Жужжать или не жужжать?

Дорогие мои четвероногие собратья.

Сегодня я хочу обратиться исключительно к вам. Те, кто живёт в городе, меня поймут лучше деревенских.

Многие из вас знают о таких людях, как грумеры. Ты приходишь к этим специально обученным особам, а они тебя моют-чешут, стрижку делают, педикюр-маникюр. Я у таких не был ни разу — не всякий достоин прикасаться к моей шерсти и моим когтям. Но мне рассказывали, что там тепло, пахнет вкусным шампунем, а после мытья тебя сушат тёплым воздухом из фена, и ты выходишь как новенький…

Я не доверяю свои коготочки чужим людям. А потому приходится обучать моих собственных двуногих тому, как это надо делать. Так, чтобы я получил максимальное удовольствие и комфорт. Это тонкая наука, друзья мои.

И вот чего мне отчаянно не хватает здесь, на алтайских просторах, — так это тёплого воздуха, с силой вырывающегося из фена после прохладного, но освежающего душа. Могу заметить с прискорбием: мы уже неделю на этих землях, а банного дня у меня до сих пор не было!

А поэтому… после ночного дождя, во время утренней прогулки, мне пришлось вымазаться в том, что я даже не буду называть вслух. Достаточно сказать, что это было нечто от крупного рогатого скота и очень… питательное на вид.

И что вы думаете? Вместо долгожданного душа с пеной, шампунем и финальным тёплым бризом — представляете?! — меня кое-как ополоснули в ледяном ближайшем ручье, будто я какая-нибудь безродная дворняга, и оставили высыхать на солнышке!

Вот это, мои друзья, мне совсем не понравилось. Моя прекрасная шерсть — гордость моего рода! — когда она мокрая, пахнет… я даже вымолвить это боюсь… ПСИНОЙ! Да, я пёс. Но я — пёс королевских кровей! Я должен пахнуть дорогим шампунем, лёгким мускусом… Но не этим. Ни в коем случае не этим!

Я намекал как мог: вздыхал, отворачивался, демонстративно обнюхивал себя с выражением глубочайшего разочарования на морде. Не помогло. Когда я немного обсох и меня наконец пустили в дом, я прямиком отправился в покои хозяйки и попытался указать ей на всю несправедливость моего положения. Она подтвердила, что я пахну псиной. И попыталась не пустить меня на своё ложе.

Вы можете себе это представить?

В результате долгих переговоров я оказался на уличном диванчике (уличном, Карл!) вместе с моей хозяйкой и получил полный комплекс уходовых процедур за своей шерстью и коготочками.

С некоторыми процедурами моя хозяйка справляется сама. Но так как шерсти и коготочков у меня много — аристократическая порода, что поделать, — то в какой-то момент к ней подключаются юные барышни. И все вместе они на все лады массируют мне бока, чешут за ушами, почёсывают животик. А всё для того, чтобы я, цитирую, не «жужжал».

Ну а как не жужжать, скажите на милость? Не очень приятно, знаете ли, когда тебе вычёсывают колтуны из самых нежных мест. Но приходится терпеть. Потому что, терпя и сдерживая жужжание, я получаю вкусняшки. Иногда даже несколько.

Таким образом, сегодня я получил полноценный уход в шесть рук!

Я лежал на уличном диванчике, меня вычёсывали, массировали, причёсывали, подстригали когти (с некоторым, признаюсь, моим недовольством, но без жертв). И я выдержал всё это с достоинством истинного аристократа. Почти без жужжания.

А после я просто встал, отряхнулся — так, чтобы вся вычесанная шерсть разлетелась по ветру — и побежал изящной походкой за мимопролетающей бабочкой. И никаких тебе: «Аккуратно, Ральф, постой, дай я шерсть уберу!» Вся эта моя благородная шерсть, над которой трудились шесть рук, теперь — часть алтайского микроклимата. Пусть летает. Пусть радует местных птиц на гнёзда. Пусть местные ветры разносят её по горам. Это моя лепта в экологию здешних мест.

Вот она — прекрасная свободная жизнь под солнечным алтайским небом. Без фена. Без салонов. Но с ветром, с солнцем, с бабочками и с полным правом пахнуть собакой, а не псиной. Хотя, как показала сегодняшняя история, это право мне ещё предстоит отвоевать.

Ваш Ральф, самый изящный ловец бабочек (и давно не мытый шампунем, но это не надолго)