Готика

   Первый, по настоящему жаркий, весенний день. Листики на деревьях только проклюнулись, но тучки куда-то унеслись, ветер затих и в городе воцарилась жара.
   Кого я ждал  в этот день в парке, не помню. Просто греться на лавочке не в моих правилах, но грелся. Значит кого-то ожидал.

   Птички замолкли, ибо грянул скрежет. «Rammstein» и «Midnight Darkwave» могли б стыдливо примолкнуть за свою попсу, ибо справа от меня раздавался грохот сминаемых как фольга железнодорожных вагонов.   
    Звуки доносились из бумбокса, который гордо нес на плече предводитель гОтов. Издалека они напоминали стаю ворон. Ворона, это вам не заяц, летом серый, зимой белый. Гот – он всегда в черном. Гот, в основном, порождение сумерек и тьмы, но даже жаркое солнце он встретит без страха. Не Снегурочка, чай…

    Готы шли в сторону тенистой аллеи. Еще немного, еще сто метров и ветви сосен и елей сомкнутся над головами, спасая от одуряющей жары. Так и хочется бегом, вприпрыжку, мороженого. Но нет! Гот он и в аду – гот. Все суетное ему чуждо, да и рифы бас гитары, они ж такие тягучие… Досадно только, что назначая свой шабаш на сегодня, никто из них не взглянул на прогноз погоды.

    На левом фланге шли две барышни, крупнопопые и толстоногие, да еще и на огромных черных копытах. Кожаные юбки и кожаные куртки, губы в красном и в зеленом. Когда стая готов поравнялась со мной, я заметил, как струйка пота стекает с лица барышни в зеленом и отыскивает заветную дорожку меж грудей. Глядя на ее юбку, я почему-то подумал, что трусы этой барышни , естественно черные, широкие и брутальные, сейчас мокрые насквозь.

   Я не ханжа. Я сам ходил в драном и вычурном. С бородой и с лысым черепом, в узком, одеваемом с мылом, и в широких, с Черное море.

 «Время всякой вещи под небом».
 
   Скоро девчонки смоют свой грим, выйдут замуж и станут прекрасными женами и мамами. Со всеми так бывает.
   Но когда? А вдруг сегодня?
 
   Вышло племя готов из парка, забрело во двор зеленогубой  подруги. Та: «Чуваки, торчите здесь, я родаков попроведую.» Пока по лестнице поднималась, все почесывалась и думала: «Нафига оно мне, все это?» Забежала домой, стянула с себя все липкое и вонючее, да в машинку закинула. В душ прыгнула, контрастной водичкой себя окатила, слипы розовые натянула, легкомысленную юбочку- шестиклинку, да белую маечку с котиками. Босоножки, и… во двор.
   Там братва довяливается на солнце, а тут она! «Ребята, чао! Я на пляж!» И… и…  Даже не знаю как продолжить…
   У психологов есть притча о тарелке и коробке из под обуви. Как тарелку спрятать в коробку? Да просто разбить ее. Разбивают многих. Многие потом самосклеиваются. И готки эти позже будут улыбаться,  вспоминая «готический» период в своей жизни. Но может не давать себя в коробку упаковывать?