойдёт?

- Вполне…А ещё, я оставил здесь в стойлах своего коня. Распорядись, чтобы ему задали корму, пока я отлучусь. А когда я вернусь - то расплачусь с тобой, за всё сразу.

- Как изволите. А мне – любая денежка в прибыток, - улыбнулся с щербатой усмешкой тракрирщик.

Потом Арэн зашёл на постоялый двор, примыкающий сбоку к трактиру, снял комнату и оставил в ней дорожные вещи, дорогие предметы одежды и снаряжения, в том числе даже шпагу. Из оружия оставил только стилет, тонкий и острый, засунув его за голенище сапога.
 
Покинув таверну и площадь, узкими улочками он снова подобрался к храму Вседержителя Крона.

«И как бы здесь, внутри, сразу же отыскать проклятую змею в человеческом обличии... Или, всё же, самого Себастиана? Вряд ли он успел прикормить и соединиться с ещё одной тварью, прошло совсем немного времени... Ещё сложнее, там, прямо в храме, его сразу же и прикончить, а потом - ещё и удачно бежать... В случае удачи - наверное, навсегда прочь из города. Уезжая вместе с Денвалем, Грэном и Золотыми Удодами... Именно из-за этого гада, Себастиана, сына Аббадона, многочисленные бедствия обрушились на Ангкор. Это он вполз даже во дворец - и явно строит там злые козни. И вскоре, быть может, тоже не без его подстрекательства, начнётся и здесь гонение на магов - как это уже случилось в соседнем Кронхорде…»

 Близ ворот, он накинул капюшон простой льняной хламиды, ранее пододетой под дорожный плащ. В храм Крона прихожанам полагалось идти пеше, в простой одежде, не имея при себе никаких, могущих указать ранг, знаков. Все равны перед Кроном - как вещали здешние церковники.

«Прикончу Себастиана – и пусть ищут... Даже если опознают - но я больше не вернусь в Ангкор… Никогда.  Зачем? Эрин выходит замуж. Йорик стал замкнутым, и шут ему не нужен. Дядя Хендрик что-то темнит и о чём-то явно мне не договаривает»...

На этот раз, через ворота его пропустили, вместе с такими же, идущими к храму, прихожанами. Уже у массивной резной двери входа Арэн чуть помедлил. Он никогда прежде не бывал в подобном храме и не знал его обычаев. Но он последовал вместе с толпой, и за первой дверью все оказывались в небольшой прихожей. Здесь по центру располагалась следующая полупрозрачная дверь, а за ней - проходное помещение, где с двух сторон от входа были установлены огромные алебастровые чаши, и в обе стороны уходили длинные коридоры. Кроме них, был громадный центральный проход, арка, за которой простиралось огромное помещение под куполом, в котором и  проходила служба.

     Именно там, ряды людей со свечами в руках стояли перед большой бронзовой скульптурой, изображавшей равносторонний крест. На кресте был распят, в образе человека с гневно сведёнными бровями и хмурым выражением лица, бог Крон: старик с окладистой длинной бородой и пышными усами. Он, казалось, взирал с негодованием на всех пришедших. Вверху этого изображения верховного бога располагались две картины, по правую и по левую стороны. Картина справа изображала людей с крыльями, со счастливой улыбкой на лице взмывающих в небо, а картина слева - несчастных, окованных цепями, грязных и оборванных. Последние были прикованы к скалам, их клевали птицы и грызли дикие звери.

Священник, проводивший службу, очень громко (не обошлось, по-видимому, не только без особенностей в строении здания, но и без вложенной в строительство магии), и обратив взор к толпе людей, в выданных им белых накидках и с горящими свечами в руках, теперь провозглашал:

- Никогда не спрашивайте о том, что дал вам бог, но всегда - лишь о том, что вы дали богу! Наш владыка небесный Крон был распят добровольно в материи, чтобы мир получил начало и конец, чтобы возникло всё сущее на земле. Наши часы сочтены - но лишь здесь, в материальном мире. И для тех, кто вынесет испытание миром - наступит вечное блаженство в духе. Крест, на котором, по его же повелению, был распят великий Бог, символизирует разделение сущего на верх и низ: на материальное – низменное, и духовное - вечное; а также на разумное и чувственное - на правую и левую стороны. Высшее разумное - есть магия, высшее чувственное - есть искусство, и эти обе стороны духа вы, братья мои, должны отдать ещё при жизни великому Крону. Только эти ипостаси отличают нас от животных, обладающих обычным земным разумом и обычными земными чувствами, но мы должны прямо здесь и сейчас отказаться от них. Ибо, они нужны нам будут не в этой, а в другой, вечной, жизни. А пока, мы должны отдать их нашему владыке, который только единый и должен творить из материального вечное, а также поглощать материальное своею рекой бесконечного времени. А потому, братья мои, исполним обет Разделения и Жертвы!

      Арэн заметил, что в рядах священнослужителей Крона, выстроившихся в первую линию перед прихожанами, с факелами и распятиями - увы, Себастиана нет. А ведь Арэн собирался высмотреть его сейчас, прямо в толпе - и пойти за ним следом, когда тот выйдет в коридор... Дождаться того момента, когда враг пойдёт в свою личную молельню: говорят, такие были у всех служителей Крона, начиная с самого младшего сана. И все они молятся ещё и порознь, после общего собрания в центральном зале, в то время как над прихожанами совершается какой-то ещё обряд.

«Итак, здесь должны были присутствовать сегодня все крониды. Однако...Где же он?, - всё ещё пытаясь отыскать врага, осматривал первые ряды Арэн.

 Но в это самое время, к нему самому уже приближались несколько кронидов, которые распределяли людей, одних пропуская в общий зал, других отправляя следовать куда-то по коридорам. Наверное, этих слуг церкви условно можно было бы назвать охранниками: неизвестно, какой ранг они здесь имели. И даже сейчас эти люди были не в светло-жёлтых, парадных одеяниях Посвящённых, но в коричневых, повседневных кортах, к тому же, они были неплохо вооружены и весьма плечисты.

     «Однако... Вот тебе и Храм. Неплохо тут встречают паству!» - с горькой иронией, подумал Арэн.

Окружив его, служители Крона застыли с каменными лицами, и один из них произнёс:

- Во имя Крона! На церемонии Разделения не могут присутствовать лица, ещё ни разу не прошедшие обряда исповеди и воцерковления. А для прохождения оного, мужчины проходят в правый коридор. Следуйте туда, и далее - вас  проводят.

     По взгляду на потенциальных конвоиров, Арэн осознал, что его согласия на церемонию и обряды уже не требуется. И он, сопровождаемый двумя мрачно настроенными служителями, последовал по правому коридору до одной из резных дверей чёрного дерева. За которой, по-видимому, и была одна из  исповедален.

«Ну, и глупо же я попался», - подумал шут. 

     Ему не оставалось ничего другого, и он сам открыл тяжёлую деревянную дверь - и ступил за её порог, не ожидая там ничего хорошего. Служители закрыли её с другой стороны. После этого, он тотчас повернул на пальце недавно полученное им в храме Сигурда кольцо. Так, как это делала при нём, тоже имея подобное, знакомая ему Лорелея... Ещё миг, и… Сработало!  Руки, на которые он теперь смотрел - стали невидимы.

      Тем временим, он оказался внутри, за чёрной дверью, но перед массивными коричневыми бархатными портьерами с золотым теснённым узором, простирающимися на всю ширину комнаты. Тотчас край одной из них был слегка отодвинут, и в проёме показалось лицо старика с острым подбородком и с небольшим ёжиком коротких волос по краям лысого желтоватого черепа. Потом старик, одетый в чёрную рясу, и вовсе подошёл вплотную к входной двери: Арэн еле успел отпрянуть в сторону так, чтобы тот его не коснулся. Умные серые глаза старика осмотрели пространство слева и справа, потом он прильнул ухом к двери и прислушался - после чего ушёл обратно, задёрнув портьеру на прежнее место. Раздались удаляющиеся шаркающие шаги.

- Это, видать, снова кто-то из церковных охранителей дверьми от нечего делать поигрывает... Открыли, взглянули - и снова закрыли. Продолжайте, сын мой.

- Я исповедовался вам во всём, кроме самого страшного греха моей жизни, Верховный Держатель. Я никому и никогда не исповедовался в этом ранее, - произнёс голос, в котором Арэн узнал голос начальника тайной службы: Зарда.

Арэн невольно начал продвигаться назад, к двери - не подслушивать же! - но вспомнил о том, что служки-охранники бдят снаружи, обязуясь воцерковлять даже всех случайно сюда зашедших. Возможно, они отошли ещё совсем недалеко от этих массивных дверей. И, возможно, смогут его поймать, даже невидимого, если он наткнётся на кого-нибудь из них. Скорее всего, целесообразно пока что находиться внутри.

- Это произошло давно, семнадцать лет назад. С тех пор, я верно нёс дворцовую службу, и даже сделал карьеру. Но пятно, несмываемое пятно того убийства лежит на мне до сих пор, - говорил между тем Зард. - Я был молод, глуп, честолюбив, и был простым стражником во дворце. И был влюблён в одну из фрёйлин королевы. Она неоднократно зазывала меня к себе, в свою комнату, поила вином, угощала фруктами - и неизменно выставляла обратно, со смехом и ужимками. И вот однажды ночью, я, будучи сам не свой - упал перед нею на колени, заливаясь слезами и признаваясь в любви, прося у неё пощады и снисхождения... Я готов был выполнить всё, что бы она ни просила. И она мне ответила, что о своей просьбе скажет на следующий день, назначив мне встречу в королевской подвесной оранжерее, где растут фрукты. И выпроводила меня, как обычно. На следующий день я пришёл туда, куда она меня позвала, после целой ночи размышлений о том, какой же подвиг во имя любви изобретёт для меня взбалмошная красотка. А она, сверкая зелёными кошачьими глазами, зазвала меня в самый дальний конец оранжереи, в которой повсюду свисали спелые плоды. Это была женская часть сада, сказочно прекрасного... Мужчины не должны были там появляться. Однако, я не обратил тогда никакого внимания на то, что уже пересёк дозволенную черту. Моя спутница открыла флягу и напоила меня вином, как она сказала – для храбрости. А потом вдруг сказала, что я должен буду, ради неё, тёмной безлунной ночью выйти за город, на перекрёсток двух дорог… И призвать к себе чёрного аспида, чтобы заключить с ним союз. Тогда мне по жизни будет удача, и только тогда она будет моей. Я в ужасе отшатнулся от злодейки, а она захохотала - и бросилась прочь. И тут я понял, что она только чёрным колдовством и магическими взварами овладела моим сердцем, и у меня один лишь путь к свободе - убить эту ведьму. Не знаю, что со мной творилось…Я был, как безумный; я бросился за ней, на ходу обнажая нож. А в этот же день - о чём тогда я даже и не вспомнил, настолько  был одурманен - был женский праздник сбора фруктов. А значит,  все женщины уже пришли в сады, и теперь срывали спелые грозди винограда, И все они были одинаково одеты: в платья шафранного цвета. И я издали увидал такое же, как у моей зазнобы, шафранное платье, и золотисто-каштановые волосы, перевязанные алой лентой… Женщина беспечно срывала кисть винограда, стоя ко мне спиной. Наполненный дикой свирепой яростью, обыкновенно мне не свойственной, я метнул в неё нож. Женщина упала как подкошенная, не успев даже вскрикнуть. И…это была наша королева Амария... Я увидел, что она мертва, и застыл на месте.

 Минуту-другую, я хотел признаться во всём. Но тут я вдруг увидел бледное лицо фрёйлины, которая была моим злым роком... Она же, бросив на меня лишь скользящий взгляд, ломая руки и причитая, припустилась вперёд за воображаемым убийцей, будто бы убегающим из сада, с криками: "Держите его!" Начинали сбегаться люди, и мы все бежали за ней, и я нёсся уже в толпе, и люди разделялись - и устремлялись по разным коридорам в погоне за призрачным убийцей, будто бы указанным этой девушкой. Эта фрёйлина затем дала показания, что видела незнакомого ей человека, одетого как чужестранец - и убившего её госпожу. Я не знаю, в самом ли деле ей кто-то привиделся, или же она знала обо всём - и почему-то выгородила меня... А ей все поверили... Я не  оставался с тех пор с той женщиной наедине – а вскоре она уехала в земли Свободных Сеньорий, найдя для себя там новую работу компаньонки. Как сделали многие из тех, кто служил Амарии. Злополучный же нож  незадолго до проклятого дня я купил случайно, в лавке, и никому не показывал: не было в нём ничего особенного, хотя он и привлёк меня чем-то... То есть, абсолютно не было никаких улик, указывающих на меня, и я не был никем заподозрен, и я не подвергался допросам магов. Тем более, что у меня не было никакой причины убивать нашу королеву. Но с тех пор, я никогда не глядел на женщин - и так и не был женат.

  - Встань с колен, брат Зард... Глубока и тяжка твоя вина, ибо человек ты слабый и склонный к проявлению бесконтрольных чувств. Но убийство твоё было роковым и непреднамеренным, и злые козни и сети были расставлены вокруг тебя. Против тебя вершилась чёрная ворожба и спаивали тебя приворотными зельями. А также, теми, что вызывают гнев и безумие. И подсунут был тебе зловещий нож, напитанный коварной злой силой. Только по ножу, имеющему свою собственную суть, маги не могут отследить убийцу... Ты попал в зловещий водоворот: направленное против тебя злое колдовство, лишающее воли и разума, наложилось, волею случая, на волну чёрного зла, направленную в сторону королевской крови… Ибо, именно в этот момент во дворец направлялись убийцы... И способствующая им чёрная сила ворожбы. Они шли в сторону опочивальни маленького сына вашей королевы... Волей случая, я знаю об этом. Ты явился тем, кто поглотил и перенаправил часть этой силы, но шла она не от тебя, а из других источников. Пусть же ноша твоя будет не столь тяжела после исповеди. И да простит тебя великий Крон… Отец - время, меняющий и стирающий всё. Ты будешь прощён на Страшном его суде, если твои благие поступки превысят прегрешения. Ступай и не греши! Искупи свою вину доблестью. Только, сын мой, почему ты обратился именно в храм Крона? Да ещё, по прошествии стольких лет?

   - Мои родители более всех богов почитали именно Крона - ещё до отпадения этой ветви от Единой Церкви. И я молился Крону, будучи мальчиком. Кроме того, я не смел, с таким грехом в сердце, преступить порог Храма Всех Стихий, созданных волшебниками Руна - для того, чтобы там исповедоваться. Я пытался... Остаться там для исповеди, после общих церемоний. Всегда что-то останавливало меня, я трепетал - и боялся. Но времени, что грядёт, я также боюсь, и трепещу перед тёмным нашим будущим - сейчас, как никогда. Страшные события начали твориться нынче в городе... И я тому оказался свидетелем.

   - Боль и черноту смывают с сердца раскаянием и покаянием. Придёт время - и двери храма откроются тебе вновь. Ибо, время - вот тот лекарь, что может вылечить любой недуг, если человек решил исправиться и найти путь к свету. Ты должен обратиться к традиционным богам вашей страны, чтобы силы тьмы не поглотили тебя вновь. А сюда… Забудь эту дорогу. Я выведу тебя потайным ходом. Тебе не нужны дальнейшие церемонии этого храма, они слишком опасны для тебя. Иной стала наша церковь Крона, и чёрные тучи сильно сгущаются над ней. Ступай теперь не на их службу, а за эту тайную дверь, иди подземельем - и выйдешь достаточно далеко отсюда, так, чтобы никто не заметил твоего ухода.

   - Спасибо, о Верховный Держатель! - ответил дрожащий голос. После чего, послышались  шаги и скрип открываемой двери. И наступила тишина. Видимо, начальник тайного отдела, Зард, покинул исповедальню.

После его ухода, Арэн понял, что у него есть единственная возможность выбраться из той мышеловки, в которую он попал: последовать путём Зарда. Тогда, после недолгих колебаний, он наконец решился незаметно отодвинуть портьеру - и, будучи невидимым, пересечь исповедальную комнату. А там проникнуть через тайный вход в подземелье - и вслед за Зардом выйти на свободу. Однако, дверь за начальником тайной службы уже успела закрыться, и Арэн заметался в её поиске. Наконец, он её заметил, но тут,  вдруг,  услышал за спиной голос:
 
  - Стой! Кто бы ты ни был: дух бесплотный или же человек, владеющий магией! Я не принесу тебе вреда...

  Арэн застыл на месте.

- Прошу тебя, выслушай мою исповедь! - говорящий это, направился к нему. - Исповедь того, кого зовут Верховным Держателем, или Пэтриком Седьмым. Я сам исповедовал многих, и многое сейчас провижу, хотя и не обладаю магией: это провидение говорит о моей скорой смерти. Кто бы ты ни был, дух или странник - я исповедаюсь тебе. Ведь ты – последний, кто слышит мой голос.

   Арэн молчал. Но, казалось, старику и не требовалось ответа.

  - Некогда, в юности, я стал послушником Дома Крона, ибо всю свою жизнь хотел посвятить поискам смысла и веры. Все другие ветви религии, все остальные двенадцать, предполагали наличие магических способностей у своих последователей, и лишь Дом Крона допускал к служению ему и бесталанных в магии. Таких, как я, - продолжал Пэтрик Седьмой.

   - В то время, когда я достиг уже многих священнических регалий и даже получил небольшую силу, изредка предоставляемую Безначальным за верное служение Свету, случились большие потрясения в наших рядах. Мой наставник, Нэсэр Третий, который тогда, более тридцати лет тому назад, был Верховным Держателем, решил объявить бога Крона главным над всеми другими богами. Он считал, что это послужит для объединения всех верующих людей: чтобы не разделялись они в будущем на различные ветви, по предпочтениям того или иного божества. Именно для такого объединения, из всех богов он избрал бога, ответственного за время: Крона. Потому, что именно время имеет самую большую власть над всеми нами: и над простыми людьми, и над магами, и даже над бессмертными богами...

   После его смерти, мои собратья по вере решили и вовсе основать отдельную религию Верховного бога Крона... И с тех пор, всех нас стали воспринимать не как всеобщих объединителей, а как отделившихся от остальных. В своё время, я пытался отговорить их от отделения от всеобъемлющей, Единой церкви - но у меня ничего не вышло. Хотя, именно меня избрали Верховным Держателем, преемником Нэсэра Третьего.

Вопрос об отделении от остальных ветвей решали прямым голосованием, и большинство высказалось за. И мы и стали отделёнными от других. А потом… совсем убрали в нашей церкви магическую проверку Силы Света. Поскольку, именно в служители Крона и раньше брали всех, а не только магов. Но, именно после этого, в наши ряды - всё более и более - стало проникать зло. Не стало препятствия для его проникновения: магов в наших рядах становилось всё меньше, а следовательно, меньше было и тех, кто мог выявить посланников мрака.

   Первое время, я пытался устранять всех наглых и алчных из наших рядов. Но вражьи силы имеют свои способы убеждения: прежде всего, это посулы денег и власти. За моей спиной и моим именем вскоре стали твориться неправедные дела. А сейчас мир резко меняется, и Дом Вседержителя Крона меняется вместе с ним, и нет больше света в нашем Доме. Теперь - наоборот, те, кто имеет свет, затаились и спрятались в большинстве тёмных его рядов. Честные священники здесь ещё есть, но их единицы. И после моей смерти вся наша церковь станет управляемой верховным злом. Уже сейчас искажается и выхолащивается любое знание и таинство... Я уже вижу борьбу в наших рядах за власть между собою, да попытки захвата мирской власти в Аморее... Что-то злобное и чуждое, нечеловеческое, проникло именно в наши стены, заползло в сердце нашей веры, и нет у неё будущего... И да простят потомки несчастного старика, который под конец жизни уже всё это предвидел - но был немощен что-либо изменить. Безверие и отчаяние преследуют меня в последние мои годы... Видя, как вокруг всё теснее смыкаются ряды тёмных, проникая к моим сотоварищам по вере, как растёт число  тех, кто погряз в самом чёрном зле, я только молился и надеялся, когда надо было действовать и призывать. Я уехал из Кронхорда в Аморею, чтобы тихо вершить здесь свою службу. Но сейчас они добираются и сюда…А теперь, я скоро уйду... Мне страшно думать о том, что будет, если злые силы захватят всю Аморею, родину Сигурда... Дух или человек, владеющий магией! Зачем-то ты появился в этих стенах - и услышал здесь целых две исповеди. Ты ведь слышал всё? Видимо, так было угодно богам. И... я уже почти вижу тебя... Вижу внутренним зрением. Ты - человек. И ты непростой человек. Помоги мне зажечь эту свечу… И, когда она прогорит, то вместе с пламенем исчезнет и моя душа из этого мира... Я знаю: так оно и будет…

Верховный Держатель пошатнулся - и Арэн подбежал и подхватил старика, чтобы тот не упал. Его тело было почти невесомым. Затем он помог умирающему добраться до стоящего у стены высокого мягкого стула и сесть в него. Он принял свечу из его дрожащих рук и поставил в напольный, высокий подсвечник. Зажёг свечу с помощью прутика, поднесённого к пламени камина - и она ярко вспыхнула.

    Внезапно Арэн понял, что сейчас, сидя в кресле, старик видит его: ведь теперь он отражался в зеркале, что висело на противоположной камину стене.

   - Ступай, добрый человек, - слабым голосом, сказал Верховный Держатель. - Благодаря тебе, я ухожу с миром. Без присутствия рядом моих служителей. Ты дал мне мой последний свет… И надежду на то, что я не прогневил богов, и мой загробный путь не будет страшным. Да будет добрым к тебе безжалостное время. Благословляю тебя! Именно тебе, я отдаю то светлое, что ещё оставалось в той ветви Единой Церкви, что посвящена Крону... Именно повелевающий временем находится вовсе вне материальности, и потому его нельзя разгневать, и он не придёт мстить тем, кто его именем творит здесь зло... Но, не затаи на него самого зла в сердце своём, за эту его непричастность миру. И теперь, поспеши: выходи через подземный ход... Тот самый, через который вышел несчастный Зард. Вскоре сюда придут другие... И хорошо, что они застанут меня уже мёртвым, не получив остаток моей силы. Не знаю, как и для чего ты проник сюда. Впрочем, и знать не хочу.  Иди с миром, оставь пока свой план мести. И... не поминай меня лихом! - и старец полностью прикрыл свои глаза, этим действием полностью отрешаясь от дальнейшей беседы.

   Арэн немедленно последовал его совету: поспешно вышел, и затворил  за собой дверь.

В подземелье, куда он вскоре спустился по старой лестнице, по стенам кое-где висели факелы. Арэн легко продвигался вдоль тускло освещаемого коридора. Затхлый воздух вызывал кашель, сыростью веяло от пола, но ничего страшного или опасного здесь не оказалось. В конце пути он обнаружил небольшую деревянную дверь, открыв которую он очутился в маленьком искусственном гроте старинного усадебного парка. Поблизости был дворец, чью принадлежность Арэн сразу же определил по гербу над входом.

 Герб принадлежал советнику Ариману: с двумя чашами весов на нём. Причём, на одной из чаш была змея в короне, а на другой - роза. Сейчас символ показался Арэну зловещим. Тем более, что  роза, подаренная Эрин, до сих пор хранилась в его нагрудном кармане. И картина «Змея и роза», о которой недавно рассказывал ему Сильвестр, тоже прямо сейчас возникла перед его глазами. Вместе с памятью о той нераскрытой тайне, которую хранила.

Арэн провернул свой перстень на прежнее место только тогда, когда перелез на улицу через высокую чугунную ограду и убедился, что вокруг никого нет. После чего, он возвращался к трактиру Дорма иными улицами и закоулками: так, чтобы на всякий случай  удачно миновать храм Крона - Вседержителя. Вблизи трактира Арэн решил, что, несмотря на задержку, он довольно скоро нагонит  карету и отряд графа Грэна, если тотчас поспешит и при этом, хорошо зная места королевской охоты и здешний лес, слегка срежет путь.

В трактире Арэн взял суму, доверху наполненную снедью, расплатился с Дормом, хозяином трактира, забрал свои вещи в комнате на постоялом дворе, зашёл в конюшню, оседлал коня и вскоре выехав, миновал окраинные улицы Ангкора и помчался по Сильванскому тракту.