Сказка Авива и Хаим

"Молю, покажись, небесное провидение, и позволь увидеть красивые долины, луга, зелёные пастбища. Откройся, внутренним видением, духовною прозорливостью, все тем, что впечатляет в небесном, голубом сиянии, и в жизни" - с такими мыслями Хаим шёл к реке...
 
Легко ступая, он стопой прикасался к изумрудной росе, отблеск, которой сиял был всеми цветами радуги, царствовал на животворящей земле. По дороге он смаковал теплое, живое, утреннее молоко. Овцы медленно брели за ним, издавая мелодичное блеяние. Огненным заревом всходило солнце из-за деревьев, которое все ярче освещало бледное и уставшее лицо Хаима. Животрепещущая природа, где росли многолетние дубы, зелёные поляны с низкорослым папоротником, все больше взбадривали молодого пастуха.

Во время прогулки Хаим, все чаще испытывал тяжесть на сердце от разбитого бутыля. Дело в том, что после ночной молитвы проглядел жену, которая носилась по непонятным причинам с большим бутылем. И надо было иметь неосторожность, чтобы ударить светильником в тот момент, когда жена крепко прижимала сосуд рубинового вина к груди.
- Как ты мог разбить сокровенный бутыль с моим лучшим вином, а с  нею мои заветныа мечты? - Авива, рассердившись, начала сновать между острыми осколками стекла. Брызги кровавого вина попадали малыми и большим пятнами на белое платье. Вино издавало  пьянящий, терпкий, неповторимый запах. Пол становился красным, как зарево солнечного заката.
- Вот видишь, сердце моё уплыло вместе с вином.
- Пожалуйста, женушка, не сердись! Боюсь за твои тонкие пяточки.
- Ты в своей жизни, мой муженек, хоть раз их видел?! Все смотришь на небеса! Всегда, вижу тебя безруким! Куда мои глаза глядели, когда увидела тебя впервые.
Кровь ударила в голову Хаима, глаза затуматились, грудь стала тяжёлой.
- Я не оправдываю себя за невнимательность, поэтому в вечерней молитве, буду просить Всевышнего о даровании больше видеть твою ни с чем сравнимую походку.

Холодный ветер гнал Хаима на вольные просторы. Куда ни глядел, все было однообразно и постыло. Горечь набирала силу. Он к бежал реке, чтобы спастись, найти новые силы для поднятия духа. Река ревела, разрывая крутые берега. Ледяная вода звенела между каменистыми, острыми, перепадами. Не умолкавший дух воды грозно ревел среди густых лесов.
Подойдя ближе к воде, Хаим, увидел стройного юношу, который стоял над обрывом реки. Он был высокого роста, черные, как смоль, волосы ниспадали на широкий лоб. Нордический тип лица подчеркивал уважение к себе.
- Кажется, ты впервые в наших местах, - поинтересовался Хаим.
- Я ищу сестру. Она где-то обитает в этих местах.

Симха, так звали юношу, однажды, проходя мимо дома
Хаима, увидел грустную Авиву. Любезно поклонившись, он сказал, что ей больше подходит улыбка.
- А тебе какое дело до меня. Гляди на других. - Авива бросила взгляд на слащавое лицо незнакомца.
- Может угостишь молодым вином. Да наполнишь меня силой после дальней дороги.
- Мой муж ревнивец. Гляди, как бы тебе от него не попало.
- Я его знаю. Часто вижу, как он усердно работает.
- Правду говоришь? - Авива с недоумением проглядела на юношу.
- Поглядеть бы тебе на его силу. Огромные камни вытаскивает из реки. Затем с благоговением молится.

Вечерами Хаим, приходя домой, обесиленный, падал в кровать. Он долго спал, набираясь для новых сил, чтобы расчистить завалы для купания.
Во время крепкого сна, он внезапно стряхивал руками над головой пугливой жены. О страха Авива заматывалась верблюжьим одеялом. В сонном бреду муж выкрикивал:"Он стоит на вершине горы!"
С раннего утра Хаим задорно копал огород. Работа кипела в его сильных руках.
- Остановись! Нынче ни один мужик с тобой не сравнится. Таких тружеников в своей жизни не встречала. А за десятерых справишься - восторгались им Авива.
В конце дня Хаим сваливался, как убитый, на кровать, засыпая богатырский сном до утра.

В вечерних сумерках все чаще раздавалось осторожное постукивание по стеклу. От страха Авива прижималась к мужу, дрожа от назойливого стука гостя. Тень пришельца падала на стекла, словно привидения потустороннего существа. Длинные пальцы, подобные лапам паука, как-будто искали щель, чтобы пролезть внутрь.
- Ты слышишь? Мне страшно... - Авива пристально вглядывалась в окно.
После этого Хаим лишь сильнее прижимал жену к себе.
В небе ночные звезды зажигались, тускнели, и вновь как прозорливые, загадочные светильники скрывались в глубине ночного небосвода. Луна разрывала пепельные сумеречные облака.
К утру Авива засыпала.

"Все хорошее с утра, - такие мысли приходили Хаиму. - Теперь мои руки самые сильные в мире. Я повернулся к себе, узнавая все больше себя."

Хаим радовался зелёным берегам.
Каждое утро, он шёл по неглубокому потоку животворящей воды,  навстречу ослепительному солнцу. Жмуря, зелёные глаза, ощущая прикосновение малька, Хаим продолжал путь, все больше ощущая прилив бодрости.
Однажды, жена встретила Хаим с грустным видом.
- В чем теперь скажешь моя вина? Ведь много сделано, чтобы твоё сердечко не омрачалось. - Хаим опустил руки и побледнел.
- Чужак, по ночам беспокоит наш дом, - с трудом выдавила из себя Авива. - По стеклам стучит до утра.
- Найду его возле реки, там где крутой водоворот. Будет разговор.

Каждый день, возле окон дома, Хаим рыл глубокую яму..
- Неужели, будет новая пристройка  к нашему дому?! - Авива радовалась тому что, появился настоящий хозяин, работящий и трудолюбивый.
- Вот была бы у меня, - рассуждала хозяйка дома, - инженерная смекалка, то несомненно, можно было построить новою кухню, прачечную, а более того гостинную. Ведь овцы с лихвой покроют все наши расходы. 
Каково было удивление жены, когда в вырытою яму, глубиной два метра, Хаим, неожиданно, стал засыпать гусинные перья из подушек.
- О, мои лучшие подушочки! Сколько хороших снов приснилось, только и радовалась этому! 
- Не жалей женушка! Привидения больше не будут тебя беспокоить. Мне осталось под окнами лишь постелить ковровую дорожку. - Хаим воодушевленно смотрел на свою работу.
 
Симха, продолжая поиски родной сестры. Однажды, услышав, из-за густых чащоб, молитвенные голоса из синагоги. Он немедля поспешил к той, которая подарит ему светлую улыбку.

Долгая, молитвенная ночь, отбросит всю суетность мира, где в синагоге Хаим обратиться молитвой к Всевышнему. Он будет неистово, как никто другой, самозабвенно, стеная, передавать всю внутреннюю энергию Творцу.

Уже сумерки сгущаются на домом Авивы. Вечерняя звезда, игриво пылающим зелёным букетом распахивает дверь для милых и влюблённых глаз.
Симха парит над цветущимими кустарниками сирени пьянящей ароматом розовых лепестков, и нежно-сладким запахом черемухи.
Симха вдыхает аромат нарцисса, нежного ландыша, и свежего цветения яблони.
- Авива! Летиии... ко мне! Скорей! Помнишь, ты обещала светлую улыбку.
И вдруг глас вечернего гостя исчезает, как молния в ночном небе.
Авива несмело походит к окну.   
Тишь да блажь.
"Наверное, мне показалось", - подумала Авива, и прыгнула в постель.
 
На следующее утро, Авива услышала из ямы странный шорох.
- Кажется, наш маленький козленочок завалился в яму, надо ему помочь выбраться из ямы.
Хаим, в это время читал утреннюю молитву.
- Поверь, что ему там хорошо. - муж, лишь с усмешкой взглянул на повеселевшую жену.