Глава 4

Удачи тебе, товарищ!

Алекс Крайчек
Секретные материалы

Фраза произносится по-русски.
С чудовищным американским акцентом :-)



4.

Когда девочки, завершив поглощение основных блюд, потянулись за обещанными им персиковыми ватрушками, молодой офицер, наконец-то, решился нарушить скромное свое молчание.

Излишне скромное, надо сказать. Не вполне соответствующее тому статусу, на который он здесь имел полное право. Как-никак, персона, непосредственно связанная с интересами командования этого крейсера. Невзирая на то, что его формальный ранг не давал ему полномочий высшего руководства.

Возможно, к концу пищепоедательной церемонии этот молодой человек осознал собственную значимость. И немедленно принял меры к реализации таковой в нынешнем формате ситуации, пространства и времени. А может быть, просто посчитал меру своей тактичности вполне себе исчерпанной. Кто ж его знает?

Во всяком случае, молодой офицер рискнул, так сказать, вступить в переговоры с этой разновозрастной женской компанией. Для начала, в отношении неких абстрактных тем. Имея в виду перспективу иного общения. Так, на будущее.

- Как вы устроились?

Этот вопрос прозвучал первым. Не сказать, чтобы своевременно – учитывая общую продолжительность пребывания на борту всей честной компании. Но логика в таком любопытстве, безусловно, присутствовала. Поскольку с самого появления нынешних обитательниц кают-компании на верхней палубе, они оказались в сфере особого внимания командира корабля и судового врача – по понятным причинам. Обычные моряки рядового состава, которые помогли занести скромный багаж путешественниц во внутренние помещения подводного крейсера, были не в счёт. Хотя бы по той причине, что выполняли свою вспомогательную работу быстро и молча, не вдаваясь в выяснение подробностей причин и обстоятельств необъявленного визита, а также последствий пребывания на борту четырех незапланированных персон, в чьих интересах гигантский корабль, наверняка, изменил свой маршрут - причем, всерьез и надолго. Разумеется, один из главных героев рейдерской операции оказался несколько с стороне. В конце концов, его обычные служебные обязанности тоже никто не отменял. Наверняка, только сейчас у него появилась возможность навестить своих подопечных, чью эвакуацию с побережья штата Мэн он блистательно исполнил чуть раньше.

- Все хорошо. Нас разместили со всем возможным комфортом. Мы весьма признательны.

Этими словами на его вопрос отреагировала миссис Эллона Мэйбл. А девочки молча закивали, подтверждая это мнение, пытаясь жевать лакомые ватрушки и при этом обозначать личиками своими некие подобия улыбок. Диана тоже кивнула в знак согласия. В общем, позитивный консенсус со стороны пассажирок как бы имел место быть в наличии.

Однако, похоже, что их военно-морской собеседник имел в виду отнюдь не обстоятельства житейского комфорта, а нечто другое.

- Я про девочек, – неожиданно добавил он. – И про их обязанность учиться. Как у вас обстоят дела с возможностью обучать их?

Вопрос прозвучал достаточно неожиданно. Диана и ее американская компаньонка по волшебному путешествию как-то странно переглянулись и позволили себе некое подобие улыбок. Офицер смутился, подозревая, что сболтнул нечто лишнее или даже бестактное. Но его собеседницы предпочли не длить загадок. Просто дали молодому человеку исчерпывающие объяснения.

- За это тем более не волнуйтесь, – Диана взяла на себя исходное начало очередного раунда беседы. - Как педагог, - это слово она многозначительно выделила, – я прекрасно понимаю значимость непрерывной и системной учебной работы для девочек возраста Лизы и Алины. Разумеется, устроить для них нормальное аудиторное обучение в условиях нашей поездки в принципе невозможно. Но из всякого правила бывают исключения. Можно создать возможность получения новых знаний по ситуации, с привязкой к конкретным обстоятельствам. Собственно, этим девочки и занимались, прямо перед ужином. Так что, не волнуйтесь, в этом вопросе у нас все под контролем.

- Мы предложили девочкам заниматься русским и английским языками, перекрестно, – продолжила миссис Эллона Мэйбл. – С поддержкой друг друга, для налаживания коммуникативных навыков. Мне кажется, у них все получается.

Юные персоны, о которых шла речь, энергично закивали головами, подтверждая выводы американской стороны воспитательного тандема. Однако молодого офицера это не удовлетворило.

- Коммуникативные навыки это прекрасно, – согласился он. – Однако не стоит пренебрегать и иными возможностями. Учитывая ситуацию, в которой они находятся, имеет смысл получить некоторую информацию о морском деле.

- Ничего себе!

Это восклицание – более чем искреннее! – позволила себе Диана. Миссис Эллона Мэйбл вопросительно посмотрела на коллегу, не понимая смысла ее слов.

- Вы готовы провести для всей нашей компании полноценную экскурсию по Вашему кораблю?

 Тон голоса гвардионки выражал явное сомнение. А содержание вопроса служило ответом на удивление женщины американки.

- Конечно же, моих полномочий никто не отменял, и лично я имею полное право облазить все закоулки нашего транспортного средства. Вплоть до самых секретных, – Диана продолжила с изрядной долей иронии в своем голосе. – Однако даже Алина формально не имеет права знакомиться с местными тайнами. Я уж не говорю про иностранных граждан! При всем уважении...

Крайнюю фразу гвардионка сопроводила двумя виноватыми взглядами – в направлении миссис Мэйбл и ее подопечной, именно в такой последовательности. Адресаты извинений кивнули в ответ, не имея никаких возражений по вопросам секретности местного уровня. Из серии, ну надо, так надо, не вопрос!

Однако молодой офицер, похоже, оказался в состоянии ещё большего смущения. Опустил очи в сторону столешницы и продолжил после короткой паузы.

- Экскурсии, конечно же, не будет, – сказал он. – Вы, несомненно, правы. Однако я могу дать девочкам некоторые понятия относительно специфики морской навигации. Полагаю, в таком варианте преподавания знаний о географии, им будет легче понять и принять особенности практического применения всего, что им рассказывали на уроках географии.

- В этом есть определенный смысл!

Миссис Мэйбл позволила себе одобрительную реплику, поддержав благие намерения морского офицера. Адресат этого одобрения на мгновение поднял на нее свои глаза – серые и внимательные. Потом, окончательно смутившись, снова направил свой взгляд куда-то в неопределенном направлении, вдоль стола и в окружающее пространство.

Лиза почти физически ощутила эту неловкость. И немедленно пришла ему на помощь.

- Это будет здорово! - объявила она.

И немедленно адресовала многозначительный взгляд своей русской подруге. Алина охотно закивала в знак согласия. Дескать, полностью поддерживаю. Готова учиться, в полном соответствии со вновь поступившей диспозицией педагогических практик, ориентированных в стиле «здесь и сейчас, немедленно».

Их общее согласие было молчаливо принято главенствующей частью гостевой делегации. Элли и Диана тоже позволили себе кивнуть в знак согласия, оценив степень готовности девочек поучиться еще немного.

Дело было за малым. Навести порядок с посудой и прочим. Лиза и Алина быстренько убрали со стола и, нагрузив тележку использованной посудой, отправились в сторону камбуза. Офицер остался в кают-компании. Вероятно, готовиться к предстоящей лекции по вопросам географии, навигации и прочего специального, в известных ему прикладных аспектах военно-морского дела. Разумеется, в контексте доведения такой специфической информации до весьма несовершеннолетних адресатов. Что, наверняка, предполагает некое упрощение. Однако вполне логичное, для подобной ситуации, обучения азам морского дела прямо на борту подводного корабля.

Кок принял девочек с ожидаемой приветливостью во взгляде, речах и соответствующем обхождении. Категорически отказал им в попытках как-то помочь с мытьём посуды. Просто предложил юным пассажиркам оставить все как есть. В смысле, прямо на тележке. После чего, взял одну из тарелок в руки и поместил сей предмет обеденной сервировки в открытый зев устройства, в котором Лиза опознала местную версию посудомоечной машины. Ну да, учитывая размеры подводного крейсера, его экипаж был не так уж мал. И количество посуды для всех желающих отобедать-отужинать было соответствующее. Куда уж вручную все перемывать!

Кок оглянулся на своих посетительниц и прощально помахал им рукой. Дескать, полюбовались на то, как другие работают, уточнили, что помощь не требуется, а теперь проваливайте! Девочки ответили ему аналогичным жестом и вернулись в кают-компанию.

Там их уже поджидали во всеоружии. Вернее, во всебумажии. И даже всекнижии. Сразу и одновременно.

Капитан-лейтенант Дитрих фон... Да Бог знает, какая немецкая фамилия отличала его от прочих сослуживцев! Короче, их самозваный педагог по навигационным аспектам географии успел обложиться книгами – вот тебе и всекнижие, как явление сопутствующее подбору и расположению букинистических материалов! И даже выложил на столе атлас с картами. Скорее всего, для разбора их нынешнего маршрута – это, кстати, про всебумажие! В общем, подготовил весь необходимый ему дидактический материал. Молодой офицер стоял во главе стола. Места для его учениц были заранее обозначены стульями сбоку, вдоль длинной стороны стола. Наставницы юных пассажирок стояли несколько поодаль, с интересом наблюдая происходящее. Однако не вмешивались, предоставив педагогу-энтузиасту полную свободу действий. Наверняка, предвкушая забавное зрелище осуществления педагогических практик, с позиции, когда они оказались несколько в стороне. Не исключая возможности вмешаться чуточку позже. Если потребуется.

Молодой офицер жестом указал Лизе и Алине на приготовленные для них места, которые девочки немедленно заняли. После чего лектор, слегка волнуясь, прокашлялся и начал свое выступление.

- История географических карт, – произнес он, раскрыв одну из книг и демонстрируя иллюстрации, – уходит своими корнями в Античную древность, Во времена древнегреческих географов, вроде Эратосфена. Которые пытались составить некое подобие картинки, изображающей схематичное визуальное отображение известных им земель, которые они называли термином Ойкумена. Археологи предполагают, что попытки изображения окружающих пространств Мира предпринимались несколько ранее, но эти изображения можно отнести к достижениям картографии с большой натяжкой. Результат работы Эратосфена это, пожалуй, первый известный нам случай картографических материалов, доступных для понимания обычным человеком, без углубления в символические образы совершенно абстрактного плана. Вот, посмотрите.

Девочкам немедленно была предложена та самая картинка из книги, где можно было, весьма приблизительно, отметить некое весьма условное подобие Средиземного моря.

Разумеется, Лиза уже видела то самое изображение – благо, в католической школе обучение общим аспектам географии, с привязкой к специфике штата Мэн, имело место быть на вполне себе приличном уровне. Причем, сестра, которая вела занятия, охотно разъясняла спорные вопросы, не пытаясь, так сказать, давить авторитетом на учениц. Не делала попыток запрещать все и всяческие сомнения в сути и смысле ее поучений. Так что, девочка американка отнюдь не чувствовала себя не в своей тарелке, относительно предлагаемых ей знаний. И даже попробовала высказать возражения специалисту.

- Простите, - сказала она, – но это явно, не та схема. Эратосфен такого нарисовать в принципе не мог.

- Почему?

Как ни странно, этот вопрос прозвучал из уст ее подруги. Кажется, Алина даже немного смутилась, виновато взглянув на их военно-морского преподавателя. Дескать, не слишком ли смело она вмешивается в общение лектора с девочкой американкой. Однако, Дитрих - Лиза про себя решила именовать молодого офицера именно так! – только усмехнулся.

- Почему Вы так решили, мисс Лир? – в свою очередь поинтересовался он.

Лиза пожала плечами.

- Можно просто «на ты» и по имени, - сказала она.

Потом оглянулась на свою русскую подругу. Та молча кивнула в знак согласия.

Молодой человек усмехнулся.

- Взаимно, – просто сказал он, одобрив подобное весьма личное сближение. – Но всё-таки, Лиза, почему ты так решила?

Лиза снова позволила себе прежний жест, коротким движением плеч подтвердив право собеседника на условное сближение. В то же время, сама предпочла остаться в рамках почтительности.

Весьма неоднозначной, но тем не менее.

- Координатная сетка, уважаемый Дитрих, – заметила она. – Система координат. Меридианы и параллели. Долготы и широты. Особенно система долгот. Несвоевременно. Рановато.

- Ой, а ведь и правда...

Кажется, эту фразу ее русская подруга произнесла на своем родном языке. Впрочем, все присутствующие, в том числе и англоязычные, ее прекрасно поняли. Сам же адресат исходного возражения одобрительно улыбнулся.

- Та-а-ак... – протянул он. – А, собственно, с чего бы такие сомнения?

Вопрос, между прочим, был адресован именно русской гостье. Хотя был задан ей на английском языке. Впрочем, Алина повела себя вполне уверенно и спокойно ответила.

- Я читала, что идея меридианов и параллелей не могла возникнуть ранее идеи о шарообразности Земли. А ее доказал на практике этот... Магеллан! Вот!

- Все верно, – с улыбкой согласился офицер, – Фернан, или, правильнее, Фернандо Магеллан, в первой четверти XVI века. Первое кругосветное плавание. Почти через тысячу семьсот лет после Эратосфена. Но есть нюансы.

Молодой человек немедленно воспользовался поводом, чтобы обратиться за помощью к одной из взрослых персон, прямо связанных с воспитанием его учениц. 

- Миссис Мэйбл! – произнес он. – Не могли бы Вы передать мне лупу? На длинной деревянной ручке, на книжной полке слева, рядом с Вами.

- Извольте!

Элли протянула руку за искомым предметом, после чего шагнула к самозваному лектору и протянула ему затребованное. Адресат этого движения с явным удовольствием принял не только результат, но и факт подобного воздействия, ответив молодой женщине коротким благодарственным поклоном. Элли кивнула ему в ответ и вернулась к Диане, предоставив молодому человеку возможность обучать подопечных дальше. Чем он, собственно, и занялся.

- Лиза, возьми этот оптический инструмент и попробуй увеличить слово на правом поле, куда выходит линия параллели.

- Александрия, – прочитала девочка.

- Теперь двигаемся влево, по линии этой условной параллели. Что мы видим?

- Александрия, – прочитала Лиза уже знакомое слово. – Здесь указан этот город. По-моему, в Египте. 

Ее русская подруга кивком головы также подтвердила истинность прочитанного.

- Двигаемся дальше! – провозгласил офицер. И немедленно обратился к русской девочке: – Алина, ты можешь повернуть карту направо?

- Легко!

Юная русская ведьма не заставила себя долго ждать. Просто повернула книгу с картинкой на девяносто градусов, по часовой стрелке. Чтобы надпись, написанная на выходе вертикальной линии, сверху, теперь оказалась по горизонтали и стала пригодной к прочтению.

- Прочитай. Там, на полях.

Распоряжение лектора на этот раз было адресовано девочке американке. Несмотря на то, что сказанное прозвучало в насмешливом тоне, поводов к веселью как-то не просматривалось. Поэтому Лиза выбрала одну из линий, примерно в середине картинки. И прочитала надпись.

- Родус, - произнесла она. И сразу же поправилась: – Родос. Так сейчас называется. Он здесь, на этой линии меридиана. В Средиземном море.

Девочка указала почти на центр карты. Алина взяла у нее из рук лупу и увеличила выбранное место. Поскольку там название было обозначено вдоль параллели, юная русская ведьма вернула карту в исходное положение. После чего подтвердила, что Лиза все прочитала правильно.

- Я надеюсь, вы поняли, что Эратосфен применял принцип узнаваемости. Ориентировав параллели и меридианы так, чтобы они проходили через заранее выбранные географические объекты, хорошо известные странствующим купцам, военным и учёным. Там же, на полях, указаны примерные дистанции в стадиях, от неких начальных линий, на западе и юге соответственно.

- И, разумеется, древний грек, живший во втором веке до Рождества Христова, прекрасно знал латынь. Это ведь был его родной язык. Так?

Лиза постаралась вложить в свою реплику как можно больше сарказма. Однако ее собеседник тоже был не лишен иронии и чувства юмора.

- Ты абсолютно права, в своих сомнениях, – согласился он. – Само собой, времена, когда латынь вошла в моду среди ученых, были тогда ещё впереди. Мы с вами, мои дорогие, видим весьма условную, прямо скажем, осовремененную версию латинской копии. К сожалению, исходник был утерян. Многие древние источники так и дошли до нашего времени, в пересказах, в отрывках, которые донесли до нас позднейшие учёные. Так бывает.

Лиза была вынуждена согласиться с его мнением. Поскольку слышала то же самое на уроках Священной Истории. Когда сестра Агата давала пояснения о различных аспектах доказательственной стороны тех событий, о которых повествует Библия. В привязке к реальным историческим источникам, которые преподавательница Священного Писания пыталась привязать к тому, о чем вещала. Между прочим, небезуспешно. Примерно, как этот лектор, взявшийся обучать парочку юных ведьм историческим вопросам картографии и навигации.

Девочка кивнула в знак согласия и молодой офицер продолжил.

- Как вы поняли, суть координатной сетки в те времена понимали несколько иначе, – произнес он. – Как своего рода дистанцию от условных границ мира, которые были известны или же предполагались в те времена. Можно спорить, насколько это было реально и значимо, – взгляд в сторону Лизы, своего внезапного оппонента. – Однако идея была посеяна в умы учёных, и позднее мысли Эратосфена развивал его критик, Гиппарх Никейский. Считается, что именно он и предложил систему координат, выстроенную по современным принципам. Широты, отсчитываемые от некоего недоступного экваториального пояса. То, что мы называем параллелями. И долготы, определяемые по разнице во времени. То, что мы называем меридианами. Разумеется, за точку отсчёта он принял условную линию, проходившую через остров Родос, с которым были связаны какие-то его астрономические интересы. Другому математику древности, Клавдию Птолемею, приписывают уточнение взглядов предшественников на разные вопросы картографии. В частности, считают, что именно он ввел разделение градусов на шестьдесят минут, а минуты на шестьдесят секунд. По тем же не проверяемым источникам, с чужих слов.

Крайнюю фразу молодой офицер снова дополнил многозначительным взглядом в сторону Лизы, как некоего критика его позиции. Чье мнение он, вне всякого сомнения, принимает во внимание, хотя менять свою точку зрения вовсе не намерен. Девочка в ответ кивнула, выражая готовность принять предлагаемый вариант развития избранного сюжета, оставляя за собой возможность, указать на предполагаемые несоответствия картины исторического подхода к источникам и прочему. Что, в принципе, устраивало всех и каждого.

- Там были свои проблемы, – продолжил молодой человек. – В частности, считается, что Эратосфен сумел, каким-то образом, рассчитать линейные размеры нашей матушки Земли. Результат его трудов был весьма близок к фактическому размеру, известному нам. Однако Птолемей... Скажем так, уточнил позицию Эратосфена. Занизив масштабы земного шара процентов, эдак, на тридцать. Что имело свои последствия. Догадайтесь, какие?

Взгляд был снова адресован непосредственно девочке американке. Однако Лиза, не моргнув глазом, приняла этот вызов.

- Колумб, - ответила она. – Христофор Колумб.

- Э-э-э...

Алина посмотрела на подругу с явным удивлением. Пришлось объясниться.

- Основываясь на исчислениях Птолемея, Колумб сумел убедить королевскую чету Кастилии и Арагона помочь ему организовать экспедицию в Азию, через океан, который, по мнению тогдашних картографов, отделял Европу от вожделенных пряностей. В тогдашние образцы видения мира учеными, например, в глобус «Земное яблоко» Мартина Бехайма, Америка не влезла. Расстояния казались не столь грандиозными. Препятствий, в виде двух континентов, никто не видел. Цель плавания Колумба казалась достижимой.

- Однако...

Молодой офицер с восхищением поглядел на Лизу.

- Где вы успели узнать столь специфические моменты исторической географии, юная леди? – поинтересовался он – Я был уверен, что такого рода вопросы находятся вне обычного учебного курса средней школы!

- Специфика католического воспитания, - Лиза пожала плечами как можно непринужденнее. – Сестра Консуэлло, преподававшая нам географию, делала акценты на деяниях Папского престола в деле открытия страны, где мы живём... Где я жила, - сделала она поправку на очевидность.

- Тордесильясский договор? - понимающе кивнул молодой офицер.

Лиза снова пожала плечами. После чего перечислила ряд исторических обстоятельств, известных ей как раз со слов католической преподавательницы.

- Плавание Колумба. Идиотское его поведение, когда сей мореплаватель в своей гордыне заявил португальскому монарху о землях, открытых им для Кастилии и Арагона. Конфликт прибрежных пиренейских монархий по вопросам дележки ещё не открытых земель. Папский арбитраж и красная линия Александра IV. Тордесильясский договор и перенесение линии по меридиану к западу. Спор по поводу Моллукского архипелага и Сарагосский договор по поводу обратной стороны земного шара. Тот самый, по которому португальцам досталась Япония, а испанцам Камчатка.

- Великолепно! 

Это уже откликнулась на познания девочки американки сама Диана Рязанцева. Голос гвардионки звучал несколько озадаченно. Кажется, она никак не ожидала такой информированности. Впрочем, по-своему логичной.

- Нам давали достаточно специфическую картину мира, – Лиза предпочла пояснить свои знания, оказавшиеся несколько неожиданными для окружающих. – Однако не отрицали фактической истории и значимости научной составляющей в жизни общества. Нам объясняли, что главным персонажем всех этих географических интриг был Его Святейшество Папа. Его волей случилось так, что часть Латинской Америки говорит по-испански, а другая часть по-португальски. Что, между прочим, исторический факт!

- И ведь не поспоришь! – усмехнулся их военно-морской лектор. - А насчёт выпадения значительной части Северной Америки из сферы влияния римского папы вы предпочитали вопросов не задавать вовсе. Я правильно понял?

- А вот и не угадали!

Девочка позволила себе встречную усмешку и даже изрядную порцию иронии в интонации своего голоса.

- Вопрос перехода Штатов и Канады под влияние раскольников англикан и даже протестантов вовсе не был запретным, - продолжила она. – У нас это объясняли распрями католических стран, вышедших из духовного подчинения Его Святейшеству. Влияние на Европу Эпохи географических открытий, походов Магеллана, Колумба, Васко да Гамы, Америго Веспуччи и прочих, у нас старались увязать с событиями англиканского раскола и началом Реформации. А также, с попытками французских и немецких сюзеренов играть самостоятельную игру в европейской политике. Которые привели, в итоге, к гугенотским войнам и Тридцатилетней войне, едва не погубившим всю Центральную Европу. Все из-за отказа признавать верховенство Его Святейшества.

- Что тоже, по своему, логично, – подытожил их внезапную пикировку молодой офицер по имени Дитрих.

После чего немедленно вернул лекцию в заранее подготовленное русло.

- В общем, история о том, как в XV-XVI веках провели границу по меридианным линиям, хорошо иллюстрирует общее понимание значимости системы географических координат. Для дел вполне практического свойства. Таких, как мореплавание, колонизация новых земель и разграничение сфер влияния государств. Рад, что моя информация падает на столь хорошо приготовленную почву!

Молодой человек снова изобразил адресную ироническую улыбку персонально в сторону Лизы, потом несколько извиняющуюся в направлении своей юной соотечественницы – дескать, не переживай, мы просто чуточку уклонились в сторону, но это так, мелочи! Алина охотно кивнула, соглашаясь. И занятие продолжилось.

Лектор поведал девочкам о развитии системы подходов к определению координат на глобусе и географических картах. О том, как все астрономы и географы мира пришли к единству мнения о том, что принцип определения широт, согласно углу подъёма Солнца над горизонтом, разработанный астрономами древности, вполне работает. Что линией отсчёта градуировки широт стал экватор, где Солнце, по их мнению, оказывалось в зените, а конечными точками этой шкалы стали Северный и Южный полюса – в те времена еще недостижимые, но предполагаемые в концепции шарообразной Земли. А вот с меридианами все было куда как сложнее. Принцип разницы в местном времени на момент астрономического полдня, осознанный теми же древними специалистами по описанию стран, городов и других мест обитания людей, был ясен. Существовала проблема исчисления этой разницы с необходимой точностью, требовавшая приведения сведений о местностях и временных характеристиках наступления этого самого астрономического полдня в некую таблицу. И главное, какую условную линию, проведенную от полюса к полюсу – то бишь, пресловутый нулевой меридиан – взять за исходную линию отсчёта.

- Я про это читала! – внезапно подала голос Алина. – Это определяли по местам точного наблюдения Солнца и звезд. То есть, по обсерваториям. У нас была обсерватория в Пулково. У французов была обсерватория на островах Ферро. Но победили англичане, которые предложили считать по Гринвичу.

- Все верно! – молодой лектор немедленно подхватил ее мысль. – Гринвичская обсерватория имела свои преимущества. Длительный опыт наблюдений, более или менее точные данные... Ну и что греха тащить, огромное влияние опыта английского мореплавания на судоводительные практики, которое никто не оспаривал. Это, пожалуй, было главным аргументом в пользу Гринвичского меридиана. Поэтому учёные географы в итоге выбрали за линию отсчёта времени для наблюдений именно его.

- Но это было не самой серьезной проблемой, – неожиданно вмешалась миссис Эллона Мэйбл. – Практическое судовождение должно было опираться не только на картографические планы. Одно дело, условно разбить земной шар сеткой абстрактных параллелей и меридианов. Совсем другое, прикинуть на местности реалии соотношения карты и места фактического нахождения самого измеряющего субъекта.

- Именно так! – воскликнул офицер. – Вы абсолютно правы! Но вряд ли даже Вы понимаете всю совокупность факторов, влияющих на решение проблемы такого рода!

- Ну, факторов здесь много, – добавила к мнению своей коллеги Диана. – Когда-то в курсе основ астрономии и навигации нам объясняли суть вопроса.

- Гвардионский факультет?* – понимающе кивнул докладчик.

В его голосе послышалось искреннее уважение к неизвестному Лизе учебному заведению. Видимо, какая-то особенная элитарная школа. Там, в России.

Диана кивнула, подтверждая предположение собеседника.

- Наш астроном объяснял ситуацию несовершенством условий наблюдения, – гвардионка с видимым удовольствием продолжила свое выступление на заявленную тему. – Наблюдение за Солнцем требует сравнительно ясного неба. Когда высота светила над уровнем горизонта может быть замерена сколь-нибудь точно. Да еще и в конкретные дни.

- А именно, четыре дня в году, - подхватил лектор. – Проще всего, в дни равноденствий, весеннего и осеннего. Ну и в дни солнцестояний, летнего и зимнего. Это необходимо было для вычисления истинной широтности ключевого объекта. Чтобы ориентировать привязку карты.

- Но мореходы не могут ждать одного из четырех дней в году, чтобы узнать, где они находятся! – запротестовала Алина. – Это же глупость какая-то!

- Глупость! – охоте согласился моряк. – Проблема определения широты по Солнцу состоит в том, что наше главное светило движется по небу – естественно, так все воспринимается для нашего взгляда. И в разные дни восходит и заходит в разное время. Когда Солнце доходит до высшей точки, именуемой астрономическим полднем, необходимо замерить его угловую высоту. Оптимально соответствует широте угловая высота Солнца именно в дни равноденствий. По ней и считают широту места наблюдения.

- Вот только считают, в принципе, несколько наоборот, – снова вмешалась гвардионка. – Солнце в зените, условно, стоит на экваторе. То есть под углом девяносто градусов к визуально доступной условной плоскости, ограниченной линией горизонта. А на самом полюсе – что Северном, что Южном! - случается полярная ночь. Когда Солнце за грань линии горизонта не выбирается вовсе. По этой причине, нулевой линией широты считают линию экватора. А девяносто градусов широты это условная точка самого полюса.

- Я помню, нам на уроках это говорили, - откликнулась на слова своей Старшей русская девочка Алина. – Есть такой прибор, секстан. Там эта... Обратная градуировка.  В смысле, обратная относительно указателя, которым служит отвес. Вот.

Девочка умолкла, обвела взглядом всех присутствующих, как бы уточняя, не высказала ли она сейчас что-нибудь лишнее, глупое и не по рангу. Присутствующие всем своим видом выразили, что скорее довольны такой формой интерактивности. Особенно лектор.

- Все верно, – согласился он с высказанным дополнением. – Первая версия такого прибора называлась Посох Якова. Это была просто палка... Или линейка. С поперечиной, которую использовали для визирования и оценки угловых расстояний. Потом в обиходе появилось нечто более сложное, с градуированным полукругом внизу и отвесом. Потом более компактный вариант, вроде четверти круга с лимбом. Это называлось квадрант. Потом октант, с более сложным устройством системы визирования. Конечно же, современный секстан гораздо сложнее. С оптическим визиром и дополнительными зеркалами для точного контроля измерения. Со шкалой... Можно сказать, со шкалами разных градуировок, связанных друг с другом общей системой вычисления результата. Но суть, в принципе, та же, что в те древние времена. Измерение угла визуального подъёма светила над условной плоскостью горизонта в конкретном месте. Как я уже сказал, в определенные дни этот угол совпадал с истинной широтой. В другие дни определение широты требует знания конкретного дня измерения. И наличия специальной таблицы, в которой указаны значения высот светила, к примеру, Солнца, для разных дней года.

- Таблица это серьезно, - подала голос Диана. – Однако ее отсутствие и запутанность правил использования еще не самая серьезная проблема. Есть и другие. Ну-ка, девочки, догадаетесь какие?

Вопрос был дополнен красноречивым взглядом, обращённым к своей подопечной. Дескать, покажи-ка себя!

- Погода, – немедленно откликнулась девочка. И сразу же пояснила:
- Пасмурная погода. Солнца не видно.

- Все так! – охотно согласился лектор.

И сразу же взглянул на подопечную американки, предлагая высказать свои соображения по тому же вопросу

- Качка, – немедленно откликнулась на его безмолвный вопрос девочка ментат. - Палуба качается. Визировать небесные светила несколько... затруднительно.

- Совершенно верно! – подтвердил военно-морской офицер на русской службе, с фамилией на «фон» и звучным именем Дитрих.

После чего продолжил свое сообщение по весьма неоднозначным аспектам навигации в те давние времена.

- Все эти проблемы весьма затрудняли определение даже широты. По этой причине, тогдашние мореходы больше полагались на наблюдение и счисление. То есть, на точную, по возможности, фиксацию курса и пройденного расстояния. На лаг, верёвку с узлами, которая высвобождалась по мере движения корабля. Количество узлов определяло скорость. Капитан прикидывал время, более чем приблизительно. Соответственно, оценивал пройденное расстояние. Делал поправку на фактические погодные условия и приметы океанского пространства. На опыт предшественников и личный опыт предыдущих плаваний, если такие были у него в прошлом. Ну и на чутье моряка. В том числе и в буквальном смысле.

- Море пахнет по-разному? – догадалась Лиза.

- Примерно так! – подтвердил лектор. – Впрочем, я не могу сбрасывать со счетов и некие ментальные навыки.

Дитрих даже подмигнул юной воспитаннице Дианы Охотницы. Дескать, не забывайте, персонажи вашего профиля деятельности бывали и тогда! Так что, не задавайтесь!

Алина, между прочим, задаваться и не думала. Просто напомнила самозваному специалисту по вопросам навигации о другой составляющей координатной сетки.

- Простите, – сказала она, – а что там насчёт долготы?

- Сложно, – Дитрих позволил себе чуть смущенную улыбку. – Суть и смысл я Вам уже поведал. Долгота связана с полднем, который вычисляется по месту измерения. Капитан или штурман выполняют серию измерений в разное время, не только когда Солнце находится в высшей точке назад небосклоном. Там сложная схема... Много тонкостей, причина которых в том, что обычным человеческим глазом трудно уловить, когда наше Главное Светило выходит на эту самую высшую точку. Потом необходимо оценить разницу времени с неким эталонным местом, по которому проходит, от полюса к полюсу, та самая условная линия меридиана, от которой ведется отсчет. Несколько веков это было весьма проблемным аспектом. Во многом, умозрительным. До тех самых пор, пока некий Джон Харрисон, ближе к середине XVIII века, не выиграл британскую парламентскую премию за решение проблемы часов, пригодных для точных измерений. На которые качка, влажность и температура места влияют не так, чтобы очень сильно. Он получил медаль Лондонского королевского общества  за образец конструкции надёжного хронометра, который мог сохранять отсылку к текущему времени образцового меридиана в пути следования корабля.

- Англия стала местом появления классического морского хронометра. Столь значимое достижение было весомым аргументом в пользу выбора именно Гринвичского меридиана.

Этой фразой Диана как бы подытожила промежуточную часть рассказа своего коллеги по рейдам войск специального назначения. Офицер снова усмехнулся и кивнул, подтверждая слова гвардионки.

- Все так, – согласился он с ее утверждением. – Хотя больше века ведущие обсерватории мира обеспечивали выход карт, ориентированных по другим меридианам. Впрочем, бывалые моряки вполне себе представляли разницу. И могли воспользоваться для практического судовождения любой картой. Вопрос точности оставался весьма сомнительным. Но мореходы действовали в рамках логики, работаем с тем, что имеем, здесь и сейчас. И добивались успехов. Хотя, относительных и не всегда. Но такова жизнь.

Он усмехнулся чуточку грустно, а Лиза, почему-то сразу же поняла, прочувствовала намек. Девочка буквально увидела изнутри себя калейдоскоп картинок, иллюстрировавших те самые не слишком успешные случаи из жизни мореманов, когда ошибки навигации приводили к затяжке рейса. Срывы сроков поставки товаров, находившихся в трюме кораблей, заплутавших по ходу своего движения на морских просторах или же потерявшихся в лабиринтах фарватеров незнакомых побережий. Психоз торговцев-перекупов, коммерция которых оказалась положена, так сказать, на волю волн. Причем, приблизительно на бок. Волнение семей заплутавших мореходов - которые не имели вестей от своих кормильцев и могли предполагать все, что угодно. Любые напасти, которые подстерегают экипажи в морском походе, имели вероятность сбыться. От встречи с кораблями, над которыми развевался пресловутый «Весёлый Роджер», до скрежещущего касания днища торгового судна гребнем-пиком острой подводной скалы. Да и сами моряки в затянувшемся рейсе могли столкнуться с нехваткой воды, непоправимыми повреждениями рангоута и такелажа, которые обездвиживают корабль... Да мало ли какие неприятности могли случиться с теми, кто лишен возможности ориентироваться на условной плоскости акватории!

Разыгралось воображение? Или это нечто иное? Ведь картинки выглядели достаточно реалистично. Неужто Флоранс опять чудит? Играет визуальными образами, внушая подруге отголоски личных воспоминаний о былых временах, о прежних своих воплощениях? А что, с нее станется!

Кажется, Алина ощутила ее беспокойство. С некоторых пор, юная русская ведьма была чувствительна к тем специфическим глюкам, которые, время от времени, приходили в голову ее американской коллеге по разнообразным ментальным приключениям. Вот и сейчас, девочка потянулась к своей подруге – взглядом, а также изнутри себя. Одновременно, быстро, лёгким касанием, но скрытая составляющая этого движения содержала акцентированный вопрос.

«Лиза, ты в порядке?»

Что на это ответить? И главное, как? В смысле, как дать ответ русской подруге не привлекая внимания... Нет, не санитаров. Благо, общение происходит отнюдь не в психушке. Однако не хотелось давать повод для беспокойства взрослых персон, двое из которых имеют отношение к русским спецслужбам, а третья по профессии дипломированный медик. К тому же, есть и четвертая личность, вся из себя темная, во всех возможных смыслах этого слова – тайная, сокрытая от непосвящённых и не самая светлая по манерам действий и мышления. Та самая личность, в отношении которой, как раз и нарисовались некоторые сомнения и подозрения. Там, далеко, на ментальном горизонте.

Лиза позволила себе только самую осторожную - и быструю, аккуратную! - реакцию на безмолвное вопрошение своей подруги. Один только взгляд, по линии глаза в глаза. Дополненный чем-то вроде короткого импульса, на некой личной волне, которая с недавних пор соединяла их напрямую.

«Все хорошо!» – сказал ее взгляд. И ещё мгновенное касание внутренней сути русской подруги. Ласковое прикосновение, окрашенное в тона смущения и чего-то похожего на попытку извиниться за беспокойство. После чего, Лиза решила вернуться к общению с участниками дискуссии. Внести свою лепту в условное понимание всей запутанной ситуации, попытавшись получить внятный и однозначный ответ на вполне простой – можно сказать, элементарный! – вопрос. А na koi khren, выражаясь языком прародины Флоранс, такие сложности?!

- Простите, – обратилась девочка к самозваному навигатору – вернее, к зам командира БЧ-3, что не добавляло ему компетентности!** – а с чего бы это иметь какие-то проблемы с тем же полднем? Солнце в зените... Ну и вот вам ключевой момент!

- Ой-йо-о-о...

Этот звук-слог прозвучал из уст Дианы и ее американской коллеги-компаньонки по совместному обитанию в общей каюте для взрослых. Сразу и одновременно. Как знак оценки внезапного проявления удивительной глупости их общей подопечной. Совершенно неожиданной, на фоне всей предыдущей адекватности восприятия с ее стороны. Даже Алина как-то странно посмотрела на свою подругу. Один лишь только капитан-лейтенант Императорского Флота позволил себе легкую улыбку – скорее, доброжелательного тона.

- Видишь ли, моя дорогая Лиза, – произнес он, – полдень штука весьма коварная. В астрономическом смысле. Начать с того, что Солнце почти никогда в зените – то есть, под углом в девяносто градусов к линии горизонта – не бывает. Только в тропическом поясе. Причем, в разные дни. На севере, где тропик Рака, Солнце восходит в зенит 22 июня. На юге, где тропик Козерога, Солнце в зените 22 декабря. На самом экваторе наше Светило оказывается точно над головой в дни весеннего и осеннего равноденствия. В прочих широтах экваториального пояса, этот момент плавает где-то среди указанных дат. В этом проблема определения широты.

- С долготой все обстоит ещё занятнее, – вмешалась миссис Эллона Мэйбл. - Местное время полдня реально плавает, в разные дни. К тому же...

Элли как-то грустно усмехнулась.

- Когда я летала из Штатов в Афганистан, – добавила она, – а после обратно, я оценила все глюки поясного времени. Разницу часовых поясов. Которые, теоретически, должны быть проведены строго по меридиану. С разбивкой на двадцать четыре часа. В реальности, границы часовых поясов привязаны к границам стран и регионов. Шаг влево или вправо – и ты уже на час назад или на час вперёд. Таковы условности. Усреднение времени, когда астрономический полдень отстоит от того, что показывают часы, на несколько минут или даже на полчаса!

- Время штука сложная, – отозвалась Диана. – А поясное время тем более. Аля, ты помнишь, что вам рассказывали во время экскурсии в Екатеринбург? Когда вы ехали туда на поезде из Сарапула? 

- Помню!

Кажется, Алина на секунду задумалась. Вероятно, пыталась сконцентрировать словарный запас в английском языке. Потом девочка продолжила, пояснив ситуацию, обозначив ряд географических пунктов, которые вряд ли что-то сказали американской части аудитории.

- Сарапул... Плюс один час по Москве. Потом Кама... Наша станция. Поезд, на котором мы ехали, там не остановился, но мы знаем. Там время точно московское. Дальше станция... Районный центр. Там снова час плюс по Москве. Следующая станция... Большая. Там поезд стоит больше получаса. И едет потом в другую сторону. Время московское. Дальше еще одна станция, на ней поезд не остановился... Нам сказали, что там время как в Сарапуле. А потом Пермский край... Там, и до самого Екатеринбурга, плюс два часа по Москве.

- Шесть часовых поясов! – подытожила ее сообщение Диана. – Всего-то на дистанции каких-то полтораста миль!

И немедленно дала пояснения из области географии знакомых мест.

- Сарапул... Это купеческий город, старинный. На Каме. Перевалочный пункт грузов с речных барж на железную дорогу. Кама...

Здесь молодая женщина замялась, не зная, как объяснить какие-то неоднозначные вопросы. Офицер немедленно пришел ей на выручку. Выслал сикурсу, выражаясь военным языком.

- Кама это река, – сообщил он американской части аудитории. – Большая река. По картам это приток Волги, одной из ключевых рек России. Впрочем, с точки зрения гидрологии, объем воды в точке слияния у Камы больше.

- Все верно, – кивнула Диана. – Но я не о том. Кама... Так называется ещё один речной порт. Для лесопромышленников и не только. Есть поселок... По американским меркам, небольшой городок. Есть станция, но не узловая, небольшая. От нее идет железнодорожная ветка, прямо к нам. Для специальных поездов. Строительные материалы, снабжение, оборудование. Все, что необходимо для работы Центра адаптации и обучения ментатов Института специальных исследований Академии наук Его Императорского Величества. Там я служу. Алина там учится... В том числе, у меня.

- Очень интересно...

Этой фразой миссис Эллона Мэйбл отреагировала на сообщение о ранге учебного заведения, с которым оказались связаны ее коллеги по убегательному путешествию из Страны Чудес***. После чего женщина американка позволила себе уточнить некоторые транспортные подробности той поездки.

- Простите, – обратилась она к Диане, – но что Вы позабыли в том городе... Сарапул. Если у вашей организации есть свой непосредственный доступ к железной дороге, вы могли бы отвезти своих девочек на экскурсию на каком-нибудь специальном поезде. Для обеспечения секретности.

- Могли бы. А зачем?

- Ну, как, зачем...

Женщина американка смешалась. Дикая мешанина шпионско-гангстерских перипетий, своеобразной борьбы за ментатов - в которую она, против своего желания, была втянута за крайние несколько суток – оставила у нее впечатление завесы секретности, которой должны быть окутаны обстоятельства воспитания столь ценных для Государства персон.

Диана позволила себе мягкую понимающую  улыбку.

- Дорогая Элли! – обратилась она к своей коллеге по эвакуации. – Ситуация секретности в нашем случае выглядит несколько неоднозначно. С одной стороны, Центр, где учится Алина, это закрытое учреждение. С пропускным режимом, сложной системой предотвращения проникновения посторонних лиц. Разумеется, элементы секретности у нас присутствуют, куда же без них! Та же служебная станция, на которую Вы обратили внимание, охраняется достаточно строго. В целом, наш объект весьма неплохо прикрыт от излишнего внимания. Не буду вдаваться в подробности. Достаточно того, что Центр расположен на расстоянии нескольких километров от ближайшего населенного пункта, глубоко в лесу, на возвышенности. Очень красивый пейзаж, свежий лесной воздух, вековые сосны... И вполне серьезное отношение к вопросам безопасности. Во всех смыслах. С другой стороны, сам факт наличия вблизи станции Кама Центра адаптации и обучения ментатов не является закрытой информацией. Между прочим, в Центр могут приезжать родственники и близкие наших девочек. Запретов на общение нет никаких. Более того, наша внутренняя мобильная связь позволяет созвониться с родней и любыми другими лицами, совершенно бесплатно. И без каких-то ограничений - помимо здравого смысла. Каждая наша воспитанница обязана иметь при себе такой специальный мобильный телефон. То есть, информация в обществе расходится.

- Оставаясь под контролем, – не преминула добавить американская собеседница. – Уверена, телефонные звонки записываются и анализируются. И по ним принимаются определенные меры. Разумеется, в интересах безопасности обучаемых, как же без этого.

Крайняя фраза была отмечена безусловной иронией. Однако на этот колкий выпад сторонницы свободы распространения информации Диана только пожала плечами.

- Не буду скрывать, звонки, совершаемые по служебным телефонам, записываются. Однако годы упорной работы выработали в нашей системе безопасности некоторые предохранительные механизмы. Прежде всего, на уровне истинной нравственности каждого ответственного лица. Простите, но у нас не принято попусту интересоваться делами людей, оказавшихся в ситуации информационной прозрачности. Круг лиц, уполномоченных обращаться к записям переговоров, весьма ограничен. Но главное, напомню ещё раз, это внутренний осознанный запрет на нетактичное поведение, недопустимость злоупотребления, в отношении тех, кто, образно выражаясь, находится «под колпаком». К тому же...

Она усмехнулась и подмигнула своей воспитаннице.

- Простите, но для того, чтобы прослушать всю трескотню по «мобилкам», которую позволяют себе наши девчонки, понадобились бы десятки персон, которые только этим и будут заниматься. У нас в штате столько народу попросту нет. Так ведь, Аля?

Девочка ментат немедленно закивала головой, подтверждая мнение своей Старшей. Однако истинного адресата этой инвенции**** такое доказательство вовсе не убедило. Молодая женщина как-то неопределенно пожала плечами и покачала головой.

- Существуют компьютерные способы отбора и оценки информации, – напомнила она. – В том числе, с анализом передаваемых данных сторонними специалистами, на быстрых и мощных компьютерах, со специальными программами. Тот же пресловутый «искусственный интеллект», о котором сейчас говорят и пишут. Уверена, столь хорошо охраняемые сферы интересов государства находятся в приоритете для использования этой информационной технологии. В таком случае нет никакой необходимости нанимать в штат «слухачей», которые будут фиксировать моменты, интересующие тех, кто стремится ограничить распространение сведений... нежелательных. Вы никогда не задумывались, дорогая Диана, о том, что такой внутренний шпионаж, в интересах военизированного работодателя, вполне может быть реализован помимо Вашей воли?

Степень иронии в крайней фразе несколько зашкаливала, что не способствовало позитивной тональности атмосферы дискуссии. Лиза даже начала беспокоиться.

- Конечно же, я задумывалась об этом, – гвардионка внезапно согласилась с мнением своего оппонента, хотя бы частично. – Однако практика моего взаимодействия с тем самым, военизированным работодателем, – возвратный всплеск иронии впечатлял не меньше исходного, – показывает, что внутренний императив нравственности является единственной разумной гарантией от злоупотреблений. К тому же, по моим сведениям, уровень пресловутого «искусственного интеллекта» пока ещё не дорос до серьезных действий по отслеживанию, систематизации и, главное, оценке значимости такой сложной информации, как акустический сигнал. Расшифровка общего смысла выражений... Ее будет маловато. Эмоции, сопровождающие речь, возможные кодовые слова, которые необходимо вычленить из контекста, понять их смысл и значение... Полагаю, для машинного интеллекта это недоступно, во всяком случае, на современной стадии развития компьютерных систем.

- Оптимизм замечательная штука... До тех самых пор, пока не становится препятствием для верного понимания ситуации. Триггером проблем... вплоть до летальных.

Лиза буквально вздрогнула, поражённая этой внезапной сентенцией. Элли никогда так не говорила. А значит...

Ну, да. Это же очевидно. Здесь, прямо перед участниками былой эвакуации, в кают-компании подводного корабля случилось очередное пришествие Флоранс. 

Кто бы сомневался.

Вот же, неймется темной личности. Любит она влезать во все спорные вопросы. Скучно ей там, внутри...

Ну и что теперь с этим делать?

А ничего. Переговорить с Флоранс наедине, здесь и сейчас, невозможно. Вправить ей мозги по-тихому, без свидетелей, никак не получится. Знать бы, как темная личность уговорила Элли пустить ее в свое тело… Ведь никаких опасных ситуаций, требующих ее прямого и непосредственного участия, нет и не предвидится!

Вроде бы как...

Или же все куда сложнее? Неужели она, Лиза, чего-то не поняла? Или недооценила опасность именно этого диалога с Дианой?

Очень интересно...

Тем временем, гвардионка откликнулась на очередной выпад своей собеседницы. Ответила вполне спокойно, хотя и с добавлением иронических ноток в звучание голоса.

- Я привыкла доверять своим ощущениям. Как ментат. И ещё своему командованию. Как боевой ментат. Тот самый нравственный императив, ведущее начало общественной мотивации в нашей Стране, даёт мне уверенность в том, что ни первые, ни вторые меня не подведут.

- Так ли все обстоит на самом деле?

В голосе Флоранс звучало некое подобие сочувствия к адресату вопроса. Диана нахмурились.

- Что Вы имеете в виду? – уточнила она.

- Совсем недавно Вы были атакованы испанскими мафиози, – прозвучал жёсткий ответ. – Вас застали врасплох. Ваши противники были специально подготовлены, имели продуманный план, как вывести Вас из строя. Все обстоятельства мне неизвестны, но… Факт остаётся фактом. По каким-то причинам, Ваши боевые инстинкты были ослаблены. Вывод... Нашим ощущениям не всегда можно доверять полностью.

Вот теперь Лиза не сомневалась, что в теле ее Старшей присутствует именно темная личность. Элли такой резкой тирады себе никогда бы не позволила!

Однако гвардионка умела держать удар. Диана лишь на мгновение опустила глаза. Потом снова взглянула на собеседницу и кивнула головой.

- Вы правы, - сказала она. – Все так и было. К тому же...

Диана позволила себе грустную усмешку.

- Насчёт искренности начальствующих лиц все тоже бывает порой совсем непросто, - согласилась она. – Нет, сама по себе доброжелательность имеет место быть. Просто исходное понятие добра они, эти самые начальствующие лица, могут понимать несколько иначе. Не так, как мы – те, кто обязаны им подчиняться.

- Вот и я о том же.

Флоранс позволила себе коснуться ее руки. Диана не стала протестовать. Напротив, охотно кивнула, молчаливо признавая проницательность своей коллеги. Лиза даже порадовалась столь быстрому завершению конфликта. После чего, наконец, вернула свое внимание лектору.

Выражение лица Дитриха ей категорически не понравилось. Молодой офицер взирал на объект своих симпатий с куда большим вниманием, чем это было допустимо в их специфической компании. Кажется, некое тайное знание о последних событиях в жизни гвардионки, каковым обладала женщина, известная ему как миссис Эллона Мэйбл, делало американку куда более значимой персоной в его глазах.

В глазах влюбленного мужчины. Это важно.

Разумеется, Дитрих не получил внятной информации о том, что предшествовало операции по спасению всей честной компании. Той самой операции, с дронами-разведчиками и огневым контактом, которой этот офицер руководил прямо и непосредственно. Диана, скорее всего, не ставила его в известность относительно подробностей своего конфликта с испанскими мафиози. Кстати, сама Лиза тоже ещё толком не знала, с чего бы это представителям тайных преступных кругов интересоваться гвардионкой. Да ещё в таком жёстком варианте, когда вопрос убийства женщины, охранявшей Русского Императора, стоял в повестке дня. Во всяком случае, те самые bandidos в гостиничном номере были настроены серьезно. Более чем.

Наверняка, капитан-лейтенант хотел бы знать эти самые подробности предыстории вопроса. Однако, по причине скромности, а может быть в силу служебной субординации – Бог Весть, в каком соотношении у русских находятся Специальный Комиссар Его Императорского Величества и простой командир отделения морской пехоты! – Дитрих все ещё оставался в неведении относительно интересующих его обстоятельств, непосредственно связанных с его личной спецоперацией происходившей на берегах штата Мэн. Так что его любопытство, по части проговорок в общении собеседниц, было вполне объяснимо. Однако здесь присутствовало иное. Искренняя радость от внезапного успеха предмета его влюбленности – пускай и прикрытая маской вежливости. Удовольствие от ситуационной победы над персоной, силу и значимость которой он, вне всякого сомнения, признавал целиком и полностью.

Бедняга не имел ни малейшего понятия о том, что та, кто умудрилась его влюбить в себя, на самом деле неполноправная квартирантка, которой изредка дозволено проявляться в телесной оболочке, истинная обладательница которой к нему совершенно равнодушна. Да и кто бы в такое поверил, в здравом уме и трезвой памяти?

«Она его дразнит. Провоцирует, – пронеслось в голове. – Но зачем?»

Девочка не нашла ничего лучшего, чем бросить в сторону темной личности мысль. Короткую, точную и весьма адресную. Надеясь на то, что несущая частота их общения не будет сканирована ни самой гвардионкой, ни ее подопечной.

«Фло, что ты вытворяешь?!»

Внутренний голос, которым Лиза произнесла эту фразу, был наполнен тоном искреннего неудовольствия. Девочка надеялась пристыдить свою темную собеседницу. Привести ее в чувство. Заставить отказаться от этой затеи - рискованной и, честно говоря, достаточно аморальной.

Зря. Флоранс ответила ей насмешливым взглядом. Даже подмигнула – коротко и многозначительно. И дополнила явный мистический жест короткой мысленной фразой.

«Не парься, моя девочка!»

«Что значит, не парься?!»

Недовольство Лизы перешло в негодование. Девочка собралась с мыслями, а после выпалила в сторону темной личности целый залп ментальных проявлений своего раздражения. В расчете на то, что та одумается и прекратит свои рискованные эксперименты с чувствами влюбленного мужчины.

Действительно рискованные. По обстоятельствам и обстановке. В замкнутом пространстве. В замкнутом сообществе – что, разумеется, усугубляет расклад по личным отношениям. Внутри мужского - военно-морского! – коллектива. Во чреве подводного корабля. На глубине порядка двух сотен ярдов от уровня плещущих волн. В суровом морском пространстве Северной Атлантики.

Крайнее обстоятельство, возможно, принципиального значения не имеет. Хотя, как сказать...

«Фло, так нечестно! – Лиза постаралась, чтобы тональность ее ментального посыла была максимально насыщена нотками недовольства, раздражения и даже возмущения - Мало того, что ты влезла в общение без спросу, так ещё и флиртуешь с этим... Дитрихом! Кокетничаешь с ним напропалую! Раздаешь авансы, за которые придется расплачиваться вовсе не тебе!»

«Да успокойся ты!»

Флоранс адресовала девочке всплеск некоего условного веселья. Изнутри, на основной несущей волне. Это ощущалось как щекотка и воспринималось на грани издевательства. Осуществив эту ментальную атаку, темная личность изволила дать условно вербальные пояснения.

«Элли сама попросила меня заняться этим влюбчивым военно-морским деятелем. Ей неудобно такое внимание. Ты же знаешь, как она чувствительна к вопросам супружеской верности! Моя задача лишить этого субъекта иллюзий. Аккуратно и тактично. Что я и делаю. Так что, ещё раз повторяю. Не парься!»

«Ничего себе!»

Лиза буквально задохнулась от возмущения. Однако тут же сообразила, что излишне активное ментальное общение не может остаться без внимания Дианы и ее воспитанницы. Постаралась успокоиться и вернулась к делам своим наяву.

Очень даже вовремя. Поскольку Алина продолжила свои расспросы по разным аспектам навигации. Явно желая смягчить последствия вербального столкновения Элли и Дианы.

- А мы сможем попрактиковаться? Долгота, широта... Узнать, где мы сейчас находимся?

Вся честная компания воззрилась на девочку с искренним изумлением. Однако Дитрих все-таки снизошел до объяснений. 

- Дорогая моя Алина! - сказал он. – Сейчас мы находимся в походе. Весь наш путь предполагается в подводном положении. Соответственно, выйти на палубу и проверить наши знания на практике никак не получится. Несмотря на то, что  в каюте капитана имеется резервный набор простых навигационных инструментов. В том числе и секстан. Секстан, ежели угодно, могу показать. Капитан, несомненно, поддержит мое желание нести знания столь важным персонам, как девочки ментаты, в интересах которых был изменён первоначальный маршрут нашего плавания.

- Даже так...

Флоранс – а в теле женщины американки находилась она, в этом не было теперь никакого сомнения! – позволила себе эту многозначительную фразу. Провоцируя морского офицера на пояснения. В своей обычной манере.

- Удивлены?

Дитрих ожидаемо повелся на эту провокацию. Своим вопросом он явно давал понять объекту своего романтического интереса, что не прочь высказаться по этому поводу. Чего, собственно, темная личность и добивалась.

- Вообще-то, да, – призналась она почти искренне. – Разве ваша боевая задача сводится к спасательным операциям подобного рода? Мне казалось, что ракетоносец такого класса, – Флоранс неопределенно повела рукой, обозначив внутреннее пространство подводного корабля, – предназначен для куда более серьезных заданий. Ядерное сдерживание, океанское патрулирование и всякое такое, можно сказать, стратегическое. В глобальном процессе приведения к общему знаменателю взаимных аппетитов сверхдержав. В таких масштабах значение двух женщин и двух девчонок это мелко. Кто мы, в глобальном раскладе сил и ресурсов? Так, ничтожества. Понимаете? Несоответствие затрат и конечного результата. Вы понимаете меня?

- Хм...

Офицер вопросительно взглянул на Диану, молчаливо предлагая гвардионке самой высказаться по поводу обстоятельств, которые он, несомненно, числил по категории «секретно, с особой формой допуска». Адресат его взгляда как-то странно вздохнула.

- Элли имеет право знать, – отозвалась она на его безмолвное обращение. – И девочки тоже. Без подробностей, в общих чертах. В конце концов, это их тоже касается. Я разрешаю раскрыть им эту информацию.

Лиза для себя отметила, что гвардионка назвала ее Старшую уменьшительным именем. Что явно обозначало возросшее доверие к женщине американке со стороны столь значимой персоны. Это радовало. Хотя и накладывало на Элли некие условные обязательства. Как минимум, в части встречного доверия. Что несколько настораживало. Особенно, учитывая тот факт, что нынче в теле миссис Эллоны Мэйбл находилась совсем другая сущность, присутствие которой женщина ментат по-прежнему не ощущала.

С другой стороны, такое доверие всем было сейчас на руку. Особенно молодому офицеру, который получил дозволение ввести американку в курс дела.

- Мы не находимся на боевом патрулировании, – признался он. – Никаких операций по пресловутому стратегическому сдерживанию и прочим рискованным аспектам военного дела. Наш крейсер... Скажем так, в боевом походе, который предполагает, скорее, учебные цели. Слаживание экипажа, проверка систем, отработка алгоритмов действий в открытом море...

- И у чужих берегов, - внезапно дополнила его перечисление темная собеседница.

- Разумеется, – охотно кивнул офицер. – Другое дело, что никакого визита в Роклэндскую бухту нами не планировалось. Но поверьте, никаких претензий к Вам, по поводу изменения планов по маршруту нашего корабля, нет и быть не может.

- Это почему же?

Флоранс внезапно нахмурились и обратила свой взор на Диану. Та снова взглянула на офицера и кивнула, разрешая ему дать чуть более подробные объяснения. Каковым дозволением он, разумеется, тут же воспользовался.

- Видите ли, – Дитрих многозначительно улыбнулся, – наш учебный поход, – слово «учебный» он аккуратно выделил в своей речи, – в общем-то, уже подходил к концу. Основную программу плавания мы уже выполнили. Был, откровенно говоря, один небольшой крюк, который имело смысл сделать напоследок...

На этом месте офицер сделал паузу, чтобы, не дай Бог, не сболтнуть лишнего. Впрочем, темная личность охотно дополнила его случайную информацию своими размышлизмами.

- Крюк в акваторию Средиземного моря. Мимо Гибралтара и обратно, – предположила она вполне себе утвердительным тоном. – Чтобы проверить возможности подводной маскировки на достаточно узком фарватере, к тому же, просвечиваемом с обеих сторон постами надводного и подводного наблюдения флота Его Величества. Яркий ход, своего рода щелчок по морде Британского Льва. Одобряю!

Свою реплику Флоранс сопроводила понимающей улыбкой. Диана и офицер переглянулись. Дитрих как-то странно покачал головой, а гвардионка посмотрела на свою взрослую коллегу по подводному путешествию с искренним удивлением.

- Такие ходы мы называем «визитами вежливости», – заметил ее военно-морской собеседник. – Я не буду ни подтверждать, ни опровергать Вашу догадку. Но Ваше одобрение, безусловно, принимаю.

- Хорошо!

Флоранс улыбнулась, вполне довольная собственной своей интеллектуальной победой. После чего, решила развивать достигнутый успех.

- Полагаю, инцидент на побережье штата Мэн позволил вашей команде опробовать другие средства маскировки, – она говорила тихо, медленно, с расстановкой, добавляя к словам лёгкую улыбку. – Те самые, которые сделали всплытие не самого маленького в мире подводного крейсера совершенно незаметным для радиолокационных средств, находящихся распоряжении береговой охраны. Даром, что их штаб-квартира располагается непосредственно в Роклэнде! Так что, пресловутый «визит вежливости» все же состоялся. Просто по другому адресу.

На этой фразе Флоранс даже подмигнула офицеру. Взрослые русские собеседники снова переглянулись. Диана опять кивнула и Дитрих, коротко усмехнувшись, обратился к Флоранс.

- Вы правильно поняли, - согласился он. - Нам действительно выпал шанс проверить на практике эффективность наших средств нейтрализации радиолокационного обнаружения. Скажу сразу, испытания прошли более чем успешно.

- Я рада, что ваша команда сумела извлечь пользу из обстоятельств подхватывания контрабандой своеобразного попутного груза.

Флоранс, разумеется, за словом в карман не лезла. Лиза отметила для себя, что градус иронии в словах темной личности внезапно возрос. И немедленно решила прервать инвективы столь специфической собеседницы, переведя внимание на себя.

- Простите, – сказала она, – а каким образом вам удалось закрыть и подводную лодку, и мотоботы от сигнала радиолокатора? Ведь искажение картинки, на экране наблюдателя, при постановке помех... Это бы вызвало панику среди служащих береговой охраны. Подняли бы тревогу. Начали бы поиск. Могли бы сорвать планы по нашей эвакуации.

- Могли бы, – Дитрих подтвердил кивком головы вербальное согласие с мнением девочки. – Но не сорвали. А насчёт того, как это было сделано...

Тут он снова позволил себе встретиться глазами со взглядом своей коллеги по военному ремеслу. И получил очередное молчаливое разрешение приоткрыть завесу тайн – военных, служебных и прочих.

- Суть идеи такая, – произнес он, взглянув поочередно на Элли, и на девочек, адресуя свои слова всем неосведомленным, также безмолвно предлагая каждой сохранить конфиденциальность информации. – Специальными средствами, – это словосочетание офицер выделил особой значительной интонацией, – в дополнение к искажению исходного сигнала радиолокации, на экране, который выдает отображение результатов непосредственной работы радаров, создаётся образ нейтральной картинки. Не показывающей те объекты, которые маскируют. Своего рода, информационный вброс, призванный исказить показания контрольных приборов на стадии восприятия отображения реально существующей обстановки оператором. Позднее, при изучении контрольных записей, все спорные обстоятельства будут выявлены. Однако здесь и сейчас у тех, кто принимают решения, нет никакого повода объявлять тревогу, начинать поиск противника и выполнять противодействие. Что, собственно, нам и нужно.

- А дубль-оператор?

Эту фразу опять произнесла Флоранс. Офицер и гвардионка снова переглянулись - теперь уже в явном замешательстве. Дитрих даже произнес неопределенное «Кхм!», прежде чем продолжить свои объяснения. Тем временем, Флоранс продолжила вербальную атаку, не ограничиваясь первоначальным впечатлением.

- Я всего лишь врач, – сказала она. – Зато военный врач. У меня в прошлом опыт Афганской кампании. И достаточно широкий круг общения с представителями самых разных родов войск, из тех бойцов и офицеров, кто имели необходимость оказаться на больничной койке. Я в курсе того, что в ответственных системах слежения применяется дублирование функций оператора. В том числе и разнесение контрольных пунктов в пространстве. Хотя бы для того, чтобы противник не смог вывести из строя систему наблюдения через самое слабое звено - непосредственно самого наблюдателя.

- Даже так...

Офицер был несколько обескуражен. Дитрих ещё раз молчаливо запросил мнение гвардионки. Диана снова кивнула, позволив ему продолжать. Сама же гвардионка пристально наблюдала за этим спором. Делая для себя какие-то выводы.

Лиза попыталась вспомнить, что из прошлого миссис Эллоны Мэйбл они успели сообщить Диане во время их совместного путешествия. Алина уже была в курсе многих перипетий и тонкостей биографии женщины американки. А вот ее Старшая...

Как ментат Диана могла считать многое. Если, конечно, эта сфера восприятия не была всерьез приглушена у нее вмешательством загадочной Клэр*****. Гвардионка, несомненно, помнила тот разговор в гостиничном номере, когда ей сообщили о знакомстве Элли с гвардион-майором Воронцовой. Так что, лично для нее военное прошлое миссис Эллоны Мэйбл отнюдь не было такой уж новостью. В отличие от Дитриха.

Мододой офицер поглядел на адресата своего романтического интереса иными глазами. В буквальном смысле этих слов. Взгляд его был удивленный и даже растерянный.

- Миссис Мэйбл, – произнес он почти официальным тоном голоса, – я надеюсь, мы не позволили себе нашим вмешательством чего-то, что выходило бы за рамки Присяги, которую Вы давали при поступлении на военную службу?

- Ах, нет!

Флоранс обескураживающе улыбнулась.

- По окончании Афганской компании я вышла в отставку, – сообщила она. – К тому же... У меня есть незакрытый счёт к военному министерству. Я не могу себя считать эдаким врагом нынешнего государственного устройства. Однако огорчаться тому факту, что девочка ментат, которую я люблю, оказалась в безопасности на борту русской субмарины, а не в распоряжении американских властей, я вовсе не стану.

Офицер как-то неопределенно покачал головой. И здесь, внезапно, вмешалась Диана, прервав свое затянувшееся молчание.

- Простите, Элли, – сказала она, – не могли бы Вы рассказать нам, в чем суть Ваших претензий к Правительству Соединённых Штатов?

Флоранс изобразила некое подобие виноватого лица. Будто сожалела теперь о том, что случайно проговорилась. Ага, так Лиза и поверила!

- Мои претензии... - темная личность продолжила помрачневшим голосом. В точности так, как это могла сказать сама миссис Эллона Мэйбл, если бы темная личность не осуществила очередную подмену. – Суть моих претензий проста. Я замужем. Мой муж, Джон Мэйбл, пропал без вести в Афганских горах, во время одной из специальных операций. Министерство обороны отказалось вести его поиск... Нет, не так. Меня несколько месяцев водили за нос. В итоге прислали уведомление о том, что розыскные мероприятия по поводу Джона и его группы морских пехотинцев нецелесообразны.

- Я... понимаю Вас.

Это признание офицер сделал каким-то упавшим голосом. Кажется, новость о том, что адресат воздыхательного интереса имеет статус замужней дамы, стала чувствительным ударом для его романтической натуры. Он как-то странно посмотрел на Диану. Это движение глаз, в совокупности с их выражением, Лиза смогла перевести на нормальный человеческий язык фразой «Почему Вы мне не сказали?»

- Нет, не понимаете.

Тон голоса его американской собеседницы внезапно изменился. Слова зазвучали резко и жёстко, с нотками ярости. Девочке показалось, что вот прямо сейчас темная личность ни капельки не играет в чужие эмоции. Совсем, даже наоборот, выражает личное мнение по поводу того, что выражалось в действиях и бездействии обслуги пресловутого Дяди Сэма.

- Вы не представляете, каково это, узнать о том, что мероприятия, которые необходимо проводить буквально «по горячим следам», были спущены на тормозах. А когда ситуация стала запущенной почти донельзя, мне прислали отписку с предложением обратиться к русским или англичанам. Дескать, они непосредственно оперируют в регионе. У них возможностей по поиску куда как больше.

Лиза оценила смысловую точность цитаты из давнего своего разговора с Элли – того самого первого их взаимного откровения.

- Да, это серьезный повод к недовольству, – согласилась Диана.

- То сообщение меня просто подкосило, – добавила Флоранс, адресуя взгляд и слова непосредственно гвардионке. Твердо при этом рассчитывая на внимание другого зрителя и слушателя. – В результате, я почти сорвалась… И едва не совершила деяние несовместимое с постулатами католической веры. Я вела машину по зимней обледенелой дороге. И молилась Святой Урсуле.

- Вы молились о даровании милости внезапной смерти, - растерянно пояснил Дитрих, обращаясь, скорее к Диане. – Я католик, я знаю.

- Все верно, – подтвердила Флоранс. – Я хотела быть с мужем там... За Гранью. Не надеясь уже на его спасение.

- Однако...

Гвардионка, кажется, несколько смутилась. Похоже, такая преданность предположительно погибшему супругу казалась ей несколько чрезмерной. При этом решимость женщины американки произвела на нее впечатление. Возможно, Диана мысленно примеряла ситуацию на какие-то свои личные обстоятельства, известные только ей. И не находила для себя подобный выход приемлемым и допустимым.

- Вам повезло? – уточнила она. – В смысле, эта Ваша католическая святая уберегла Вас от гибели?

- Она... И не только.

Флоранс с нежностью взглянула на Лизу. Вполне искренне.

- В ту ночь миссис Эллона Мэйбл,  вместо того, чтобы умереть, спасла жизнь здесь присутствующей Лизы Лир, - темная личность говорил о себе в третьем лице – что было странно для окружающих, но вполне понятно для самой девочки. – И обрела новый смысл для собственной своей жизни.

- Знак Свыше, – прошептал потрясенный офицер. – Это важно. Это очень серьезно. Такие знаки требуют не просто внимания, но неукоснительного исполнения. Немудрено, что все последующее оказалось сведено в целую цепь событий, в результате которых вы все оказались на борту «Руднева».

Дитрих, не стесняясь, осенил себя Крестным Знамением. В точности так, как это принято у католиков. То есть, сверху вниз и слева направо, коротко склонив свою голову в финале этого мистического жеста. Лиза молча повторила его движение, как бы подтверждая такое волеизъявление, обращенное с благодарностью к Высшим Силам. Не принимая в расчет несколько недоуменные взгляды Алины и ее Старшей.

Кажется, гвардионка и ее подопечная были свободны от религиозного восприятия Мироздания, от такого его мистического проявления. Это было не хорошо и не плохо. Это было нормально. Без фанатизма, без явного или мнимого превосходства над окружающими. Другое понимание сути вещей. Которое ни в чем не превосходит понимание воцерковленных персон, чей разум упорядочен традициями религиозной доктрины. Просто даёт возможность рассмотреть ситуацию под иным углом зрения. И это нормально.

Разумеется, факт принадлежности Дианы и Алины к загадочной категории ментатов добавлял к такому отношению некий оттенок курьезности.  Гвардионке и ее подопечной доводилось уже сталкиваться с разными версиями потустороннего. Однако светское воспитание накладывало на их восприятие реальности свой отпечаток. Впрочем, Лиза не видела в этом ничего предосудительного.

Девочка подумала, что Флоранс сделала вполне разумный ход. Откровенно проинформировала влюбленного офицера о том, что сердце объекта его страсти занято иным персонажем. И никаких перемен в этом направлении не предвидится. Однако лично у нее осталось впечатление, будто Дитрих только укрепился в своих романтических чувствах.

Девочка вздохнула. И попыталась прервать все эти откровения и воспоминания. Просто решилась напомнить офицеру об исходной теме их нынешней встречи. хотя бы самым общим образом.

- Простите, Дитрих, – сказала она, – но, если мы не можем заняться непосредственным определением  широты и долготы нашего нынешнего местоположения, не будете ли Вы столь любезны, показать нам, где мы сейчас находимся?

- Да, это, наверное, вполне возможно...

Офицер посмотрел на гвардионку в очередной раз, молчаливо советуясь. И снова Диана кивнула ему, дозволяя раскрыть и эту информацию – наверняка, тоже считавшуюся секретной. Дитрих кивнул ей в ответ и тогда обратился к юной русской ведьме.

- Алина, будь так любезна, передать мне атлас.

Девочка немедленно исполнила его просьбу. Офицер раскрыл это солидное издание и, перелистав, остановился на карте Атлантического океана. Жестом потребовал себе карандаш. Вооружившись этим предметом, Дитрих обозначил точку в районе Роклэндской бухты.

- Вот здесь мы вас подобрали, – сказал он. – Далее, мы взяли курс на ост. В этом месте мы повернули на норд-ост. Потом следовали курсом чуть ближе к норду. А сейчас мы находимся примерно... Вот в этом месте.

Всякий раз морской офицер ставил точки, прямо на плотной бумаге книжного издания. В итоге, соединил эти пункты, изобразив на карте ломаную линию.

Диана и Флоранс подошли во время этого изобразительного перформанса и, склонившись над столом, с интересом уставились на результат военно-морского художественного творчества прикладного назначения. Темная личность, разумеется, первая соизволила выразить свой интерес вербальным способом.

- Та-а-ак... – протянула она. – Значит, сегодня мы имеем место находиться в... Да, примерно, в трех сотнях морских миль от побережья Канады. Получается, что мы уже обогнули Новую Шотландию и по левому борту от нас, где-то там, вдалеке, находится остров Ньюфаундленд. Дальше у нас по курсу Лабрадорское море… Ого!

Флоранс провела пальцем по уже обозначенному маршруту и несколько дальше.

-  За двое суток мы прошли… Порядка тысячи морских миль! – сказала она. - Могу предположить, что мы теперь следуем к Датскому проливу, между Гренландией и Исландией. Примерно на северо-восток, постепенно забирая к востоку. В общем направлении на Кольский полуостров. А конечным пунктом нашего путешествия предполагается...

Здесь темная личность подняла свой взгляд на офицера и откровенно ему подмигнула.

- Баренцево море, Мурман, - закончила она свою мысль. – Вернее, одна из закрытых баз, которые находятся неподалеку. Я права?

- Однако!

Это восклицание позволила себе Диана. Гвардионка усмехнулась и обратилась к темной личности напрямую.

- Дорогая Элли! – произнесла она. - Сейчас Вы констатирует факт? Или просто высказываете предположение?

- Простая логика! – адресат ее вопроса оглянулась на собеседницу. – Увы, я не знаю фактического расположения удобных гаваней для таких кораблей, как этот, – она широким жестом обозначила пространство, где находились все участники учебного занятия. – Но нетрудно догадаться, что водоизмещение и прочие специфические моменты его функционала требуют особых условий стоянки и обслуживания. Всем известно, что район Мурмана как раз используется Императорским Флотом для размещения таких баз. Именно северная оконечность Кольского полуострова позволяет направлять подводные крейсера на север, под лёд, на запад и на восток, по выбору командования. География и логика! И никакого шпионажа. Чисто аналитический вывод!

Флоранс ткнула пальцем в самую верхнюю точку полуострова, напоминавшего своими очертаниями конскую голову. Неподалеку от места, которое она указала, был обозначен кружок города, рядом с которым картографы нарисовали крохотный якорь и напечатали название.

То самое название.

Алина немедленно поддержала этот указующий жест коротким словесным пояснением.

- Гольфстрим, – сказала она. – Теплое течение. Незамерзающий порт. Удобно.

- Логично!

Этим словом капитан-лейтенант выразил свое отношение к сообщению девочки. Вполне позитивное отношение, надо признать. Лиза снова огорчилась тому факту, что этот военно-морской деятель – оказавшийся ревностным католиком – так и не избавился от чрезмерной симпатии к женщине американке. Возможно, его отношение сместилось в своей тональности, в сторону куда большего уважения. Однако, не более того.

В чем-то это было успехом, хотя и весьма сомнительным. Но даже такое изменение, это было куда лучше, чем ничего.





*Гвардионки получают специализированное образование, с привязкой к личности обучаемой, в рамках сессионных занятий с приглашенными специалистами, по индивидуальному графику. С максимально возможной эффективностью обучения. Такие занятия обычно заканчиваются серией экзаменов и итоговой квалификационной работой, с выдачей диплома Московского Университета – прим. Автора.

**Напомню Уважаемым читателям, что БЧ-3 на подводной лодке это минно-торпедная боевая часть. Далековато от вопросов навигации – прим. Автора

***О приключениях в своеобразном городке развлечений Вундерлэнд читайте Третью часть истории Беглянки – прим. Автора.

****Inventio – по латыни означает введение. Или даже вброс. В практике обсуждения тактики и психологии споров этот термин означает введение в ситуацию обсуждения каких-то новых тем или аргументов. Для достижения успеха в убеждении аудитории в своей правоте.

*****Об этом можно прочесть в главах Третьей части о посвящении Алины Гекатой и Уранией – прим. Автора.





Кстати, меня читают. И это радует. Весьма и весьма.

Вот только...

Многие Читатели по-прежнему уверены в том, что Авторы существуют за счет чего-то такого... эфемерного.

Типа, материальные условия существования для Авторов никакого значения не имеют.

Увы и ах, это не так.

По этой причине, информирую Уважаемых Читателей о важном

http://proza.ru/avtor/tritschen