Глава 11. Малисс

     В Малисс, весёлый и почти приграничный город, расположенный на пересечении нескольких торговых путей, они успели прибыть незадолго до полуночи. И когда, расплатившись у ворот с городской стражей, их отряд медленно продвигался по ночным, узким улочкам старого города, то окна всех без исключения домов были уже плотно закрыты ставнями, да и жители города в большинстве своём давно уже спали.

Арэн несколько раз бывал в Малиссе и вспоминал его как город, чьи улочки вечером, и особенно в праздник, всегда наполнены музыкой, запахом цветов и яблок, да вечерними серенадами на улицах, ну а в утренние будни - сонным спокойствием, неторопливостью и миром.

Наконец-то, впереди был долгожданный отдых, вне опасностей: остановка не где-нибудь в таверне, а в доме одного из старых друзей Денваля, также знакомого и графу Грэну.

     Остановившись у одного из белёных домов с покатыми красными крышами, крытыми толстой черепицей, едущий впереди граф Грэн первым спешился и постучал в резную дубовую дверь. Ему открыл слуга с ночным светильником. Грэн представился и отрекомендовал и себя, а также и графа Денваля. Слуга, закрыв дверь на цепочку, пошёл наверх с докладом. Вскоре спустился и сам хозяин, граф Армуальд, и, хотя о приезде гостей он был заранее осведомлён голубиной почтой, но всё же оказался в этот час не слишком к ним готовый, не зная точного времени их прибытия.

Армуальд вышел всем им навстречу, поприветствовал всех и переговорил наскоро с графом Грэном. А потом, весьма удивлённый, заглянул в карету, чтобы непременно увидеть Денваля. О том, что Грэн привезёт сюда и его старого друга, он не знал заранее, и эта встреча была для него неожиданной.

- Не чаял тебя уже увидеть, старина! - воскликнул Армуальд. - Поведаешь обо всём, что с тобой приключилось?

- Милый Армуальд! Не тревожь пока графа Денваля: он многое перенёс, и ещё не окреп, - остановил зарождающуюся прямо посреди улицы беседу граф Грэн.

- Потом, потом, - согласился с ним Денваль. Ещё расскажу тебе обо всём.

 Армуальд, обрадованный встречей, снова скрылся в доме, чтобы отдать распоряжения слугам - и вскоре открылись запертые ворота, ведущие во двор. После чего, туда заехала карета, а следом за ней - и всадники. Когда ворота были вновь заперты, а все спешились, то приезжие сами начали рассёдлывать и чистить лошадей, заводить их в конюшню и заниматься прочими бытовыми делами, чтобы не слишком беспокоить даже ночью хозяйских конюхов и слуг.

Вернувшись, Армуальд поспешил обнять уже вышедшего из кареты Денваля. А тот, к удивлению окружающих, уже сам, хотя и при поддержке хозяина, стал подниматься по крутой лесенке на второй этаж не слишком уж большого, но уютного дома. Вскоре, и все остальные гости тоже поднялись наверх - и, поскольку все устали с дороги, да и время было совсем уж позднее - они были сразу же препровождены из библиотеки, что служила также приёмной и гостиной, в те комнаты, что были приготовлены для них, и отправились спать, оставив все разговоры и дела на завтра.
 
                *
Малисс находился в нескольких часах езды от Заставы Сильваны: самого южного, крайнего пункта Амореи. Город являлся перекрестием многих путей, торговым центром со множеством лавок, ремесленных, ювелирных, гончарных, стеклодувных и прочих мастерских, с многочисленными тавернами, булочными, чайными, хозяйственными рынками, общественными банями и магическими и колдовскими салонами, и сюда часто наведывались не только жители этой страны, но и торговцы из Хиндустана, Ардагона и даже далёкого Санграда или совсем таинственных и далёких Кента или Ассурма.

 В этом городе, чрезвычайно древнем, многослойном и многоязычном, издавна селились люди различных культур,  и пёстрые, многоликие толпы всегда заполняли множество его базаров, улиц и площадей. Повсюду здесь были лотки и лавки, тут и там встречались бродячие торговцы, певцы, музыканты и гадатели, пестрели шатры цирковых жонглёров и кукольных театров. Здесь женщины из Дхаравана шелестели своими монистами, а прямые и чопорные хиндустанки в узких и длинных чёрных юбках шли, не поднимая глаз, очень быстро перебирая маленькими ножками, и передвигаясь лишь мелкими шажочками из-за тяжёлых сабо на высоких каблуках. А рядом с ними парни из далёкого Санграда с пшеничного цвета бородами и длинными гривами волос, и вовсе не заплетённых в косы, играли на гуслях и флейтах. И вся пестрота многогранных улиц превращалась в некий таинственный ковёр с непонятным узором, где трудно уловить правильные формы и знакомые очертания. Здесь пахло булками, пряностями и кофе, и запах южных благовоний мешался с запахом лошадей и сена, а напевы утончённых лютнисток перебивал скорый говорок уличных торговок. Как любой торговый город, Малисс славился своими противоречивыми контрастами.

Утро нового дня выдалось солнечным и ясным. Все, кто прибыл вместе с графом Грэном и Денвалем к его старинному другу, встали довольно поздно, но почти все и сразу после этого собрались в трапезной, за круглым обеденным столом. Кроме гостей, тут были хозяин, Армуальд и его юная дочь, Винтресса.

  - Итак, приветствую вас, друзья мои! Присаживайтесь, располагайтесь, чувствуйте себя свободно... Был очень удивлён, но и очень рад вам, Денваль. Я не знал, что и думать, когда вы пропали. А теперь, я весьма надеюсь на ваше скорое выздоровление, – хозяин сел во главе стола и дал сигнал слугам, чтобы те вносили блюда. - Я очень рад видеть всех вас в нашем городе, да ещё и накануне праздника.

- Праздника? - удивился Орм. - Ах, ну да... Праздника.

- Итак, получается, что вы все ко мне не ради Яблочного Звона пожаловали? - удивился Армуальд. - Это событие бывает всего лишь раз в год, и многим гостям запоминается надолго. Вы бывали когда-нибудь на подобном представлении? - обратился он к Орму.

- Нет. Да и в Малиссе мне бывать ранее не доводилось.

- Ну, тогда этот день запомнится вам надолго! Праздник первого сбора яблок - Яблочный Звон - по традиции, всегда начинается именно отсюда и проходит здесь особенно пышно. Лишь потом Малисс передаёт эстафету дальше, открывая по всей стране целую череду летних карнавалов и гуляний. А богатые подношения и подарки непременно следуют от нас в столицу, в Великий Ангкор. Прибытие фруктов из окрестных сёл и начало крупной ярмарки как бы служат здесь поводом для начала празднеств и костюмированных представлений.

   Торжество начнётся завтра вечером и будет сопровождаться народным гулянием, танцами до утра, праздничным шествием, громадными столами с яствами и фруктами, выставленными на главной городской площади... А уже сейчас, весь наш город  начинает печь пироги, готовить праздничные блюда - а также, все идут в сады и непременно собирают яблоки в большие праздничные корзины, украшенные цветами. И многие идут в храм Всех Богов, чтобы воздать им благодарение за новый урожай. Ну, а вечером нас ожидает костюмированное шествие по городу, общее гуляние, танцы и представления. С появлением первых звёзд и молодого, тонкого месяца люди начнут поздравлять друг друга с наступившим Яблочным Звоном, желать большого осеннего урожая в этом году, пить лёгкое вино - и снова танцевать до упаду, играть на музыкальных инструментах и петь песни.

- А кто в этом году открывает шествие? - спросил Арэн. - Обычно это делает наш король - или кто-то из его семьи... В прошлом году это был принц Йорик, а ещё ранее - Эрин. Однажды, ещё раньше, это была Лалия, наша королева.

- По этому поводу, разные ходят слухи. Сведущие люди поговаривают, что в этом году наш герцог Остранд в первую очередь ждёт в гости одного из главных советников, а с ним вместе - ещё и прибытия сюда Отцов Крона... А до остальных ему и дела нет. Полагают, что он совершенно впал в религиозный экстаз - и во всём повинуется кронидам.

- Вот как... Даже здесь, у вас? - граф Грэн от удивления даже прервал трапезу. - Крониды и здесь получили такой вес?

- Знаете ли... Раньше Остранд не был придворным лизоблюдом, не стремился угодить какому-нибудь Ариману, не затевал интриг по указке кронидов. Но... Они пообещали вылечить его сына - и он теперь пляшет под их дудку.

- А что с ребёнком? - спросил граф Грэн.

- Очень странный мальчик. Очень... Ну, сами увидите. К тому же, ему уже четырнадцать - а он до сих пор не разговаривает.

- И как крониды его лечат?

- Они собираются в скором времени посвятить его своему Крону, а до того - держать на хлебе и воде. И даже по праздникам его уже сейчас лишают всякой радости - поскольку, как они считают, мальчик греховен, раз его коснулась такая беда. И в этот праздник... Его тоже намеренно лишат фруктов и сладкого.

  - А к магам герцог обращался, чтобы они осмотрели ребёнка? - спросил Зайрон.

  - Когда-то, ещё давно... Но мальчик полностью закрылся от них. И те маги - лекари ничего не смогли прочитать в его глазах, кроме страха.

  - Вот как? А что, у него есть магические способности? Не каждый смог бы закрыться, когда на него смотрят магическим зрением, - удивился Орм.

  - Можно предположить, что некий дар у мальчика есть, несмотря на болезнь. Но, в данном случае, дар не идёт ему на пользу, - ответил ему Армуальд.
   
                *

Сразу же после обеденной трапезы многие из Золотых Удодов из Свободных Сеньорий отправились в город, чтобы повстречаться с живущими здесь единомышленниками. Как ни странно, ардагонцы тоже пошли по своим делам, хотя приятелей здесь не имели. Но сказали, что собираются сделать запасы для предстоящей дальней дороги. Ну, а быть может, всё же они надеялись встретить здесь наудачу своих соплеменников: в Малиссе иногда немало было и приезжих уроженцев из Ардагона. Остальные гости по-прежнему оставались в доме, только из трапезной вместе с хозяином перешли в гостиную, что была так же и библиотекой. Ну, а его дочь Винтресса вышла во двор, чтобы дать указания прислуге, в основном по поводу подготовки к празднику и сбору яблок.

- Итак, вы здесь только проездом, как я теперь понял, и долго у меня не задержитесь? - спросил Армуальд.

- Да. Но, несколько дней у тебя погостим. Отдохнём, да и на праздник - тоже посмотрим, - ответил ему граф Грэн. - Далее, путь предстоит более сложный.

- Странные слухи доходят даже до нас, до окраины, о том, какие дела творятся там, у вас, в Ангкоре, - сказал Армуальд. - Расскажете? Но, вначале я, конечно же, хочу услышать, что же произошло  с моим другом, Денвалем...

Коротко, Денваль рассказал про свой плен. Да про тех тварей, что помогали злоумышленникам. А многое из дней минувших, про Аббадона, замок Гротт, Клариссу - его друг знал и раньше.

- Я немного рассеянный человек... Книжный, можно сказать, червь. Теоретик в магии. Но, кажется, пора и мне спускаться с небес на землю... Скажите, что же такое происходит со всеми нами? Так, каждый год, ко дню, подобному завтрашнему, мы всегда ожидали здесь процессию королевского двора, возглавляемую как минимум принцем или принцессой, ожидали их прибытия на наш праздник... Чаще всего, они ехали к нам уже после королевской охоты, с ритуально убитым вепрем или медведем, и с целыми возами дичи - и уже после первого ночного пира в Охотничьем Стане и приношения даров духам и стражам Сильваны, и продолжали праздник середины лета, самый главный в году - здесь, вместе с нами. Но, где-то за несколько дней до Яблочного Звона они непременно высылали вперёд гонцов. И отсюда тоже посылались гонцы, ещё далее, к самой Заставе Сильваны - крайней точке наших лесов. Да именно здесь, сразу же после праздника, принимались послы дружественного нам Сиграмада... Но, что случилось сейчас? Мы, здесь, толком этого теперь и не представляем. Да что же там у вас происходит, в столице?

- Принц болеет. А король... занят всякими рутинными делами, которыми, в основном, его завалили крониды. Похоже, про праздники и вовсе все забыли. Один из главных советников, Санктуарий - лежит ни жив ни мёртв, и во дворце почти что бесконечный царит теперь траур, - первым нарушил затянувшееся тяжёлое молчание Зайрон.

- Ну и дела... Здесь наши полагали, что только сюда, к нам, уже добрались крониды, поскольку им потакает наш герцог Остранд, перешедший в их веру. Он заставляет всех жителей непременно посещать храм Крона и предписывает проводить все семейные обряды именно там.

- И как они к этому относятся?

- Многие недовольны, конечно. Но у кронидов здесь есть и сторонники. Мне кажется, тёмные времена наступают...

- Не наступают, а прямо-таки наползают, мой друг, - кивнул ему Денваль. - Однако, я не ожидал, что и сюда, в этот вольный, музыкальный и карнавальный Малисс, они доберутся так скоро.

- Впрочем, друзья, что это мы всё о делах да о делах? Вам же надо хоть немного отдохнуть теперь с дороги - и от грустных размышлений - тоже... Я слышал, что вы, Арэн, прекрасно играете на многих музыкальных инструментах и хорошо поёте. Здесь, у меня, гостит маэстро Винченсо, и вот его лютня. Хороший, испытанный инструмент. Быть может, вы опробуете его, да этим развлечёте немного наших дам, а то они загрустили? А мы с магами поднимемся пока в мансарду - в мой личный кабинет.

     - Что ж... Надеюсь, мы с этим инструментом друг другу понравимся. Как я посмотрю, несомненно, эта лютня принадлежит настоящему виртуозу, - улыбнулся Арэн. - Я не осмелился бы сам взять её в руки, но, раз вы предложили…

- Берите, берите. Не стесняйтесь. А вы, господа маги, попрошу, поднимайтесь за мной. Денвалю я лично помогу преодолеть мою довольно крутую винтовую лестницу... И я непременно хочу показать вам всем свои редкие книги по магии, у меня неплохое собрание, - и вскоре почти все покинули гостиную, оставив здесь только Арэна вместе с Азалией и Лорелеей.

- Я, право, и не знаю, что выдам вам сейчас, экспромтом, - извиняющимся тоном, заявил Арэн, поглядывая в ту сторону, куда направились маги. - После самых разных событий, мысли в голове просто пляшут...

   - Сонастройтесь с лютней и спойте нам так, что-нибудь, - предложила, улыбаясь ему, Азалия. - При этом, не обязательно посвящать песню нам, женщинам... Именно это, как я понимаю, заведено сейчас во дворце. Но здесь... Посвятите свою песню... Например, Орму.

   - Орму? - удивлённо и задумчиво, переспросил Арэн, - Я… Конечно, попытаюсь. Слово дамы для меня - закон. - И он заиграл одну из своих мелодий, нежно перебирая струны. Заодно, опробовал и настроил инструмент. И, немного погодя, запел:

  - Миры похожи, но не те...
    В хрустальной этой пустоте
    Я прохожу и день и ночь,
    Уносится былое прочь...
    Миры похожи, но не те...
    Распятый будто на кресте,
    Я прохожу холодный мрак,
     Здесь все чужое, всё не так.
     Забыли все о красоте.
     Лишь только призрак на холсте
     Другого времени земли,
     И луч сияет мне вдали...
     Миры похожи, но не те...
     Я словно странник в пустоте,
     Они меняются, кружась…
     С моим лишь связь оборвалась.
     И не поймать былого день.
     Растает призрачная тень,
     И я в движении времён -
     Один… Ось мира, тихий звон
     Мне только чудится вдали,
     Средь звёзд, подобием земли...
     Миры похожи, но не те,
     Чужие люди, и везде
     Совсем бесплотный, лёгкий я
     Иду по лезвию, паря.
     Иду по кромке от зеркал,
     Иду по крошеву начал,
     Ору в бездонной пустоте:
     Миры похожи, но не те...

   - Да, Орм... Очень загадочный маг и человек. И эта песня - действительно про него. Несомненно, что он жил где-то… совсем не здесь. И у него нет возраста, - вдруг, уже в наступившей тишине, негромко произнесла леди Азалия.

   - Откуда вы знаете? – так же тихо, спросил Арэн.

   - Я не знала об этом. Просто, сейчас поняла, что это так.

   Они оба замолчали. Но их вовсе не напрягала общая тишина. Арэн долго глядел в пустое пространство перед собой, уносясь мыслями куда-то совсем далеко.

   Наконец, Лорелея взяла в руки одну из свежих роз, что стояли на подоконнике, в вазе - и, подойдя к Арэну, с грациозным поклоном ему протянула. Цветы здесь было принято дарить не только женщинам, но и всем исполнителям, если их песня затронула душу.

  Арэн принял розу - и закрепил булавкой у себя на груди. Снова, перебирая струны, подыскал нужную мелодию - и запел, глядя теперь на Лорелею - девочку с золотящимися волосами, в ореоле солнечного света, бьющего в окно.

 - Не может сердце выразить словами
  Ни запах роз,
  Ни чувства к милой даме,
  И если думы боль немая гложет -
  Слова, как слёзы,
  Сущее ничтожат.

  Ни пламень сердца,
  Ни огня ночного пламя,
  Ни волн на море -
  Я не выражу словами.
 
  Но, коль душа
  В аккорд душе попала -
  То быть немым
   Вдруг сердце перестало...
 
  Ночной закат,
  И лепестки, и розы,
  И бурю гроз,
  И свежесть от мороза,
  И радость встречи
  С тайными мечтами -
  Мой милый друг,
  Всё выражу словами.

                *
- Итак, господа маги, а теперь я хочу поговорить с вами о вещах, ещё более серьёзных, - сказал Армуальд, собрав некоторых гостей в своём кабинете. - Итак, что именно случилось с вами по дороге? Меня одолевали сомнения в праведности моих зримых наваждений... Они виделись мне, как только я думал о вас. О вашей этой поездке, граф Грэн. Я не стану вам эти свои видения пересказывать - но, всё же, они не могли быть случайными. Вам грозила большая опасность: именно таким образом, их можно было бы трактовать.

- Это именно так, - подтвердил тот, к кому адресовался хозяин дома. - За нами ехали преследователи. И у них была охранная грамота. С разрешением на убийство.

- Кем подписанная? Королём?

- Нет. Главным Советником Ариманом, - мрачно ответил за Грэна Орм.

- Полагаю, что он и есть ваш главный тайный враг, - сказал Армуальд.

- Увы, у нас теперь много тайных врагов. А в свете того, что кронидов так много уже и в Малиссе, то может оказаться, что тайные враги у нас есть даже здесь, - ответил ему граф Грэн.

- Что-то надвигается, - сказал Армуальд. - Что-то страшное. Будто, некий нарыв назревал, назревал... И вот, наконец, весь гной скоро хлынет наружу. Подспудно, уже давно происходит невидимая борьба: именно об этом говорит хотя бы пленение моего друга Денваля. Но, скоро эта борьба станет открытой - и не на жизнь, а на смерть.

- Думаю. Ты прав, мой друг, - согласился с ним Денваль.

- Присаживайтесь, господа маги... Что это мы всё стоим? - рассеянно сказал хозяин, указывая на диван и кресла. - Честно говоря, я всё равно поражён, хотя многое предчувствовал, например, что ваша дорога была не простой.

- Предчувствовать - это одно, но точно знать - совсем другое, - прокомментировал граф Грэн.

- Кстати, я хотел бы побольше узнать о том чудище, что убили на дороге ардагонцы, благодаря своим заговорённым серебряным стрелам, которые всегда и непременно есть в их колчанах. Кстати, я был бы не против и сам такими разжиться, - сказал Зайрон.

     - Я тоже! - согласился со своим учителем Картагель. - Но, не объясните ли вы мне, молодому и неопытному, с чем именно мы имели тогда дело? То, что это был поднятый, я понял...

- Вы видели поднятого? - воскликнул Армуальд. - Но, их в наших землях не встречали лет, как минимум, пятьсот. Страшное дело!

- А что вы о них знаете? - спросил Картагель.

- О них? Я прочёл только множество старых легенд... Вначале эти сущности слабы и беспомощны - если только не предоставить им тут же достаточно пищи: чьи-нибудь тела, совсем недавно лишённые души. Свежие трупы. Но, в скором времени, они обретают грандиозную мощь. Раз вашего поднятого можно было убить с помощью серебряных стрел, то... Видимо, он ещё не вошёл в силу, - смущённо ответил Армуальд. - Извините, никогда не думал, что на полном серьёзе буду когда-нибудь вслух смаковать старые легенды. Ну... Ещё в них говорилось, что сильного поднятого можно уничтожить только заговорённым в стародавние времена мечом из истинного серебра и силхарка, с добавлением металлов из падающих звёзд. К тому же, уже прошедшим долгий и ратный путь... Таких легендарных мечей существуют лишь единицы, и все они имеют личные имена. Но их ещё надо найти: то есть, раздобыть...

- Наверняка, обряд поднятия наши враги произвели в спешке, не по всем правилам, и не полностью: и потому, поднятый был ещё призраком. Должно быть, колдуны собирались в следующую ночь завершить начатое ими тёмное дело до конца. Ибо, такое сотворяют только ночью, - заметил граф Денваль.

- А как выглядят поднятые, если ритуал пройден до конца? - спросил Картагель.

- Внешне, полностью как люди. Но, использовать свою магию - то есть, быть практически неуязвимыми - они всё равно могут только ночью. А днём - чаще всего, спят где-нибудь в укромном месте. Только сильный тёмный колдун может заставить их передвигаться среди дня. И ранее, в давние времена, в Аморее такими вещами, как договор с поднятыми, занимались только колдуны Кардисса, - ответил ему Армуальд.

- А зачем колдунам эти страхолюдины? - поинтересовался Картагель.

- Я уже упомянул про договор. Они заключают его при поднятии старого мертвяка, при жизни наделённого колдовской силой - и некоторое время эти поднятые служат им, если у чёрных колдунов у самих достаточно собственной накопленной колдовской силы, чтобы смочь обуздать эту нечисть. Поднимать такие трупы очень опасно - эти древние умершие маги, чья душа до сих пор блуждала в хлони, коварны. Даже некроманты Кардисса решаются на такое, только если они готовятся к серьёзному бою, не на жизнь, а на смерть, да им до зарезу нужна подобная, очень страшная сила. Даже для тёмных, подобное магическое действо слишком опасно: поднятый может выйти из под контроля, взять верх, одолеть хозяина, да наоборот, подчинить его волю себе.

- А может, они подняли обычный труп, не такой опасный, чья тёмная душа застряла в хлони? - снова вопрошал хозяина юноша Картагель.

- Обычный? Ну, уж нет. Некромант Кардисса может, так сказать, «оживить» такой труп лишь на несколько минут, и он не будет всё это время выглядеть, как призрак: только взбрыкнёт, трупом встанет, и, в лучшем случае, честно ответит на пару вопросов. И всё, - пояснил Армуальд, как широкого спектра магический теоретик.

- Значит, вы полагаете, что встреченный нами на дороге колдун, который ехал рядом с поднятым, скорее всего, был уроженцем Кардисса? - спросил теперь уже Зайрон.

- Вне всяких сомнений... И кто-то пригласил такого... Гм... специалиста в наши земли, - ответил ему Армуальд. - Да ещё и привёл поближе к столице. Так значит, вы одолели и того колдуна? Колдуна Кардисса? А кто именно из вас видел и его - и поднятого? Сможете описать? - спросил Армуальд.

- Так сказать, живыми их видели только наш спутник, Арэн и его друзья: ардагонцы. Те самые, которые и подбили эту нечисть, - ответил ему Орм. - И только у них были стрелы с серебряными наконечниками.

- А что случилось с колдуном? - продолжил опрашивать гостей Армуальд. - Кто его убил?

- Этого не понял никто. Должно быть, свершилось чудо - и вмешались божественные силы, - пояснил ему граф Грэн. - Насколько я понял, никто не смог об этом ничего толком рассказать.

- Но, зря вы не пригласили на эту беседу Арэна, оставив его развлекать дам, - осторожно заметил Орм.

- Я знал его, только как королевского шута...

- Забудьте об этом его прошлом. Возможно, что вы в последний раз видите его именно в таком качестве. Арэн - очень сильный природный маг, но до этой поездки он и сам не знал о своих способностях. Я думаю, с этим связана какая-то семейная тайна, - возразил ему Орм.

- Маг? - воскликнул не только Армуальд. Но хором удивились также и Зайрон, и Картагель.

- Да. Не обученный, пока что стихийный маг. И в этом для меня нет больше никаких сомнений - после того, как я поговорил с ним наедине, в дороге. И полагаю, ему действительно надо ехать с нами, а именно - в Рун.

- Я постараюсь загладить свою невольную вину перед молодым человеком - и не использовать его более в качестве... шута, - пообещал ему Армуальд.

                *
Поздним  вечером, когда почти все гости отправились спать, допоздна засиделись в библиотеке только те, кому пока что не спалось: а именно, Армуальд, Орм и Арэн.
- Итак, Денваль рассказал мне, что в том самом особняке, где вы проводили обыск и где обнаружили его и других пленников, находились и весьма странные... Существа. Змеи, - завёл разговор Армуальд, обращаясь к Орму. - И, скорее всего, они были завезены к к нам из Хиндустана. И, кроме поднятых, они тоже, вне сомнений, появились относительно недавно у нас, в Аморее. И, как ни странно, теперь сопутствуют некоторым кронидам. Это - я полагаю, несомненный факт. А что мы знаем об этих тварях? Увы, в основном, тоже только легенды... Однако, быть может, стоит обратиться хотя бы к этому источнику? Ведь даже в самых древних легендах уже идёт речь именно о змеях, причём как о врагах человека, - продолжил Армуальд. - Они выступают как враждебная нам сила. Кроме той легенды, где говорится о некоем пахтании океана... Это, будто когда-то все воды Таэры покрывали её равномерно, и не было суши, и вот тогда в глубинах вод родились огромные змеи. Они прорывали ходы и взбаламучивали дно, и в результате где-то появились глубокие впадины, а где-то - наоборот, земля высоко поднялась над водами...
- Те змеи, что явно враждебны человеку, появляются чуть дальше в мифологической истории, чем повествуют те легенды о сотворении мира, - сказал Орм и подошёл к ближайшему от него книжному стеллажу, который занимал всю стену. Он взял в руки довольно увесистый том, выхватив его с самой нижней полки. Стряхнул с него пыль - и, раскрыв нужную страницу, зачитал:
   - Итак, "О начале времён"... Автор литературной записи - Радгор Табальд из Хаткора. А вся книга называется «Собрание легенд, том первый».

  Сказав так, Орм продолжил: - Легенда первая: «О древе и яблоке»…

                * * *

  Итак, когда-то молодая Таэра благоухала цветами, красивыми, как сказочный сон. И населяли её лишь маги, живущие по тысяче лет и уходящие затем в более светлые миры, становясь богами. И никто из них не ведал, что где-то в глубине, под толщей земли, существует и другой мир - подземная полость, в которой обитают наги. Наги тоже ничего не знали о том мире под солнцем, поскольку существовали только глубоко под землёй, где их светилом являлось ядро планеты - красная сердцевина яблока мира.

   Но однажды змеи в глубине земли поссорились между собой, и взбунтовали горы. И возникли на корке земли огромные трещины - и потому, гады местами смогли выйти на поверхность. И поняли они, что мир на поверхности больше и лучше. И здесь много пищи. Но змеи почувствовали сразу же мысли и силу магов, которая вызывала у них состояние ступора и болезни. И поняли, что наверху жить пока что не смогут. Природа людской силы и магии им враждебна. А их собственная природа враждебна людям. Потому, в этом мире уживутся или они - или же люди-маги. И тогда, они напали на окраинное поселение магов, в котором все жители ушли воевать с морским драконом и оставили в домах лишь детей и стариков. Приняв человеческий облик и загипнотизировав детей, подавив их слабую магию и волю, наги увели пленных под землю. Там они вырастили их, в свете красного светила. Поколение за поколением потомки этих детей оставались в рабстве у нагов, под землёй. И, в конце концов, полностью утратили свои магические способности, поскольку боги больше не изливали на них сверху благодать, и не проникали туда, под землю, ни пламенный жар солнца, ни сияние звёзд,  ни отражённый свет луны. Кроме того, под землёй у людей полностью отсутствовала их передача и накопление магических знаний, а потому мало было возможностей к тому, чтобы пленные овладевали магией.

   И, когда людей стало довольно много в том подземном змеином мире, то они, все до единого, в конце концов однажды вышли на поверхность. 

Люди были рады избавлению из вечной неволи - но  не ведали того, что в их побеге наверх тоже был план подземных обитателей. Ведь те растили их тысячи лет именно затем, чтобы внедрить их в царство магов. По их плану, эти новые люди и маги станут враждовать между собою. Наги полагали, что расплодившиеся люди, с гораздо большей численностью, непременно победят наземных магов. Ведь первым правилом для тех всегда было - не навредить живому.

Но люди, населившие города и веси, вопреки пожеланиям змей, не только не стали враждовать с магами, но забыли зло и рабство подземной жизни, и на поверхности стали учиться у магов, обретая новые знания о мире. Нередко люди и маги заключали между собой союзы, вступали в брак. А также, люди создавали для себя под  руководством магов прекрасные сады и чудесные строения, учились искусствам и пониманию законов мироздания.

   И тогда, наги решили поссорить магов и людей, предложив людям свои знания, вместо знаний Света - так теперь называли своё обучение у магов новые люди.

 - Вы, люди, ничтожны, - сказал змей, который выполз наружу, одной деве из племени людей, по имени Гейя. Он повстречал её в яблочном саду, куда дополз, выйдя на поверхность из ближайшей пещеры. - Но вы перестанете быть ничтожными, если примите наши знания и станете равными магам. Они, маги, обманывают вас. Маги учат вас самодисциплине и труду, и всяческим умениям и искусствам, которые, якобы, ведут к получению материальных благ и к насыщению чувствами сердца; мы же научим достигать той же самой цели в лени и бездействии. Мы предоставим вам готовое решение всех ваших проблем: каких только ни пожелаете. Для этого, вы слушайте только нас, войдите с нами в союз. Мы будем вашими ушами и глазами, мы будем думать и решать всё за вас. А вам станет совсем не нужно предпринимать усилия. Маги обладают их природной магией, и потому могут крутить вами, как пожелают. А у вас должен быть в ответ свой козырь, который вас с ними способен уровнять. Этот козырь – наш змеиный разум, который овладеет вашей мыслью, даст совет и безвозмездные знания, а также те наши технические приспособления, которые мы научим и вас производить. Они послужат вашей лени и комфорту.
 
  - Но… Мы привыкли следовать советам магов, и мы не предадим их никогда, - сказала женщина.

  - И не надо. Раз вам нужны их советы, пользуйтесь также ими. Пока что. До времени принятия только наших законов. Но…почему бы вам уже теперь не применять, кроме того, и наши знания - тоже? Вам даже маги всегда говорили, что знание - это благо. И вы стоите посередине, между ними и нами. Видите дерево? Его листья и побеги нуждаются в солнечном свете, а корни – нуждаются в земле. Подобно листьям, маги нуждаются в общении со светом солнца и богами, а мы нуждаемся в общении с подземным миром тьмы. Вы, люди, подобны стволу дерева, на вас держится мир, и вы стоите между землёй и небом. Мы – ваши корни, уходящие под землю. И только получив наши знания, вы окрепнете и станете равными магам, и у вас будет, что противопоставить им в ответ на их магию. Вы возьмёте от нас нашу силу, а также научитесь сотворять приборы и приспособления, облегчающие вам жизнь гораздо больше, чем какая-то магия. У нашего знания обязательно будут плоды: применение их для вашей жизни - облегчит её. Только влага, идущая из-под земли и солнце, изливающееся сверху, дают плод. Вы – не маги, и не можете стать ими. Вы – совсем другие. Вы не сотканы из света, из энергии - а более, чем маги, создания земли. Как и эти деревья. Вкусите плод тех знаний, что мы предлагаем - и вы познаете тайны мироздания. А в знак нашего союза, вкусите и этот, простой и земной плод, - и змей сорвал с дерева и протянул деве Гейе яблоко.

   И она, глядя в глаза змею и покачиваясь в такт его качаниям, взяла это яблоко. Но, как только надкусила его, то поняла, что плод был с червоточиной. Ибо змей, когда срывал его с ветви, незаметно для неё надкусил его первым, и пропитал ядом...

  - Это – начало нашего союза. Он скреплён этим яблоком, - прошипел змей, - и, довольный, уполз прочь. А косточки яблока, выброшенные Гейей, проросли - и выросло дерево, связующее своими корнями небеса, поверхность земли и нижний мир. С этих пор, многие люди стали слышать голоса змей, проникающие в их сознание - но стали считать эти голоса только своими собственными мыслями.

                *

     - Странная легенда, - закончив читать, резюмировал Орм.

     - Ну вот, даже из этой, первой легенды о змеях, как о врагах рода человеческого, можно получить некоторые сведения, - заключил Армуальд. - Во-первых, они живут не просто под землёй - а глубоко под землёй. Во-вторых, им враждебна наша магия. А также...

Неспешную их беседу прервало поспешное вторжение в этот библиотечный зал запыхавшегося и весьма чем-то расстроенного человека. Вбежав, он, не обращая никакого внимания на остальных присутствующих, кинулся прямо к Армуальду, и упал перед ним на колени.
- Горе... Большое несчастье свершилось, - без всяких предисловий, воскликнул он. - Но, простите, у вас - что, гости? - только теперь, он обернулся.
- Да, дорогой Винченсо... Гости. Разрешите вас им представить: это - мой постоялец и дальний родственник, замечательный музыкант и сочинитель... Но, что же произошло с вами, дорогой мой Винченсо?
- Нет, не со мной! Грандира... Моя невеста... Она в очень большой опасности! - и тот закрыл лицо руками.
- Рассказывайте по порядку, что случилось, - попросил Армуальд.     - Успокойтесь, выпейте воды и присядьте в кресло.
Молодой человек последовал совету друга, и после этого начал рассказ:
- Как вы наверняка знаете, она, Грандира, часто приходила ко мне во флигель, в котором я у вас проживаю. Мы сидели, обсуждали дела, я играл ей свои новые мелодии, она иногда пела - у неё ведь такой чудесный голос... А потом, так случилось, что мы решили быть вместе. Но, в Малиссе с некоторых пор стало абсолютно необходимым венчание. Причём, именно в храме Крона. Но, как вы знаете, Грандира в Малиссе не живёт, а только приезжает сюда с цветами, которые выращивают она и её родственники, и она - цветочница. А ещё, она делает искусственные цветы и составляет букеты... Впрочем, это ведь не важно, я не об этом! Так вот, Грандира предлагала мне вчера переехать к ней, в Амбриану. Там никакого венчания в храме Крона не требуется. Или же, переехать нам с ней, вместе, в столицу, в Ангкор. Но, как вы тоже знаете, здесь у меня, при дворе герцога Остранда - мой собственный оркестр, под моим началом и руководством, здесь мои музыканты, с которыми я давно сработался и с которыми даю неплохие концерты - и неплохое имею жалование. И всё это бросить? А кем я буду в незнакомом мне городе? Тоже цветы стану выращивать, как новая цветочница? Увы, именно так я ей и сказал... Если бы можно было повернуть время вспять, то я бы прищемил тогда свой собственный язык! Ведь Грандира тогда так сильно обиделась на меня - что, даже не прощаясь, тотчас устремилась вон из комнаты. Обычно я всегда провожал её до того дома, где она здесь проживает, приезжая в Малисс. А сегодня... Было уже темно; и она оказалась одна на улице. Я, конечно, устремился следом за нею. Но... Не успел. Её уже схватили...
- Кто? - спросил Армуальд удивлённо.
- Ночная стража. Но, как мне показалось, среди них были и люди из личной охраны Остранда. Я пытался прорваться к девушке - но меня сильно ударили чем-то, так, что я отлетел в сторону и даже потерял сознание. И не сразу пришёл в себя. Теперь я не знаю, что делать. Куда её забрали - тоже не ведаю. Поблуждал по улицам... Везде тихо, ходит только патруль. Все дома и ворота заперты на ночь. И концов уже не найти.
- Увы... Думаю, мы действительно совсем ничего сегодня уже не узнаем. Но, зато утром... Я полагаю, сразу же с восходом, мы приложим все силы, чтобы узнать, что же именно произошло с вашей  Грандирой, - предложил Армуальд. - И, дорогой Винченсо, не уходите сейчас к себе, во флигель, когда вы в таком горе. Располагайтесь здесь, прямо в гостиной. Вряд ли вам удастся заснуть - но вы постарайтесь. Я вас пока что никуда отсюда не отпущу, чтобы вы не натворили глупостей, - и Армуальд, слегка приобняв за плечи несчастного Винченсо, проводил его к дивану.