Глава 13. На площади

               
Примерно в это же самое время, пребывая во Дворце Дождей, Арэн сопровождал Эрин, которая немного отдохнула по приезду, приняла ванну и переоделась в парадное платье, к праздничному столу, организованному герцогом Острандом для приглашённых им гостей и их свиты.

     Обед был воистину великолепен. Единственно, пока что под запретом были любые фрукты. Их должны будут подать, как только будет разрешено есть фрукты нового урожая: а это случится только в полночь, и уже после того, как со всех концов города сюда привезут на телегах корзины с первыми яблоками. А сейчас наличествовали мясные пряные блюда, фаршированные всевозможными начинками пироги, рыба, грибы, сыры, салаты - и, наконец, внесли целого кабана на вертеле, к которому подали также прекрасные аморейские красные вина.

Арэн сидел за праздничным столом, как раз напротив Эрин. А рядом с принцессой, подавая ей собственноручно различные блюда, восседал её жених. Глядя сейчас то на бокал красного аморейского вина, то на Эрин, Арэн вдруг  подумал, что за последние дни она сильно изменилась. Какая-то расчётливая складка появилась в уголках глаз, какой-то неестественной гармошкой стали съёживаться губы. Скоро из вольной и страстной, недоступной никому красавицы она сделается расчётливой и холодной. Чужой. Женой этого мерзкого Дамурта.

Или - это он изменился?

С другой стороны от Эрин сидел мальчик: сын графа Остранда, как догадался Арэн. Чуть дальше, сидел и сам граф. Мальчик выглядел намного младше своих лет, он был совсем маленький – но Арэн уже слышал, что ему четырнадцать. Сын графа был, по всей видимости, прикован к креслу и не мог передвигаться самостоятельно. Кроме того, у него тряслись руки, а взгляд был отстранённо-печальным. Арэн понял, что мальчик не только не ходит, но и не говорит.

После торжественного обеда приглашённые вышли в открытый портик с колоннами, который выступал на площадь, и разместились там, на свежем воздухе, на удобных мягких диванах. Портик с двух сторон обвивали прекрасные виноградные лозы с крупными, но ещё незрелыми кистями винограда. А посреди него бил великолепный серебряный фонтан. Поговаривали, что здесь выходил наружу настоящий подземный источник, с кристально чистой водой.

На площади уже собирался праздничный народ. Люди стояли полукругом; ближе всех в толпе выделялись охранники в синих камзолах, справа вперёд выпустили многочисленных жонглёров, гимнастов и фокусников. А слева располагались на невысоких скамеечках музыканты и певцы. Где-то среди них бегал и отдавал последние распоряжения маэстро Винченсо: вот-вот должен был начаться праздничный концерт.

Но, что это?

За музыкантами, чуть поодаль, на этой же самой площади, высился деревянный настил, а на нём был сооружён эшафот. Столб из свежего дерева возвышался рядом с огромной чугунной жаровней, прямо на которой у столба была сооружена деревянная конструкция из аккуратно сложенных брёвен. Рядом, в тяжёлых металлических горшках, были установлены уже горевшие, зажжённые факелы, а в стороне лежала куча хвороста и близ эшафота стоял готовый к действию палач в маске, держа в руках металлическую цепь, которой он намеревался привязать к столбу свою жертву.

 Внизу, рядом с деревянным настилом, стояла хрупкая женская фигурка. Лицо девушки скрывала густая вуаль, а длинное чёрное платье оттеняло белизну её рук и ног, которые были связаны прочной верёвкой. Кроме этой предпринятой предосторожности, рядом с нею также находились восемь крепких, вооружённых до зубов, и не только, конвоиров, тюремных охранников, по четверо с каждой стороны: эскорт, какой, по мнению Отцов Крона, непременно полагался для этой тщедушной, связанной по рукам и ногам, девушки.

«Арэн! Ты меня слышишь?» - вдруг явственно услышал Арэн голос Орма внутри своей головы. Так явственно услышал, что чуть на подскочил на своём диванчике. «Да», - еле слышно, отозвался он в пустоту.  «Слушай тогда внимательно. Грандира в большой опасности. Её собираются предать казни - и принести в жертву Крону. Видишь, что на прямо на площади, близ неё, собрались крониды? Это так?» - продолжил голос. «Вижу. Они здесь», - мысленно ответил Арэн. «Ты должен непременно попасть к Винченсо, который будет дирижировать оркестром. И вы вдвоём устремитесь к Грандире, как только на площади мы начнём большую потасовку. Потом, мы попытаемся создать для вас Радужный мост...», - сообщил Орм. «Радужный мост?» - не понял Арэн. «Долго объяснять: это - путь спасения для вас. Если сможешь, помоги: просто, пошли в тот момент, когда мы его начнём сотворять, мне и другим нашим магам свою магическую силу. Никаких заклинаний читать при этом тебе не надо. Мы с тобой связаны, как учитель и ученик, поскольку это я дал тебе Посвящение. Ты не мудри ничего, а просто пошли мне помощь... Это должно сработать. И если нам всем удастся создать радужный мост - то смело ступайте по нему. Он выдержит, и приведёт вас на крышу, после чего растает. Оттуда, будучи уже в безопасности, бегите дальше. Куда - поясню позже. Если же нам не удастся создать мост - то я тоже прорвусь к тебе, и там мы будем действовать по обстоятельствам»», - распорядился мысленно Орм. «Я понял. Постараюсь», - в последний раз, отозвался ученик Орма. «И да помогут нам Боги!», - услышал он последний ответ учителя.

                *

Даже сейчас, Эрин, по своему обыкновению, скучала. Или же, делала такой вид. Она по привычке нашла глазами Арэна - и жестом повелела приблизиться. Арэн, ещё во время обеда, уже посылал одного из слуг Эрин к маэстро Винченсо, а тот попросил кого-то из своих знакомых отдолжить ему свою лютню. И сейчас этот музыкальный инструмент уже лежал у молодого человека на коленях. Ведь он всегда с готовностью исполнял капризы принцессы, развлекал её игрой и пением. Хотя, сейчас, когда крониды намеревались сжечь прямо на площади ни в чём не повинную девушку, исполнять обязанности шута было для юноши тяжелее, чем таскать тяжёлые камни.

   «Надо не снимать ремешок, с помощью которого лютня крепится у меня на шее - чтобы  потом, в спешке, не потерять её  на площади», - неожиданно подумал Арэн. И сам удивился тому, как он может думать о подобных мелочах. А ещё, он думал о том, как бы поскорее примкнуть к оркестру, чтобы оказаться поблизости от Винченсо. Однако, он понимал, что вначале ему непременно придётся играть для Эрин. Так уж повелось. Да и раньше времени, нельзя выйти из образа шута.

Тем временем, вокруг творилось нечто непонятное. Народ роптал... Да, неслыханное дело: в такой день, в такой праздник обычно даже, наоборот, прощались некоторые преступники - и никогда вовсе не происходили казни... Это было нарушением всех традиций. Неуважением богов - которых в этот день полагалось благодарить за новый урожай, который уже есть - и который ещё будет. «Это не к добру», - слышались голоса.

Площадь, к тому же, заполонили «медведки» - Отцы Крона в коричневых одеяниях. И глашатай готовился протрубить в рог - и возгласить  какое-то объявление. Кажется, зрители тоже готовились - к тому, чтобы закидать его яйцами и помидорами. К тому же, глашатай был одет в чёрные, а не в праздничные одежды.

- Арэн! - позвала Эрин, и он с поклоном приблизился к принцессе:

   - Да, моя госпожа, вы звали меня?

   - Сыграй мне - и спой что-нибудь, шут, –  потребовала та.

   Он почувствовал, что её голос немного дрожит. Показалось? Быть может, эта надменная скука на её лице - всего лишь игра, но Эрин, в действительности, тоже испытывает страх и ужас? Трудно сказать: принцесса с детства держит маску лица, за которой трудно прочитать реальные чувства.

   Как раз в это время, на площадь въехали возы, доверху груженные яблоками. Сверху фрукты были украшены великолепными цветами. Эти возы – а их, первых, было семь - везли ослы, украшенные колокольчиками и нарядной сбруей. Арэн пригляделся. Несколько ослов не были впряжены в повозку, а просто плелись рядом с другими, но так же наряженные и усыпанные цветами. А если приглядеться ещё внимательней... Да, он не ошибся. По крайней мере, три первых не гружённых телегами осла вовсе не были ослами. Это были люди, ставшие парой и натянувшие на себя сверху ослиную шкуру. Кроме того, на них были наложены «чары представления» - то есть, такие, чтобы то, что было на самом деле,  заменилось видимостью того, что внушалось видеть (именно так это понятие толковалось в «Детском календаре для знатных особ»). Арэн в детстве считал себя не имеющим магии - и, тем не менее, с лёгкостью всегда видел ту реальность, которая скрывалась за «чарами представления», хотя этому, как и «магическому зрению», которым он тоже обладал, его никогда не учили.

   Кажется, никто другой из присутствовавших в портике не заметил действительной начинки ослов - ну, и слава богам! - так решил молодой человек, продолжая наблюдать разворачивающееся на площади действие.

   Въехавшие на площадь ослы с телегами всё пребывали, и вскоре продвинулись так, что стали почти вдоль всего дворца Остранда. Яркие цветы, которыми были украшены телеги, так сильно благоухали, что вскружилась голова. Так же сильно пахло и яблоками. Быть может, к этим запахам почти незаметно примешивалась какая-то магия, но вот её рисунок  необученный Арэн в точности распознать пока что не мог.

   - Сыграй мне и спой что-нибудь, шут! - повторила свою просьбу Эрин. - Это - просто возы с яблоками. И это ещё не начало общего праздника... Ведь, должны ещё зазвонить все колокола – и лишь тогда праздник начнётся. Так всегда бывает... Яблочный звон... Уж не знаю, кто это придумал. А колокола начнут звонить позже: только лишь с появлением на небе яркого месяца. А до тех пор, ты ещё успеешь сыграть и спеть для меня.

   Она говорила так, будто не замечала ни эшафота, ни глашатая. Впрочем, так же вели себя многие в толпе. Некоторые люди явно недоумевали - но всё же, всё равно, ожидали обычного праздника.

   - Ну, что ж... Специально для вас, - сказал Арэн, и нарочито почти всем поклонился, как бы невзначай проигнорировав Дамурта. И, хотя ему вовсе не хотелось ни петь, ни играть, лютня, как казалось, сама скользнула ему в руки...

    - По дороге с талыми снегами
     Ехал рыцарь, взором пламенея.
     Он скакал к своей прекрасной даме,
     Под луной вздыхая и бледнея.

    Было холодно, уныло, непроглядно,
    Вскоре лёд сковал морозный холод.
    Было рыцарю и жарко, и отрадно,
    Был красив он, и высок, и молод.

    Рыцаря ждала она на башне -
    Дева та, чьи очи, словно звёзды.
    Холодно, и чопорно, и важно
    Молвила: приехал слишком поздно.

    И уехал рыцарь прочь безмолвно
    В даль земную, где кипела битва.
    Меч в руке его держался ровно,
    Жаркой, пламенной была его молитва.

    Он стяжать уехал в битвах славу,
    Больше он назад не обернулся.
    Позабыл он чопорную даму,
    И в тот чёрный замок не вернулся.

Когда Арэн допел песню, он посмотрел на Эрин. Её лицо было бледным. И тут молодой человек увидел нечто странное: его госпожа, прикладывая немалую силу, пыталась стянуть перстень со своего пальца... Тот самый, новый, недавно появившийся на её руке. Подарок жениха? Казалось, никто не замечал её усилий, почти все взгляды, в том числе и Дамурта, были устремлены сейчас на площадь. И только глаза Арэна и Эрин встретились. И, наконец, это у неё получилось: Эрин сняла с пальца кольцо, да с таким отвращением, будто оно жгло её руку. А потом, она завернула кольцо в платок, а платок засунула в  небольшой женский несессер.

 Неожиданно быстро залопотал что-то невнятное сын Остранда, указывая пальцем на Арэна. Арэн почувствовал, будто тот хочет сказать ему что-то - и приблизился к мальчику, серьёзно посмотрев ему в глаза. И вдруг внезапно, будто сквозь завесу, он увидел в этих глазах, как на мальчика надвигаются, наползают, шипя, две змеи; и как он убегает от них по солнечной лужайке, пытаясь бежать быстрее, быстрее... И вдруг, он застывает, и больше не может бежать. Не может даже сдвинуться с места. Не может закричать, издавая лишь хриплые, неясные звуки. И его мир затем погружается в тень... Мальчик, возможно, передавал ему информацию? У него были способности?

- Ты хочешь, чтобы я спел ещё? - спросил у него Арэн.

Мальчик закивал. Тогда, шут сказал:

    - Сейчас я буду петь только для тебя. А ты запомни этот день. Завтра ты встанешь и пойдёшь. И, наконец, заговоришь – а может, заговоришь ещё сегодня. Никого не бойся: ты - будущий маг. Знай, как трудно рождаются внутри гортани слова: ты уже понял их цену, - сказав так,  Арэн встал перед этим мальчиком, который выглядел совсем ребёнком, на одно колено, и взял в свои руки его ладонь - и крепко сжал её. Ни герцог Остранд, ни кто иной - не успели на это никак прореагировать, занятые действом на площади. Мало ли чем там, позади, развлекаются Эрин, шут и слуги... Но Арэн вот уже снова отошёл прочь - и, присев рядом с принцессой, начал свою новую песню:

  - Есть путь земли, 
         Но он трудней, чем неба.
    Полёт звезды -
         и созреванье хлеба.
    Есть холод звёзд,
         грядущее начало, -
    И холод душ,
         блеск закалённой стали.
    Есть высь небес,
         как вечная твердыня.
    Есть ребусы,
          понятные отныне.
    Есть женщины,
           сокрытые вуалью,
     И шёпот волн -
            за неизбывной далью.
     Есть то, что понято -
            но навсегда сокрыто.
      Есть жаром полное -
             что льдом покрыто.
      Есть мудрецы,
             одетые ослами,
      И есть ослы,
              слывут что мудрецами.
      Есть ткань времён -
              и пыль на этой ткани,
       Есть только внешнее -
              а также, что за гранью.…
       Есть миражи,
                зовущие в пустыне,
       И есть сердца,
               которые остыли.
       Но холод Космоса
               рождением Сверхновой
       Вдруг распахнётся,
                коль родится Слово.

Когда Арэн допел, как раз вышел из-за крыш домов новый, тонкий-тонкий, похожий на хрустальный, месяц, ярко светивший на фоне иссиня-черного неба.

     И тут же зазвонили все колокола, и на маленьких башенках домов, выходящих на площадь, и на далёких отсюда храмах... И люди, не смотря ни на что, и даже в пику выстроившимся в ряды на площади кронидам и охранникам Остранда, бросились поздравлять друг друга с вечным праздником лета и Яблочного Звона, и в небо взметнулись яркими солнечными брызгами разноцветные фейерверки. На площадь, уже прямо в центр, вышли несколько жонглёров, которые стали ловко подбрасывать вверх и снова ловить горящие факела. И - заиграла музыка, оркестр, которым руководил, дирижируя, маэстро Винченсо. Мелодия не соответствовала моменту - и была протяжно-грустной, безнадёжной, но страшно пленительной; наверняка, маэстро вплетал в неё свою завораживающую и чарующую звуками магию.

Неожиданно, Арэн заметил, что граф Дамурт внимательно наблюдает за ним, не спуская с него глаз. Потом, оторвав взгляд от шута, Дамурт тотчас обратился к Эрин:

- Дорогая Эрин! Не правда ли, пора уже приказать казнить ведьму.  Не надо с этим тянуть. Народ любит подобные зрелища.

   - Мне всегда было интересно, почему же он их так любит? – спросила принцесса с жеманной улыбкой.

   - Чужие страдания убеждают простолюдинов в том, что они сами – счастливчики. В отличие от тех несчастных, которым не повезло. И это придаёт им оптимизма. А вам, принцесса, надо только встать, снять с правой руки перчатку - и взмахнуть ею,  сверху вниз.  Такой сигнал, идущий именно от вас, я и повелел заложить в основу этой... Церемонии, - тихим, но властным голосом, жёстко распорядился жених Эрин. А после, снова пронзающим, ледяным взором окатил Арэна. - Как только вы, Эрин, сделаете это - глашатай провозгласит начало казни. И о том, что нашему богу Крону именно сегодня, именно в праздник, угодна эта жертва. Он скажет, что жертва послужит тому, что новый урожай станет ещё лучше, а стада коров - ещё тучнее.

   - Зачем, Дамурт? Почему это должна сделать именно я? – с несвойственной для неё робостью, пролепетала принцесса.

   - Это - большая честь, милая моя невеста! От подобного действа не уклоняются, не отказываются, и, если вы намерены властвовать, то сейчас же проявите характер! – очень громко, почти проорав, пояснил ей граф.

  Арэн почувствовал, что тот её ломает, пытается сломать, воздействия магически, своей какой-то холодной, неприятной, действительно тяжёлой магией. Тогда, он поднялся с места - и отложил прочь, оставил свою лютню, и потянулся к шпаге.
 
   - Но... Я не просила вас о подобной чести, - заявила Эрин.

   - Я это знаю, - едко улыбнулся Дамурт. – Эту честь я сам предоставил вам, по своей, а не по вашей, воле. Но теперь, вы должны соответствовать...

   - Той роли, что вы мне навязали? - очень тихо спросила Эрин, но и Арэн, теперь отпрянувший, будучи в отдалении, сев на прежнее своё место, это всё же услышал.

   - Да. И я так хочу, - холодно ответил ей жених.

   - Однако, граф, что вы себе позволяете? -  стремительно приблизился к ним Арэн, хотя никто не просил его вступиться. Намереваясь срочно устроить потасовку, замедляющую  ужасную казнь невинной женщины, он выхватил шпагу из ножен. – Вы сейчас откровенно принуждаете принцессу к выполнению ваших распоряжений. Но никто здесь не смеет приказывать принцессе – и вы тоже, поскольку ниже её по рангу. И вы пока что даже не её муж. Возьмите на себя самого этот страшный поступок, избавив от него Эрин!

   Последняя фраза неожиданно прозвучала, как пощёчина, и в полной тишине: маэстро Винченсо как раз доиграл музыкальную композицию, и только минутой позже  последовали крики восхищенного ею народа. В эту паузу, всему ближайшему окружению – то есть, всем тем, кто находился в портике, были отчётливо слышны слова шута.

   - Итак, ты бросаешь мне вызов! И ведёшь себя неподобающим образом. А ты ведь – всего-навсего, шут? - надменно прищурился граф.

   - Я также – наперсник принца, имею дворянский титул и вправе вызвать вас на дуэль, – отвечал на это Арэн. - К тому же, если вы не заметили, то я подчеркну, что сейчас я вовсе не в костюме шута. И вне дворца. И потому, вовсе не при исполнении своих обязанностей… А значит, по кодексу чести, вы обязаны принять мой вызов.

   - Ах, так… Охрана! Взять его! – закричал Дамурт визгливо, тыкая пальцем в направлении  Арэна. И два внушительной комплекции парня тотчас двинулись к дерзкому молодому человеку.

   - Да вы, Дамурт, ещё и трус! Вы не можете сами сразиться со мной за даму? – Арэн проворно отскочил в сторону и теперь усмехался, глядя на своих неповоротливых преследователей.

   Но, опрометчиво было бы думать, что шут перетянет всю злость Дамурта на себя: мрачный граф немедленно подошёл к краю портика - и всё же сам сделал тот самый жест... Объявляя начало казни.

 Оркестр замер. А в ход пошли исключительно барабаны. Не музыкантов, но походного оркестра, на стороне оцепления отбивающие воинственную дробь. Казнь провозгласил глашатай. И несколько кронидов, находящихся при так называемой «ведьме», спешно срезали верёвки с её ног, оставив руки по-прежнему связанными. Кто-то из них подтолкнул девушку к эшафоту, и та, перебирая босыми ногами, стала подниматься вверх, на возвышение, по деревянному настилу. Несколько других служителей опередили её - и уже доставили наверх масло, чтобы полить им сооружение из поленьев и тот хворост, охапками которого вскоре обложат и деревянное сооружение близ жертвенника, и прикованную к столбу жертву. И тогда, вспыхнет тот хворост, а следом ярко взметнётся пламя, как только отойдёт подальше палач, что прикуёт девушку цепями к столбу. За хворостом вспыхнут поленья...

   Винченсо, бледный, в полуобморочном состоянии, откинул назад свои пышные волосы, проведя по ним рукой. Именно сейчас, он вдруг осознал, что это за девушка, что за жертва восходит сейчас на эшафот. Раньше он совсем ничего не видел: он дирижировал, и он играл, стоя спиной к площади... Кажется, теперь он вот-вот лишится рассудка.

   Тем временем, личная охрана Дамурта, те два парня, что кинулись к Арэну, уже обнажили шпаги. Молодой человек теперь отбивался сразу от двух противников, одновременно отступая, и при этом всё ближе продвигаясь к невысокой резной ограде, отделяющей портик от площади.

    И тут… Дамурт вдруг развернулся от площади, и, повернувшись к Арэну лицом, мгновенно направил руку прямо на него, и своими тонкими змеиными губами стал произносить неразборчивые, шелестящие слова.  При этом, лицо его стало сосредоточенным и суровым. Неожиданно для себя, Арэн услышал в голове чётко произнесённые слова мага Орма: «Берегись, Арэн! Он  призывает Призрачную Звезду  - чёрную сферу проклятия».

   Вдруг Эрин закричала - или завизжала, пронзённая страхом. По-видимому, она тоже что-то поняла или почувствовала нависшее здесь, вблизи неё, зло. Как только её крик затих, вдруг и мальчик, сидящий в специальном своём кресле на колёсиках, тот самый сын Остранда,  громко и звонко вскрикнул… А потом, вдруг чётко произнёс:

   - Нет, не надо! Не надо казни! Та, на площади - она не виновата. Она – не ведьма, она не наводила на меня порчу!

   - Дитя! Моё дитя… Он - говорит! - подбежал к нему отец, герцог Остранд - и, прижав голову мальчика к своей груди, тут же растерял свою надменность и напыщенность.

   Но граф Дамурт в это мгновение стал совершенно страшен. Из его рта пошла пена. Глаза его закатились.

   «Должно быть, это Орм сработал, остановил мерзавца», - подумал Арэн.

   И в это же время, что-то и вовсе странное стало происходить и в толпе, на площади. Ослы, что не везли телег, и с которых уже сняли упряжь, выбрались на середину площади - и там, вблизи от строя кронидов, стали обращаться в людей... А вернее, это люди стали сбрасывать с себя ослиные шкуры, больше не нуждаясь ни в них, ни в наведённых чарах.

   Кроме того, из возов, наполненных фруктами, тоже выбирались наружу спрятанные там Удоды; яблоки посыпались на мостовую. Налётчики сразу же начинали потасовку, нападая первыми на людей в синих мундирах, выбивая у них из рук боевые топоры - и стараясь скрутить их или оглушить ударами кулаков. С кронидами и вовсе завязался бой всерьёз, на поражение. В ход пошли шпаги и даги, кривые хиндустанкие ножи и стилеты: всё, что смогли с собой пронести через кордон охраны. Многие из Золотых Удодов устремились к эшафоту, прорываясь сквозь ряды жонглёров и спеша обезвредить вооружённую охрану Грандиры.

   Арэн, наконец, оторвался от преследователей, ловко парируя удары и выбив у одного из противников шпагу. После чего, он сразу же перепрыгнул через низкую оградку портика, пробежал расстояние, отделяющее его теперь от музыкантов, и там сразу же угодил прямо в середину замершего оркестра. Потом, лавируя меж музыкантов, он стал приближаться к дирижёру... К Винченсо.

- Вперёд, Маэстро! Попытаемся спасти вашу невесту! - прокричал он, как только оказался рядом с дирижёром, застывшим как изваяние, и тут же увлекая маэстро за собою.

В это время, Дамурт снова взял под контроль собственное тело, открыл воспалённые глаза - и сразу же направил свою правую руку на жертвенник. Дровяное возвышение на нём сразу же занялось пламенем. После чего, Дамурт направил другую руку на Грандиру; и от его руки тут же отделился и стал  приближаться к девушке небольшой мутно-серый шарик. Когда он достиг жертвы, то слился с ней, и вместе с ним бедная девушка, как под гипнозом, стала подниматься по настилу на возвышение, устремляясь к пылающему костру.

     Вместе с тем, Арэн, который сгрёб Винченсо в охапку, вместе с ним тоже двинулся  к эшафоту.

А Золотые Удоды и поддержавшие их горожане развлекались вовсю, причём в ход шли не только шпаги, но и метко запущенные камни и даже яблоки, которые были раскиданы теперь повсюду, а перевёрнутые возы и телеги служили прикрытием, из-за которых велись бои. Массово закидывали яблоками как городских стражей и личную охрану герцогов Дамурта и Остранда, так и кронидов.

  Некоторые из музыкантов тоже присоединились к всеобщей драке, орудуя теперь скамейками, на которых раньше сидели: и все они были на стороне своего дирижёра.

Тем не менее, молодая девушка-ведьма, будто сомнамбула, продолжала обречённо двигаться по направлению к эшафоту… Хотя, пользуясь всеобщим замешательством и потасовкой, Сайк и Тезон пробрались к ней довольно близко - и, сражаясь внизу с непосредственной охраной ведьмы, сейчас полностью отвлекли всех ближайших кронидов на себя. Грандира, полностью заворожённая, уже миновала помост - и там, наверху, чуть не упала в пламя жертвенника, когда от толпы отделился, выскочил на площадь и быстро поднялся на эшафот человек в коричневом плаще с капюшоном, затеняющим лицо. Тотчас внедрившись между жертвенником и медленно приближающейся к нему Грандирой, он развернулся к ней лицом - и прочертил в воздухе странный знак, сразу же засиявший фиолетовым светом. Затем, напевно и громко читая заклинание, маг направил к девушке ладони  обеих рук. Тонкий зелёный луч, вышедший из правой ладони, пронзил сердце девушки. Грандира ойкнула, остановилась и замерла. А мутный шар, созданный Дамуртом, вышел из её тела и лопнул. Одновременно, пали верёвки с рук пленницы. Однако, при этом девушка стала падать в обморок.

   К этому времени, Винченсо и Арэн, пользуясь тем, что охрана Грандиры была занята сражением с лихими Золотыми Удодами, тоже приблизились к эшафоту, быстро взбежав на помост по небольшой боковой лесенке. Там они спешно подхватили девушку, отправленную в их сторону подхватившим её магом, и оттащили её подальше от пламени. Но, когда спустились по настилу вниз, на мостовую, то почти сразу же ощутили невидимую преграду: ноги перестали их слушаться, а тела стали наливаться свинцовой тяжестью.

- Похоже, что пространство вокруг эшафота только что было опечатано Отцами Крона… И сейчас они задействовали эту самую магию, - пояснил Арэн, обращаясь к Винченсо и очнувшейся, наконец, Грандире. - Мы в незримой ловушке…

  - Арха нумэн трансвэрс лар прандиум
   Дэ транзитэнс тер силенде рапиенте фатум! - громко раскатились по всей площади слова мага в коричневом, который так и стоял рядом с жертвенником, с низко натянутым на лицо капюшоном. Но никто не смел к нему приблизиться, схватить его или помешать ему.

После этих слов, вдруг…возникла радуга. Она  вспыхнула у самых ног Грандиры и её спутников тоненькими цветными линиями. Арэн внезапно догадался, что каждая из её дуг была послана одним из магов, которые присутствовали здесь же, на площади, и входили в заговор. Все они объединили теперь свою магическую энергию, сфокусировав её сейчас на маге в коричневом. Который и пытался теперь создать здесь радужный мост – их надежду на спасение. Красная, оранжевая, зелёная, голубая, синяя и фиолетовая светящиеся дуги… Радуга была завершена, но не полностью: не хватало одного цвета. И… как ступить на радугу, как пройти по ней? Арэн стал ногой на светящийся краешек – и тут же провалился, ощутив ступнёй, даже через кожу сапог, слишком холодную мостовую. Радуга не имела плотности…

   А сзади уже слышались гулкие спешащие шаги и ругань. Все крониды пытались пробраться к ним: и для них не было преград. Ловушка чужеродной магии сковывала только беглецов, когда они пытались выйти из круга, опечатывающего помост. А их уже окружали со всех сторон. Крониды были совсем близко, а ближайшие Удоды были слишком заняты, ведя бой с бывшими охранниками «ведьмы».

    Близко, они уже совсем близко... Один из охранников вот-вот ухватит за руку Винченсо...

 И тогда… Остановить время! Арэн закрыл глаза, и сосредоточился на сердце, желая прогнать прочь боль и страх. И вдруг, грудь его будто раскрылась, и что-то проросло, выплеснулось наружу - и влилось в создаваемую магами радугу. Он почувствовал это, внутренним зрением созерцая, как золотистый, ровный свет вырывался из его груди. Этот свет и довершил общее магическое сотворение. Радуга вспыхнула - и засияла всеми своими цветами. Арэн услышал за своей спиной, как ахнула вся толпа, все присутствующие, даже охранники - и все застыли в удивлении, прервав и разговоры, и сражения. Поскольку радуга, которая теперь светилась и сверкала необычайно, пронзаемая тысячей мгновенно вспыхивающих искр, значительно расширилась, и теперь была сильной, плотной, осязаемой, и тихонько гудела. Тёплая волна светящихся струй сама захватила, обволокла ноги стоящих у её края людей - и они будто бы поплыли по радуге наверх, к звёздам и новому, молодому серебряному месяцу.
 
  Со стороны, картина была ещё более фантастичной. Орм с помоста наблюдал, как Арэн, а также и Винченсо, вместе с его возлюбленной, шли вверх по радуге, ярко пылающей в ночи, и таяли в лёгкой дымке клубящегося вокруг тумана, да и сами казались полупрозрачными и светящимися. Орм улыбнулся, глядя на это, и... На глазах толпы, неизвестный маг в коричневом плаще, тут же растаял в воздухе.

 - Идущие долинами туманов ступают медленно, как будто среди звёзд. Идущие путями дальних странствий - те, кто по радуге проходят наших грёз. Ступая смело, быстро, без обмана. И не дано нам путь их предсказать. Идущие дорогами тумана… Вы - лишь легенда. Горняя слеза, - неожиданно, произнёс в пустоту Арэн, поднимаясь всё выше.

  - Смотрите! Они уже достигли крыши! – завопил  кто-то из наблюдающих. И все трое беглецов тут же вмиг как бы очнулись, вышли из магического тумана, избавились от наваждения - и поняли, что уже в безопасности. Да, они стояли теперь уже на крыше… А созданная магами радуга постепенно таяла. И вот, уже вскоре, мир во всём примет свои прежние очертания. И потому… Надо было спешить: а значит, спускаться с крыши - и бежать. Бежать прочь отсюда!

И застывшая внизу суматоха снова возобновилась: Удоды вновь мутузили стражников, стражники – Удодов, а тут ещё и кто-то запустил в воздух праздничный фейерверк - смесь колдовства и огня… За ним - ещё, и ещё... За ним последовали и обыкновенные хлопушки, салюты - и вновь, несмотря ни на что, грянул весёлый праздничный марш тот оркестр, что остался без дирижёра…

   А вставший с передвижного кресла мальчик, сам, своими ногами, подошёл к краю ограды портика, и долго смотрел зачарованными глазами на волшебный, праздничный фейерверк. И плакал от счастья.
 
Вскоре, драка как-то сама собой прекратилась; снова вышли на центр площади сбежавшие ранее жонглёры с факелами, а к ним присоединились гимнасты и фокусники. Жонглёры отважно подбрасывали и ловили огонь, акробаты ловко перепрыгивали через перевёрнутые возы с яблоками, делая сальто и перевороты. К ним присоединились танцоры, лихо отплясывая на столах. При этом, все горожане угощались выставленными к празднику фруктами и громко желали друг другу хорошего урожая.

   Лишь где-то вдалеке полностью догорал костёр, а на полу выступающей вперёд веранды портика, рядом с серебряным фонтаном, корчился от злобы и магического припадка Дамурт. Вдобавок, все, даже его ближайшие слуги, о нём почему-то забыли на какое-то время… В неизвестном направлении скрылась Эрин, уединился в часовенку, чтобы помолиться всем богам, Остранд...

   А праздник был в разгаре. После выступления жонглёров, гимнастов, акробатов и причих артистов, начались всеобщие танцы и народные гуляния, завершая весёлый праздник - День сбора первых яблок… Уже всем, кто присутствовал там, на площади, стало стихийно-весело, как бывает только в дни без хлопот и забот насущных, когда бьёт ключом выпущенная на свободу удаль. После окончания фейерверка, ознаменовавшего только лишь самое начало целой праздничной феерии в несколько дней, толпы нарядных людей заполонили все центральные улицы и ближайшие закусочные, рюмочные и таверны.

   И везде: будь то в тавернах или на улицах, в гостях или дома - люди взахлёб обсуждали виденное только что на площади. Да, не многим удаётся хоть раз в жизни увидеть магический радужный мост! И у свидетелей было теперь, о чём и детям, и внукам своим  порассказать… События тотчас обрастали и подробностями, и слухами, и небылицами.

   А неизвестный в коричневом одеянии, давно уже незаметно спустившийся с эшафота, став на время невидимым, позже смешался где-то с толпой и вскоре уже продвигался среди улиц, запруженных праздным народом, в сторону городской окраины. Никто на площади, когда он стоял на помосте, не только не приблизился к нему, но даже ни у кого и мысли не возникло, чтобы тронуть этого мага. А сейчас, на переполненных народом улицах, этот неизвестный, чьё лицо всё так же было закрыто капюшоном, двигался совершенно беспрепятственно и был полностью неузнаваемым. А вокруг него, будто моментально возникала сфера не заполненного, пустого пространства.

   Когда маг в коричневом дошёл до безлюдных окраин - то, посмотрев вокруг и убедившись, что ни одного из людей нет поблизости - он прочертил в воздухе некий знак, а потом шагнул куда-то вперёд...
 
     Организаторы всех беспорядков на площади, задействованные в вызволении Грандиры из плена, заранее решили провести эту ночь отнюдь не в доме Винченсо... Они намеревались отсидеться в городе лишь до открытия его ворот, затаившись или среди земляков Грандиры, или по трактирам и тавернам, приняв там личины или же переодевшись в крестьян и ремесленников. А утром - им надлежало срочно покинуть Малисс. И потому, спустившихся с крыши Винченсо, Арэна и Грандиру в укромном месте вскоре уже ожидали несколько Удодов. Их провели переулками, самым коротким путём, до места их будущего ночлега.

Этим трём беглецам ночевать, однако, пришлось даже не в тавернах - даже это было бы слишком опасным. Очухавшийся Дамурт тут же повелел стражникам патрулировать ночной город в поисках «лихоимцев». А Удоды просто отсиживались небольшими группками по разным домам - или даже по сараям: как кому повезло. Впрочем, ночному обыску мешал и праздник, и толпы, и общее настроение горожан. Ну и, легче сейчас было бы найти иголку в стоге сена...

Вот в стоге сена, на конюшне, и ночевали сразу же переодетые, да и под искусной магической личиной, наведённой Грэном, Арэн, Грандира и Винченсо...

    Впрочем, начальник городской стражи полагал, что рано или поздно, при свете дня, будет легче найти в городе всем известную девушку - и не менее известного её любовника. А на ночь все городские ворота были заперты. И потому, чуть за полночь, он велел своим подчинённым прекратить поиски - и всем расходиться по домам.