Последний звонок

                Гаспару Ноэ приветики



- …тысячи четыреста сорок восемь, - прошептал Вадим Шапиро и посмотрел на Свету  Каблукову.  - Две тысячи сорок восемь звонков! Этот последний. Всё, школа закончилась, здравствуй, взрослая жизнь! Конечно, же после выпускных. Но и сейчас я чувствую себя значительно старше, чем был сорок пять минут назад. Значительно! Напишу об этом стих.
Затем Вадим Шапиро посмотрел в окно.
За окном (для свежести воздуха в помещении оно было настежь распахнуто) солнечно сиял май. Пахло тополями. И чуточку гудроном – на улице Чкалова клали новый асфальт. 
Учительница литературы и русского языка Марья Ивановна, услышав зазвеневший в школьных коридорах похожий на звон будильника звон, грустно улыбнулась и поправила седину волос, уложенных плоскими косицами. И тоже, подобно Вадиму Шапиро и многим другим ученикам 10 «Бэ», посмотрела в окно.
За окном солнечно сиял май. Но с некоей влажной добавкою. Она, эта влажная добавка - слёзы, выступившие на глазах старого педагога. Марья Ивановна вздохнула и тотчас взяла себя в руки:
-Урок окончен. Ваш, ребята, последний урок этого дня, этой недели, этого месяца, этой четверти, этого учебного года. Этой… Этой…
Завершающего смысловой ряд слова не находилось. Нет, нашлось:
-Этой… стадии вашей, ребята, жизни. Поздравляю. И напоминаю вам, что встречаемся мы ровно в шестнадцать тридцать у входа в парк. До встречи. А ты, Голиков, вытри с доски.
На доске были написаны «вольные» темы экзаменационных сочинений.
Одна из вольных тем такая: «Кем я хочу стать». Вторая такая: «Счастливая молодость на полотнах живописца Сергея Михайловича Луппова*».
Марья Ивановна была (увы, уже «была») классной руководительницей 10 «Бэ». Классная руководительница! Строгая, но справедливая. Чуткая и понимающая. Всегда готовая помочь и объяснить, оставшись с тем, кому это необходимо, после уроков.
Марья Ивановна отошла от доски и села за свой стол:
-Можете идти, ребята. 
Ребята убрали тетради в портфели (у Кравцова Павла он из настоящей крокодиловой кожи, его папа - дипломат) и стали покидать класс. Новикова, Иванов, Короткова, Быков, Голубева, Нарышкина, Пучков, Орлова, Шапиро (он собирался сочинять «вольно», т.к. хотел стать знаменитым математиком), Смирнов и так далее…
Отметить окончание занятий или, как удачно сказала Марья Ивановна, «стадии жизни», решили в парке. Ещё загодя. Там, в парке, ребят будут ждать карусели, качели, лодки на пруду, тир. А также тенистые аллеи, павильон с мороженым и лимонадом, статуи «футболиста», «боксёра» и «девушки с веслом». Хорошо в мае в парке! И в январе тоже хорошо.
Но не только ребятам из 10 «Бэ» пришла в головы идея отметить последний звонок в парке. И ребятам из 10 «А», ребятам из 10 «Вэ» и многим другим ребятам школы эта мысль пришла в головы. Правильно! Солнце воздух и вода – наши лучшие друзья! И конечно же, книги.
Но (опять «но») не всё в этом мире пока ещё хорошо. Много пока ещё недостатков разных свойств. В частности: ревность, зависть, мстительность, подлость.
А умный подлец страшен сугубо. О нём эта короткая, но неприятная история. Об Иннокентии Вишневецком – умном, самолюбивом и жестоком школьнике из 10 «Бэ».
Любил Вишневецкий не одного себя. Ещё ему нравилась химия (отличник, хочет стать знаменитым химиком-фармацевтом) и спортсменка Лена Королёва. Очень-очень. До такой степени, что однажды Вишневецкий, дождавшись Лену в подъезде, набросился на неё с поцелуями. Лена возвращалась с секции, а тут вдруг костлявый Вишневецкий! Набросился, лапает и лезет с чмокаться.
-Отстань, самовлюблённый дурак! – оттолкнула его Лена. – Мне Петя Быков по душе. А ты противен! А теперь и мерзок! Никогда я не буду твоей! Никогда!
«Ах так, - подумал униженный и оскорблённый Вишневецкий, - я отомщу! И не только Королёвой и Быкову. Всем! Всем! Всем! Всему миру!»
Способ мести выявился после того, как ребята решили отметить последний звонок в ЦПКиО. Коварный способ, страшный. Подлый.
Нужно заметить, что семья Вишневецких – семья хорошо обеспеченная. Прекрасно обеспеченная. Отец Иннокентия – директор гастронома. Кажется, так. Или рынка. Во всяком, случае денег у Вишневецких с избытком. 
-Что хочешь, Кеша, получить на окончание занятий? На последний свой звонок? Что подарить тебе, сынок?
-Хочу угостить ребят мороженым.
-Чего? Шутишь?
-Нет. Я хочу, чтобы ты купил нам всем много мороженого, лимонада и пирожных.
-Странно.
-А мне нет.
-Как знаешь.
-Пока не знаю, но придумаю.
-Не понял?
Такой был между отцом и сыном Вишневецкими диалог.
А когда ребята 10 «Бэ», Марья Ивановна и другие школьники этой школы сидели на скамьях летней эстрады, отдыхая после каруселей, лодок, качелей, тира и прочего, на сцену поднялся Вишневецкий. Который в катании, качании и прочем участия не принимал. Он помогал в кафе накрывать столы с угощениями. Кашлянув и поправив пиджак, Вишневецкий направил свой пристальный взгляд  на Лену Королёву, сияющую рядом с Быковым Петром. Симпатичный юноша, надо заметить.
-Ребята и вы, Марья Ивановна! – голос тонкий, но звучный. - В честь последнего звонка, в честь окончания школы я… мы… я приглашаю вас в кафе. В павильон.  Будем есть мороженое, пить лимонад, пирожные и бутерброды. Мой папа всех нас угощает, и кушанья (именно «кушанья») оплатил. Это его нам подарок. Идёмте. Все! Все! Все!
-Ура! – закричали ребята.
И быстрым шагом направились к арендованному папашей Вишневецкого павильону «Ласточка»…
Отрава (очень опасное для психики вещество) подействовала не сразу…
 Но знать о себе дала. И ещё как дала – кино можно снять. Где-то через (обычное астрономическое время исчезло)… стали раздеваться. Не в кафе.  А по пути на площадь с фонтаном и девушкой с веслом. Там оказаться решили после того, как Миша Розанов из 10 «Вэ» вдруг крикнул:
-А пошли, рёбя, к девке с веслом!  Отнимем у неё инструмент!
Крикнул и засмеялся. И, сбросив с себя пиджак, стал расстёгивать рубашку.
На площади у фонтана все были уже в трусах, майках и бюстгальтерах. Девушки и несчастная Марья Ивановна с распущенными волосами.  Брюки, пиджаки, рубашки и нарядные платьица, указывая маршруты движения безумцев, валялись на аллеях.
-А давайте, бороться! – зычно крикнул кто-то из юношей. – Го-го-го!
-И прыгать друг через дружку! Ха-ха-ха-ха! В чехарду! –  крикнул кто-то их девушек.
Началась свалка и сплетение тел. Пока ещё имеющих на себе носки, гольфы, майки, трусы, лифчики. Пока ещё. До тех пор, пока кто-то не стал визжать:
-Жарко! Жарко! Жарко! Жарко! Сиськи жмёт! Сиськи жмёт! Сиськи!
Вот тогда уже начался содом.
Слава богу тогда никого никто не убил. Совокупления были, кусания в разные места и части тела, драки были, испражнения, где попало тоже. Но без убийств. Описывать подробности не стоит.
Стоит сказать, что нет ничего хуже агитки и пропаганды.  Хуже публичной лжи.  Хуже лжи школьной. С использованием агитации и пропаганды. И благослови вас, милые детки, вчерашние школьники!

*Луппов Сергей Михайлович. "Физкультурные игры на стадионе", 1927 г.