Глава 3

02.10.1996

— Ольга Сергеевна, что происходит с Вашими мушкетерами? — спрашивает явно раздосадованная географичка.

— Я не знаю, Ольга Вольфрамовна, ими уже давно сестра моя руководит, вот у нее и узнаем сейчас, — Куропаткина до сих пор считает невоспитанностью спросить, откуда у ее тезки с обычной русской фамилией «Соснина» такое необычное отчество.
В учительскую входит химичка, столь сильно похожая на Ольгу Сергеевну, что многие думают, они близнецы. Но это не так: разница между их датами рождения почти двенадцать месяцев.

— Юлия Сергеевна, Ваша Златовласка снова скандал устроила! Во время контрольной! То ей света мало, то сосед по парте мешает. Ни в какие ворота! — Ольга Вольфрамовна с детства любит ябедничать и явно рада возможности пожаловаться, пусть даже и гораздо более молодой коллеге.

— Это еще что, я вчера видел, как она курила за школой! — доверительно сообщает физрук.

— Того и гляди, пропадет девка, — вставляет свое авторитетное мнение историк.
— Юль, ты что ж молчишь? У Любы Малюты прекрасные родители, отзывчивые, понимающие, образованные. Стесняешься с ними поговорить? Так давай я, — Ольга Сергеевна всегда считала свою сестру маленькой и до сих пор старается ее опекать.

Юлия Сергеевна вздыхает, присаживается на краешек стула. Растерянность сквозит в каждом ее движении:

— Родители тоже не знают, что делать. Этим летом девочке сказали, что она — приемная дочь: кризис подросткового возраста наложился на «факт лжи» и Люба сама не своя.

— Так благодарна должна быть! Из стольких брошенных ее выбрали! — в голосе Октябрины Валерьевны слышен укор.

— В самом деле. Ей дважды повезло: и внешность — хоть сейчас на обложку журнала, и в семье, а не в интернате! — недавно вошедшая директриса поддерживает общее мнение.

— Ох, — вздыхает Юлия Сергеевна, — да там такая история… Мама приходила, совета просила...

— Значит так, завтра мне в гороно надо, а послезавтра жду Вас, Юлия Сергеевна, и чету Малют вместе с вами.

С директором не спорят.

— Я позвоню им, Лидия Семеновна — отвечает Куропаткина младшая под трель, зовущую на урок.

04.10.1996

Кабинет директора школы Лидии Семеновны Карпенко находится на первом этаже: из просторного фойе нужно пройти налево по коридору, вторая дверь. Сейчас там сидят три женщины разного возраста, объединенные одной проблемой. Лидия Семеновна — учитель математики — уже в летах, она строго смотрит сквозь очки и прожитые годы, но по мере рассказа мамы Любочки ее взгляд меняется. Самая молодая из них — Юлия Сергеевна — классный руководитель и учитель химии — постоянно вздыхает, слушая историю Натальи Михайловны Малюты, у которой почти не осталось слез:

— Алексей и я любили друг друга со студенческих лет. Мы познакомились во время первомайской демонстрации, когда были на первом курсе, я — в торговом, а он — на физмате, и с тех пор не разлучались. Все было хорошо: и родители брак одобрили, и в общежитии отдельную комнату выделили, и в учебе все спорилось… Но главная мечта никак не исполнялась. Первые 4-5 лет мы не переживали, потом начали обследоваться. Когда отчаялись, то впервые задумались о приемном ребенке. Алексей был непоколебим:

— Тогда девчоночку возьмем, раз уж есть возможность выбрать пол ребенка! Пусть будет такая же красавица, как ты у меня. Наряжать стану, кукол покупать, а она нам когда-нибудь внуков подарит.

Девочка нашлась в 1980 году… Наш новогодний подарок под елочку! Молодая соседка с четвертого этажа, постоянно терпевшая побои от мужа-пьяницы, на седьмом месяце беременности поняла, что не хочет такой участи своей доченьке. Она была абсолютно уверена, что будет дочь и, еще не родив, отказалась от ребенка, предложив младенца нам, богатой бездетной чете. Я уже тогда работала товароведом в одном из центральных магазинов, Алексей — кандидат наук, преподаватель кафедры высшей математики, с деньгами и связями у нас проблем нет и не было. Мы тут же согласились и оформили малышку на себя. Имя тоже мы выбрали, в честь наших крепких отношений — Любовь.

Окружающим было сказано: «Да, незаметно вот Наталья выносила дитя. А никому не рассказывали, потому что боялись сглазить. И без того 8-месячную родила. Возраст же! Тридцать два года молодой маме!»

Все обожали нашу Любочку: умница, красавица, послушная. Учится хорошо. Радость, да и только! На нас не очень похожа, правда, но ведь и такое бывает!
На летних каникулах мы обязательно в Крым ездили, чтобы ребенка оздоровить. Танцами Любочка увлеклась — тоже поддержали. Все для нее делали, никогда ни в чем не отказывали. В разумных пределах, конечно. Алексей с ней построже был, я — помягче, конечно…

Но этим летом не получилось семьей на море выехать: папа на конференцию отправился, а я в больницу попала, с апендицитом.

Мама Златовласки замирает на мгновение. Юлия Сергеевна, зная, о чем дальше пойдет речь, подносит стакан с водой родительнице своей ученицы. Госпожа Малюта столь жадно пьет, что у Лидии Семеновны возникает желание ее успокоить:

— Наталья Михайловна, Вы не торопитесь и не переживайте: мы здесь, чтобы помочь.
Но женщина ее не слышит. Она продолжает бесцветно. Без пафоса. Без надрыва:
— Да знала я, что никакая то не конференция. Давно почувствовала, что не любит он меня больше. Потом увидела их в кафе, — слезы ее полностью высохли, будто и не было их вовсе. — Да разве же мне одной муж изменял? Многие через это прошли. Я и не злюсь, — но сжимающиеся кулаки явно дают понять, что это не так, — наверное, так и должно быть? Мужчине всегда хочется чувствовать себя Апполоном… Вокруг Алексея Павловича и раньше студентки да аспирантки вились. Но он всегда только нас с доченькой любил. Не знаю, чем уж эта Ира его приворожила… А главное, — голос начинает дрожать, последние слова тонут в рыданиях, — не понимаю… зачем он ей нашу тайну открыл?

Лидия Семеновна присаживается поближе к Наталье Михайловне, гладит по плечам и приговаривает:

— Ну что Вы так, голубушка? Вы же сами только что говорили, что измена — обычное дело, а теперь плачете…

— Да пусть бы хоть и развод, не страшно! Зачем он ей нашу тайну рассказал? — ударение на «нашу» показывает, что общение и доверие — не пустой звук для расстроенной посетительницы.

Неожиданно для Куропаткиной, ее мудрая директриса пожимает плечами, не зная, как утешить маму Любы Малюты. Юлия Сергеевна решает помочь плачущей женщине и продолжает вместо нее:

— Эта аспирантка оказалась настолько подлой особой, что, когда Алексей Павлович решил с ней порвать, рассказала Любочке о том, что она — приемыш. Ира использовала нецензурные слова, настраивая девочку против родителей. Расчет был на то, чтобы сделать побольнее. А заодно, пусть профессор увидит, что его семья — всего лишь фикция и, в идеале, уйдет от жены.

— Ира сама мне это сказала… в лицо. Да только все наоборот вышло. Мы сплотились. А вот ребенка потеряли, — Наталья Михайловна снова способна говорить и благодарно кивает классной руководительнице, — не знаем мы что делать. Все перепробовали… и кнут, и пряник. Она дома не бывает почти. И … Зачем он ей рассказал?