Служебный долг

— Мария Кубиковна, я не могу выйти на работу, у меня ножевое, швы даже не сняли.

— Сергей, у вас ножевое в районе печени, а не правой руки. Ваш приятный желтый цвет лица говорит о том же. В конце концов, попросите Наташу за вами записывать. Нет-нет, ничего не хочу слышать. Воспользуйтесь своим положением! Пишите о тех чувствах, что вас одолевают, добавьте надрыва. Наташа, ручка у вас есть? Вот, возьмите блокнот. Я отправляюсь в редакцию, к вечеру жду наработки.

— Сережа, давай попробуем, ты же знаешь, ей нужен материал, а нам — зарплата.

— Почему я должен гибнуть ради газеты, которая еще даже ни разу не издавалась?

— Сережа, о чем ты? Мы стоим у истоков нового великого дела. Разве это не прекрасно?

— Наташа, посмотри на меня, я есть и пить не могу, а мне еще за квартиру платить. И все из-за этого глупого репортажа.

— Не обижайся, конечно, но, если ты надиктуешь мне текст, а потом умрешь, твоя смерть будет не напрасной.

— Ты становишься такой же, как Кубиковна.

— Учитывая то, что ты хотел на ней жениться, это звучит как комплимент.

— У тебя тоже есть наследство?

— Не то чтобы…

— Тогда я не вижу сходства. Пиши: «В самом сердце города, несмотря на значительные вложения муниципального бюджета, улучшения инфраструктуры и работы по благоустройству, разверзлась клоака».

— Не слишком образно?

— Кубиковна сказала писать на эмоциях. Пиши: «Отголоски темных времен, порожденных насилием, бедностью и социальной несправедливостью, нашли свое убежище в подвале дома на Бренной улице. Маленький тихий кабачок, должный своим уютом и уединенностью привлекать туристов и завсегдатаев, обернулся капканом для наивного жителя, ответственного работника и порядочного гражданина. Подобно древним героям, бесстрашно спускающимся во врата Аида, попадают в это чрево порока беспечные люди. Пусть вас смутит недобрый взгляд бармена, злобный оскал официанта, вид сколов на посуде и едкий запах фальсификата, царящий в воздухе. Твердая рука протянет вам стакан, и грязные пальцы положат сверху соленый огурец — комплимент от заведения, чтобы скрасить вкус отравы. После этого вы не владеете собой. Как гарпии, слетятся желающие поживиться вашим кошельком, и горе тому, кто отважится защищаться. Старуха шмякнет сырую тряпку на пол, и грязная вода смешается с вашей кровью. Кто захочет испытать себя на прочность? Кто не дорожит своей жизнью? Идите, там вы обретете ценность прожитых минут, если только не станет слишком поздно».

— Сереж, вряд ли Кубиковна спустит тебе с рук то, что ты решил там выпить.

— Наташа, ты не понимаешь. Это обязательное условие, чтобы слиться с толпой.

— Но ты же сам первый бросился в драку.

— Это неважные детали, не стоит их упоминать.

— Там не было старухи. Мы же должны писать правду.

— Наташа, правда в чистом виде никому не интересна.

— А ты не думаешь, что подтолкнешь людей прийти туда и увидеть все своими глазами?

— Пусть лицезрят место гибели журналиста.

— Ты все еще жив.

— Надолго ли…

— Все это отдает какой-то кубиковщиной. И ты еще говорил, что это я становлюсь на нее похожа.

— Мы все теперь ее рабы.