Голубая мечта пионера

Голубая мечта «пионера»
(драматическая быль)

1
В это странное утро чей-то ангел, пролетая над домом картофелевода тов. Клубнева Р.Д. и решил заглянуть в него спозаранку с добрыми вестями. Собака во дворе тов. Романа Дормидонтовича уже не спала, успела перекусить свежей косточкой, которую ей вынесла новоиспеченная Хозяйка, жена тов. Клубнева, молодая и складно играющая телесами Раисса Исаковна. Родом она была из далекой татарской станицы Сайринской. Молодая семья недавно перебралась в большой дом тов. Романа ибн Дормидонтовича, а до этого, пока дом знатного картофелевода строился и как говорится, был на стапелях и сносях, они жили у родственников Раиссы в станице Горьбенской.
Когда тов. Клубнев приехал однажды в ст. Сайринскую по работе и чтобы поделиться опытом «лучшего из лучших» в районе, то на встречу с ним пришли многие здешние станичники. Пришла и Раисса Исааковна. И как только тов. Клубнев увидел её со сцены в зале, сидящую в передних рядах, в ситцевом полупрозрачном платье в синенькие цветочки, так сразу же и сказал себе: «Всё! Это Она! Моя Главная Картофелинка! После лекции сразу же иду в бой!»
Как сказал себе — так и сделал: ринулся прямо со сцены «в бой» — с цветами, которые ему подарили в знак принятия опыта лектора и с бутылкой шампани! Штурм «бастионов» в цветочек  увенчался успехом. Молодая и симпатичная холостячка сразу же согласилась на предложение тов. Романа стать его спутницей и романисткой во всех делах, и особенно по части возлияния любовных напитков! Не откладывая напитки в долгий ящик, после ресторана и танцев, пребывая в романтическо-музыкальном тумане, они сразу же пошли к здешнему муфтию. Муфтий тоже был в добром расположении духа, и они взаимовежливо получили его согласие и одобрямс на заключение союза между всеми святыми с обеих сторон. Секретарь муфтия выдал им бумагу от него о том, что теперь они склеены навечно узами всех святых! И никакие родственники не смогут своими кознями расклеить их союз, благословленный самими Небесами!
Новосклеенные на века муже и жинка поочередно положили свои длани на Библию и Коран, и произнесли священные слова клятвы верности, и что только уход в мир иной может разъединить их и разорвать узы высших сил. Бутылка шампани, прихваченная Романо из ресторации, очень пригодилась, чтобы совершить омовение и возлияние вместе с муфтием молодого и начинающего свой путь союза двух душ и сердец.
В общем, все сложилось благодетельно и так, что даже сами миряне были удивлены такому неожиданному и благодатному соединению душ. Дом был хорош и они с превеликим удовольствием перебрались в него, в этот чистый и свежий, пахнущий смолой сруб. Да уж! Такие чудеса в станице давно уже не случались.

2
Так вот. Собака Сонька вертела хвостом и шлялась по двору, но все-таки учуяла пролетавшего ангела и вяло тявкнула ему, приветствуя невидимого ей духа. Ангел влетел в раскрытые двери дома, пока Хозяйка проветривала горницу после приготовления завтрака. Ангел увидел на столе незатейливые яства и кофе, и незаметно материализовал и положил возле тарелки Хозяина повестку с вызовом в партком области. В повестке значилось обоснование — «для вступления в ряды партии и получения партбилета»! Положил и вылетел на улицу. Таких вот людей в станице Чиндяйской в этот день было несколько, и ангел стремился известить всех.
Молодые вернулись со двора, где кормили скотинку и лошадей, сели за стол и тут тов. Роман увидел повестку. Взял, прочёл и снова сел. На лице его появилась пространная улыбка и он, всё ещё не веря глазам своим, прочитал повестку вслух и протянул её жене, чтобы она сама убедилась, что это не какие-то там розыгрыши и сказки!
Раисса, конечно же, пробежалась взглядом по повестке и тоже заулыбалась!
— Романчик! А не выпить ли нам чего-нибудь посущественнее?! Ведь это такое дело… Сегодня они там, на верхах, надумали сделать благое дело, а завтра ведь могут и передумать! А? Ты-то как сам полагаешь? —  Раисса встала, оправила передник и направилась к шкафчику с баром.
— А что?! — брякнул Роман. — Ты, мать, пожалуй и права! Надо бы сбрызнуть такое дело! — и он от радости притопнул ногой.
Почти карманная и лохматая Сонька прилегла под окном и услышала стук сапога о пол. Встрепенулась и громко залаяла. Будто бы соглашаясь с хозяевами по этому поводу.
— О как! — удивился Роман. — Даже Сонька с нами согласна! — и его улыбка стала ещё шире.
Выпили и подзакусили. Раисса еще с утра приготовила миску с огурцами, но потом передумала и поставила ее в холодильник. «Поторопилась, значит!» — решила она и одним махом осушила увесистую граненую рюмку из старого стекла.
Спустя полчаса после завтрака Роман стал собираться в партком. Одел новую рубаху, галстук, новый костюм. Достал и новые ботинки. Носки сменил на более свежие и побрызгал одеколоном «Цветочный» обе ступни. В общем «картина маслом» была готова. Жена взглянула не него, засунула чистый носовой платок в нагрудный карман твидового серого пиджака, прицепила на лацкан значок «Передовик производства», положила повестку в боковой карман, сбрызнула спину своего труженика одеколоном «Айвенго» и сказала:
— Рыцарь ты мой! К полету готов! Ну, с Аллахом, с пророком Мохаммедом и с Богом! Лети! — и весьма надушенный «рыцарь Айвенго в серых доспехах» полетел.

3
В партком он прилетел вовремя. Автобус из станицы очень быстро довез его до областного Центра и остановился прямо у здания парткома. Роман пожал засаленную руку шоферу, вложил ему в кулак купюру и со словами «Выпей за меня вечерком!» вышел из автобуса.
Пока он был в парткоме и проходил все инстанции, преодолевал «огонь, воду и медные трубы», слушал напутствия секретаря, прошло полтора часа. И за это время на голубых Небесах успели собраться черные тучки! Назревала гроза.
— Поздравляю! В общем ты достойный член нашей партии! Ещё один молодой коммунист влился в её ряды! — заключил свою речь Первый и протянул новенький красный партбилет «передовику производства».
Роман почувствовал себя неловко, вздохнул, взглянул как в призрачное видение, на фигуру в черном и строгом костюме, сознавая, что это не видение и тень «отца Гамлета», а живой человек, которого он знает не один год, — Кудринцев Вячеслав Степаныч. Вздохнул, и опустив глаза, взял партбилет. И почувствовал, что вот теперь, наверное, стал коммунистом в полной мере.
В этот момент за окном что-то вспыхнуло, будто кто-то вздумал устроить днем салют и выпустил яркую ракету, а следом сильно громыхнуло. Да так, что даже в ушах зазвенело! Секретарь Кудринцев и Роман одновременно вздрогнули!
— Вот тебе и первое боевое крещение! — иронично сказал Первый. — Значит, дальше все будет не слишком спокойно! Жизнь у нас всегда весьма насыщенная и напряженная, сам знаешь! И если когда-то грянет гром и засверкают молнии, то знать кто-то заслужил их! Ладно! — закончил он и протянул свою ладонь. Роман пожал её и вздохнул. От него повеяло смесью одеколона и спирта. Секретарь учуял, скривил ироничную гримасу и сказал:
— С Богом, Роман Дормидонтович!
— Так вы что ли верите в Бога?? — удивился Роман. Он вспомнил, что в кабинете Первого над его креслом висел портрет нового Генсека и от этой фразы терялся в догадках.
 — Конечно же, нет! — хмыкнул Первый. — Я атеист до мозга костей и даже дальше! Но ничто человеческое мне не чуждо! — и он направился к своему креслу.
Роман вышел в приемную. Секретарша сразу же попросила его показать ей свой партбилет, чтобы зарегистрировать его номер в Книге Учета документов. Роман нехотя протянул и застыл у стола, разглядывая полуоткрытое декольте этой молоденькой дамочки. И пока она писала, он спросил: — А вы тоже в партии?
— Пока ещё нет! — смутилась и покраснела секретарша. — Но возможно скоро и буду! Во всяком случае, заявление написала и теперь надеюсь! — и она протянула ему партбилет.
— Это хорошо! Надеяться всегда нужно! — его глаза все ещё в упор посматривали на ее декольте. — Удачи! Все самое нужное в жизни когда-то случается! — он помахал своей красной книжицей и вышел.
Её стёганая обложка и шершавость странным образом действовали на Романа. Он привык к тому, что в жизни ему чаще всего попадались гладкие вещи и предметы. А этот… он напомнил ему корявое ощущение, будто кто-то гвоздем провел по стеклу и в ушах застрял этот звук скрежета…
Гроза всё ещё продолжалась, и поэтому он вынужденно присел в кресло в холле парткома. На журнальном столике покоилась груда партийных журналов «Коммунист» и другие, а между ними выглядывали журналы мод, «Советский экран», «Смена», Техника – молодежи и даже пара номеров «Новый мир». Роман вытянул некоторые из кучи и начал листать. Мысли его всё ещё неспешно кружились вокруг всей церемонии и множества слов секретаря. Прошло полчаса и грохотать за окном вроде перестало. Грозовые облака унеслись куда-то за горизонт, а в лучах солнца засверкало голубое небо. Стали слышны щебет пташек, радостное пение и разговоры воробьев, звуки капели и падающих от колес машин брызг. Роман встал, спустился со 2-го этажа и направился к выходу.

4
Он шёл на ближайшую остановку по тротуару вдоль дороги, смотрел на большие лужи, на игру света в них, слушал пение птиц. С деревьев стекало и капало, сверкало в лучах солнца и устремляло свое сияние вниз, к мокрой траве. Капли этой чистой ваги падали ему на рубашку и на пиджак. Он уворачивался, но капли все же оставляли пятнистые следы на его «рыцарских доспехах»! Наконец, дошёл и встал возле стеклянного павильончика остановки. Посмотрел на табличку с расписанием движения. Там значилось, что его автобус прибудет примерно через 20 минут.
«Чем заняться? Ах, черт! Не взял с собой никакую газету или журнал!» — подумал он. И тут же вдалеке послышался шум движения мотоциклов. Он повернул голову в сторону нараставшего грохота моторов. А спустя пару минут увидел группу молодых парней в кожанках, в ботфортах, фуражках, в тёмных очках. «Байкеры!» — мелькнуло в сознании и он машинально сделал пару шагов назад, вглубь остановки.
Они неслись по ровному полотну мокрой дороги на скорости выше 100 км в час. Брызги из луж летели из-под колес во все стороны. Сквозь грохот можно было услышать какие-то крики и увидеть на их лицах оскаленные зубы. Сразу стало понятно, что байкеры резвились и ржали! Им было хорошо, а то, что другим было плохо, их не интересовало.
Стало как-то не по себе. «Подонки!» — снова пронеслось в голове. Пока он думал, куда можно укрыться, под какое дерево, они достигли остановки и с грохотом понеслись мимо нее. Брызги были такие, что волнами достигли его и залили весь костюм, галстук и рубашку серыми струями с маслянистой пленкой, песком и грязью. Выскочить под ближайшее дерево он не успел.
Они промчались буквально за минуту и стремительно уменьшались, исчезая вдали. И только грохот и брызги во все стороны ясно давали понять, что они все еще едут по этой дороге и еще не достигли поворота. Когда они скрылись за поворотом, он взглянул на себя и понял, что стал похож на бомжика со свалки. От пиджака пахло маслом и бензином.
«Какой ужас! Как я поеду теперь? И как покажусь на глаза Раиссе??! Какой ужас! Весь костюм залит грязью и промок насквозь!» — непонятный комок возмущения, негодования и ярости подступил к горлу. Но он понял, что ничего не мог сделать и страдал от этого ещё больше.
«Ничего себе испытание! Хорошенькое начало! Надо же, как подфартило!» — он пытался преодолеть свой «водопад» эмоции и переключить себя на иной настрой, но безуспешно!
Вдалеке показался автобус и он решил, что все же войдет в него и поедет стоя на задней площадке.
Вошел и сразу встал у широкого заднего окна. Кондукторша грузно поднялась со своего места и неспешно направилась к нему. И вздрогнула при виде гладко выбритого мужика в новом костюме, всего «в бычках и томатном соусе»!
— Опаньки! — ахнула она. — Земеля, платить-то будем?! — и е` злой взгляд зелёных глаз уперся в его пиджак, проскользил по лицу вдоль носа и осел, вцепился ему в глаза.
Он почти сразу же полез в боковой карман за кошельком, нащупал его в мокром кармане и вытащил. Вода попала и туда, и поэтому десятка, которую он извлек, тоже была мокрой.
— И откуда мы такие? — съязвила она, взглянула на купюру и выдала: — А помельче нету? А то у меня сдачи просто не наскребётся!
— Нету! — отчеканил он. — Нынче зарплату выдавали крупными! Вываливай всё, что по сусекам наскребёшь! — рявкнул он и подставил раскрытый грязный карман пиджака.
— Но-но! Полегче на поворотах! — пробасила испитым голосом она. — Сначала научись быть чистым, а не с помойки!
— Ну какая вежливая баба! — съязвил он. — Просто сил не! Уколоться и забыться! Если бы тебя байкеры окатили, то каково было бы тебе?! А?!
— Какие такие байкеры? — она снова вцепилась в него глазами, и тут он заметил на  тыльной стороне её ладони наколку «Кланя».
— А ты разве не видела их, Кланя?! А? — он сердито смотрел на неё, ожидая свой билет и сдачу. — Их «боевая» группа в 10 голов прокатилась здесь 2 минуты назад, мчалась на всех парах впереди вас, и всё и всех залила всей этой дрянью!
— А ты мне тыкай! Тоже мне нашёлся хахаль! Для кого Кланя, а для всех прочих Клавдия Сткпанна! — полуобиженным тоном важно пробасила она. — Видали мы таких сполна! И нас тоже порой обливали с ног до головы! В Ивана Купалу! И ничего — выжили!
— Я тоже жив, как видишь! Лучше давай мой билет, и твои закрома почисти тоже! — он инстинктивно напрягся и сжал кулаки. — А то кидаешься на людей, не зная и не ведая о них ничего!
Кондукторша вспомнила про билет и сдачу, примолкла, влезла в свою сумку и стала выгребать оттуда мелочь. На её счастье там было много «серебра». Она отсчитала сдачу — ровно 9 рэ 50 коп., и всю эту горсть высыпала в мокрый карман пиджака.
— Точно как в аптеке! — хмыкнула она, оторвала билет и протянула его мокрому типу.
— Вот так бы и давно надо было! Тихо, мирно, без лишних эмоций! — подытожил он, взял билет и засунул его во внешний карман под мокрый платок.
— Ты мне не указывай, как надо! Сама знаю! Тожа мне «Передовик производства» нашёлси! Ещё и значок нацепил, не постеснялси! — кипятилась она.
— Не твоево ума дело! — взъерепенился он. — Лучше делай свою работу, может, тогда и сама получишь какое звание!
Пока они грызлись, автобус проехал две остановки и притормозил возле очередной. Вдалеке на светофоре был слышен грохот множества моторов.
— Ах, ты, мать моя! — вскрикнул Роман. — Вон они! Догнали мы их! Как быть-то? Нужно ведь в милицию звонить, а телефона нигде нет! Да и выйти нельзя!
— Остынь малость! — прошипела на весь салон кондукторша. — Хочешь, чтобы оне всей братвой бока намяли тебе? А? — и засмеялась — представила, как это «чучело» тузит компания в кожаных мундирах.
Роман услышал её ржание и шипение, и выругался про себя. «Одно слово — кобра с ридикюлем! Стерва лохматая! И откуда такие берутся?!» — грыз он свои извилины.
Грохот усилился — это байкеры рванули с места в карьер, продолжая совершать свои «нептунские подвиги»Автобус закрыл свои «ворота» и поехал. Но эту группу в кожаных одеждах догнать уже не смог…

5
По разбухшей после грозы проселочной тропе Роман еле пробрался до своего нового дома. Открыл калитку и вошел. Сонька при виде Хозяина радостно заскулила и завиляла хвостом. Дошел до порога и встал. Сонька радостно урчала и терлась об него, скребла по икрам.
— Да тише ты, окаянная! — пригрозил ей пальцем Роман. Открыл дверь и, скрепя сердце, вошёл.
Прошел через горницу и встал у стола возле стульев. Мокрые следы за ним оставались сзади. Но он уже не замечал их, а был поглощен тем, что ему нанесли такой урон, облили Злом просто так, ни за что!
И тут мз почивальни вышла Раисса. Подняла глаза, взглянула него и обмерла.
— О Аллах Абдурахим! О Пророк Мохаммед! Что случилось, а? Что произошло? Что с тобой сделали? — еле выдавила из себя она.
Роман сел на край стула и молча смотрел на неё. Он словно потерял дар речи и не знал, что ей сказать.
— Да очнись же ты, наконец! — со слезами сказала Раисса. — Это традиция такая — вот так встречать всех кандидатов и принимать в партию? Или это часть обряда «святости»? А без этой грязи никак? Или что это?
Роман, наконец, вернулся и тихо сказал:
— Мать моя! Это последствия после встречи компании байкеров со всеми прохожими… А в парткоме всё было достойно… — и он стал снимать с себя все мокрые и грязные одежды.
Снял и сложил на стул. Остался только в трусах — они не намокли. Голова и лицо по-прежнему были в подтеках и грязи с песком.
Раисса сняла с вешалки свой тоненький халат, накинула ему на плечи, и причитая что-то по-татарски,  выбежала в спальню за чистой одеждой. Она не ожидала, что муж вернется похожим на бомжа.
«Он явно что-то скрывает! — думала она, доставая из шкафа чистую «сменку». — И если это часть обряда принятия в ихний кружок, то Аллах покарает всех за такие грязные деяния!»
Она вернулась, положила вещи на второй стул, сгребла все грязное и потащила всю эту вонючую кучу в ванную — в стиральную машинку. Пиджак показался ей тяжелым, она встряхнула его, разбрызгивая остатки воды по полу, проверила наружные карманы и вытрясла всю мелочь из них. Достала платок и мокрый билет, и бросила пиджак в машинку. Засыпала порошок и включила. И вышла. Роман зашел, чтобфы принять душ. Машинка урчала и недовольно гудела. Видимо и ее возмутила вся эта куча грязных «рыцарских одеяний».

6
После душа Роман сидел за столом и ел всё то, что Раисса поставила на стол. Ел и хвалил про себя все вкусности жены. «Я так не сумею»» — говорил он себе, отправляя в рот ложку шурпы. Облизнулся и начал стал хвалить ее золотые руки и гарную кухню вслух, перемежая рассказ с оценками золотых рук жены. Она натужно и вяло улыбалась, слушая его рассказ про то, что с ним приключилось сегодня.
Из ванной доносились звуки вибрации от машинки — она заканчивала стирку.
— А где же твой такой долгожданный партбилет? Можно ли мне взглянуть на него? Или это запрещено партуставом? — с напряжением в голосе спросила она.
— То есть как это где? — удивился Роман и положил ложку на стол. — Он лежал во внутреннем кармане пиджака! Разве ты его не доставала? — и вдруг он понял, что они оба, погрузившись в туман своих эмоций, совершенно забыли про эту «красную кницу».
Раисса вздрогнула и вскочила. Она поняла, что проверила не все его карманы, и теперь партбилет пребывает в стирке.
— О Аллах! Вахай мей! Прости меня, несчастную! — побледнев, вскричала она. — Я не проверяла все твои карманы! Постыдилась и не шарилась по чужому! И теперь он в стирке! О Боже! Боже! Какое худое деяние! Аллах покарает меня за эту слепость! — и она, уткнувшись лицом в колени мужа, заплакала.
Роман опустил голову, вздохнул и стал гладить её волосы, приговаривая:
— Ничего, Раисса! Ничего, родная! Знать, Господь посла мне сегодня еще и это испытание! Знать, Отец Небесный не согласен с тем, чтобы я был в партии и был коммунистом! Знать, Он Всемогущий прогневился на меня за это! Не понравилась Ему моя голубая мечта! 
Его мягкие, шершавые руки в мозолях картофелевода потихоньку успокоили Раису, она утерла слезы рукавом халата, встала и направилась в ванную за бельем.
— Может ты и прав! — обернулась и сказала она. — Может быть, Аллах и правда не хочет, чтобы ты был в партии? Кто знает? Надо сходить в мечеть и спросить там у местного муфтия! Он должен знать про это лучше нас!
— А как его зовут — ты не помнишь?
— Кажется, Абессалом Рахмон… Почтенный аксакал и мудрец!
Она доставала белье и вешала его на веревку в горнице, где было тепло. Залезла во внутренний карман пиджака, вытащила оттуда повестку, а следом и партбилет.
И ахнула! Её охватило шоковое состояние. Дрожь пробежала по всему телу. Чувство холода никак не уходило, и ей было ужасно не по себе. Влажно-мокрая повестка предстала её глазам. Она держала её в ладони и разглядывала со всех сторон. Все чернила на ней потекли, размазались. И она стала похожа на скомканную ненужную бумажку…
— Вахай мей! — снова вскричала она и со страхом протянула партбилет мужу.
Роман осторожно раскрыл его и тоже ахнул. С ним тоже случился шок. Партбилет промок наполовину, и многие надписи в нем, сделанные чернилами, сильно потекли. Внешние страницы стали похожи на ученическую тетрадь, в которой пролили много мастики из шариковой ручки. И только самые внутренние промокли по краям. Но на них был лишь печатный шрифт и никаких надписей об уплате членских взносов пока что не было.
«Как же быть? — напряженно думал он, вин себя за эти непредвиденные события. — Высушить его мы, наверное, сумеем. Но как мне теперь показывать его людям, которым будет нужно видеть его и ставить отметки о взносах?» — глаза его тревожно бегали и никак не могли оторваться от мокрых страниц.
— Дай мне его! — спокойно сказала жена. — Я повешу его сушиться на веревку! Я знаю, как это нужно сделать! — и Раисса протянула пальцы к партбилету.
Роман машинально разжал пальцы и жена смогла взять билет. Она развернула его и подвесила за одну страницу, а между остальными мокрыми вложила плоские тампончики ваты. И бережно прицепила ко всем мокрым краям маленькие прищепки, чтобы страницы не слипались, а подсыхали.
Роман смотрел на эти действия супруги и переживал, чтобы никакие страницы нигде не порвались — ни по краям, ни внутри. Да и сама Раисса тоже думала об этом, цепляя прищепки.
— Какая ты, умница! Ювелирная работа! — очнулся Роман. — Это тебе надо было вступать в ряды партии! Там нужны такие смекалистые люди!
— Мне? — удивилась жена. — Ты шутишь? И так неудачно? Да я… я… я никогда и не мечтала об этом! Зачем? Да и что делать в партии всем тем, кто верит в Аллаха? Или в пророка Мохаммеда? А ты? Ты? Ты ведь веришь в Иисуса? Правда же? — она посмотрела на него в упор, и он кивнул: «да, это так!» — поняла она.
Пока она кипятилась, Роман успел взглянуть в угол горницы — там под потолком висела икона Божьей Матери с младенцем, прикрытая по бокам белой косынкой. Роман вспомнил, как вешал её туда сам по просьбе жены. Тихое благодатное и умиротворенное Лицо Матери смотрело в сторону станичного Храма.
— И тогда как тебя приняли? А? Расскажи мне! — не унималась она. — Там ведь все атеисты! И они просто живьем съедят всех верующих! Ведь все мы для них как зараза какая-то! Которую они на дух не переносят! В порошок стереть всех готовы, совестливые! Как же ты будешь выживать там? Как бык в попоне среди тореадоров? Или как «и один в поле рыцарь», против которого стая голодных львов? А может и ты станешь таким же атеистом и порубателем голов невинных? А?
— Прекрати! — вдруг рассердился Роман. — Бог и так покарал меня за то, чтобы не лез не в свои сани! Время покажет, надо ли мне остаться там или нет! Коммунизм — это тоже вера! Вера в светлое будущее! Голубая мечта всех «пионеров» — первых строителей нового общества!
— Рыцарь ты сой! Картофельный! Без меча и орала! Как тебя охмурили! На поле картофельном! Ты тоже теперь веришь, что такое возможно и это время наступит? — грустя о чём-то своём, с улыбкой вздохнула и иронично сказала она. — Время уже показало, что всё это случилось с тобой не случайно! Вся эта гроза, гром и молнии, и потоки воды — будто некое предупреждение тебе свыше, что многие чистые воды порой способны стать грязными… И обрушиться на тех, кто слишком сильно погрузился в несбыточный туман! Все эти насмешки байкеров и вся эта грязь вкупе с чистыми водами! Будто тебя за какие-то слова, мысли или деяния могут облить в партии вот такой грязью…
— О Боже! Какие крамольные речи! Что ты себе вообразила? Какие козни измыслила? И это говорит верующая до мозга костей! Неужели ты так считаешь? Разве твой Аллах способен на такой Зло? — не на шутку осерчал Роман. — Или это только помутнение разума, фарс?
— А ты со мной не согласен? И думаешь иначе? И можешь объяснить, отчего все это стряслось с тобой? — она схватила его за запястье и стиснула изо всех сил. — Отчего именно тебя облили грязью, и именно после исполнения твоей давней мечты? Не раньше и не позже! Или ты полагаешь, что это не урок для размышления, а просто нелепая  случайность? — она отпустила запястье, словно получила от души его ответ.
— Думаю, что это всё-таки какой-то очень важный знак свыше! Мне сейчас внутри тяжело и не по себе! Твои мысли, они очень чисты, наивны, тревожны и кусаются! И всё же отчасти совпадают с моими! Но я пока еще до конца не понял, что это за знак свыше? Для чего? А ты уже все поняла и разложила по полочкам?! И готова вершить правосудие?
— Нет, не всё! — сказала Раисса и снова взяла его за руку. — Такие случайности за один день не понять! Вот что, родной! Завтра твой билет высохнет, я его поглажу через другую бумагу потолще, или через фланелевую пелёнку. Потом ты возьмешь его и снова поедешь с ним в партком. И там, как на духу, расскажешь Первому, как всё было сегодня! А потом покажешь свой испорченный билет. И если Первый решит, что это не твоя вина, а  тобой все в порядке, и ты достоин, то тогда он даст команду заменить билет. Но если он сочтет иначе и примет иное решение, то, значит, тебе в партии делать нечего! Я так считаю!
— Пожалуй ты права, мать наша! — сказал Роман и посмотрел на нее так, что она поняла — ему и правда нужно выпить сто грамм, чтобы успокоиться, поспать и с утра принять окончательное решение, как ему поступить. И понять, насколько оправданна его «голубая мечта пионера» местной отрасли.
Помолчали, выпили по стопке вкупе с малосольным огурцом, и решили, что завтра вместе поедут сначала к муфтию, а потом направятся в партком — как пострадавший и свидетельница.  Но этим благим планам не суждено было сбыться.

7
Как и было негласно заведено в их союзе «меча и орала», Роман встал в 7 утра, выпил настоянного рассолу и пошел в сарай кормить скотинку. Раисса тоже встала, прибралась в хате и пошла доить буренку. Она не любила, когда их коровка Славка начинала гудеть и жаловаться на распирающее вымя молоко. Теленка к ней давно уже не подпускали, ведь он быстро вырос и стал уже солидным бычком. С рогами, которые вполне могли повредить и распороть брюхо Славке.
Костюм и вещи Романа и несчастный партбилет все еще были сырые и досыхали на веревке при входе в горницу. Увлеченные своими делами, молодые хозяева забыли про них.
Примерно в 8 утра послышался шум мотора и тарахтенье — это местный тракторист завел свою тачку и нацелил колеса своего трактира на вывоз свежего сена в деревенские закрома.
Лохматая и не прилизанная Сонька проснулась от этого шума, высунула мордочку из конуры, зевнула и слабо тявкнула, приветствуя знакомый запах, исходящий от трактора.
Дорога за ночь подсола и поэтому тракторист Степан смог проехать к лугу, шде стояли стога. Там же с краю стояла и тележка для сена. На его тракторе был и миниатюрный подъемник с клещами для захвата сена. Поэтому погрузка происходила механизировано.
Роман заканчивал давать сено лошадям, козам и коровке Славке, как вдалеке снова послышался звук мотора. Но это гудение было намного тише, чем тарахтение трактора. Сонька вскочила, подбежала к штакетнику и завертела хвостом. Ей не терпелось узнать, кто же это еще приперся в станицу в такую рань.
Спустя пару минут на дороге показалась чёрная «Волга». Она остановилась у калитки дома знатного передовика. Роман услышал звуки торможения и вышел из сарая. Раисса тоже закончила доить и с ведром в руках вышла к крыльцу дома.
Задняя дверца Волги открылась и из нее вывалился Первый секретарь Кудринцев Вячеслав Степаныч. В легкой курточке-ветровке голубого цвета он был похож на воспарившее озерцо, которое вдруг стало воздушным щаром и прилетело сюда. Секретарь подошел к калитке, увидел хозяев, и на оптимистичной ноте сказал:
— Приветствую вас, люди добрые! Как настроение? Войти-то к вам можно? Не ожидали? — и Вячеслав Степаныч с ходу протянул руку Роману.
— Вот так чудеса! — ахнул Роман и его супруга. — И каким ветром вас сюда занесло в такую рань?
— Давайте-ка, товарищи, зайдем в вашу хату и там всё узнаете! — хитро улыбался Первый.
И в этот момент оба молодожена вспомнили, что у них там висят и сохнут вещи, которые Первому видеть совсем не надо. Но спохватились уже поздно — Кудринцев взялся за ручку двери, сразу открыл ее и вошел.
— Ах, чёрт! — только и успела шепотом вымолвить Раисса. Но Первый открыл уже дверь в горницу и вошёл.
Он сразу же уперся головой в вещи Романа на веревке, вывернулся и, не снимая ботинок,  прошел к столу. Присел на край стула и взглянул на веревку. И сразу же заметил там «красную книжицу» на прищепке и в довольно странном виде.
— Что это? — спросил он, показывая кулаком на «книжицу» и медленно багровея в лице. Иконку в дальнем углу горницы он ещё и не приметил. «И хорошо!» — очнулась Раиса.
— Это? — краснея и запинаясь, отвечала Раисса. — Это партбилет новоиспеченного коммуниста, картофелевода, тов. Клубнева эР Дэ.
— Как он там оказался? — Кудринцев был в большом удивлении и  почти что от гнева «вышел из себя».
— Понимаете… — продолжала Раисса, — он вчера… вернулся от вас весь в грязи и мокрый! Я была в шоке, и он тоже не мог вымолвить ни слова. Потребовалось полчаса, чтобы он пришел в себя и рассказал, что с ним произошло. И пока он был в шоке, я положила все его грязные вещи в стирку. А когда он рассказал про всё, то мы вспомнили, что партбилет остался в кармане и попал в стирку. И потом, когда мы его достали, то стало понятно, что и он пострадал и оказался мокрым и грязным. И надо было как-то исправлять это обстоятельство! — Раисса замолчала на пару секунд, а потом снова сказала: — Роман, что же ты молчишь? Расскажи гостю сам про всё, что было вчера! — и она тоже присела на край другого стула.
Роман сел на лавочку, стоящую возле теплой печи и начал свою «исповедь коммуниста». Кудринцев внимательно слушал исповедь, и по мере рассказа его лицо стало просветляться. Было видно, что он почти успокоился и поверил рассказу Романа. Роман закончил свою историю и замолчал. Первый сосредоточенно думал что же ему сказать на всё это.
— Так что же вас привело к нам в такую рань? — вдруг спросила Раисса, и Вячеслав Степаыч вздрогнул.
— Видите ли… — неуверенно начал Первый, до конца не решив, о чем следует говорить сначала. — Чертовщина какая-то! — вдруг воскликнул он. — Кто бы мог подумать, что такое вот Зло может случиться? А? Из вашего рассказа мне стало понятно, как это могло быть! И кажется, я догадываюсь, кто были эти разудалые молодцы-байкеры! Вопрос в том, как поступить дальше? А вы как думаете? — и он обратил свой взор на Романа и Раису.
— Я хотел догнать их тогда, чтобы вмазать одному или двоим по мордам! Если удастся! —сказал возмущенный Роман. — Ведь кто-то же должен остановить хотя бы так их Зло и безнаказанность! Мне это не удалось! Возможно я бы пострадал ещё больше! Но меня вовремя остановила кондукторша. Ее здравый смысл оказался очень убедительным.
— Мне было так плохо при виде мужа, которого одним взмахом бесчинства превратили в грязного типа, утратившего свое лицо, что будь у меня в руках Калашников, я бы не задумываясь, всадила бы во всю эту свору, банду на колесах, всю обойму! И уж поверьте — стреляю я не хуже спецназа! — Раису всю трясло, и Кудринцев понял, что им всем нужно что-то выпить, чтобы успокоиться.
— У вас есть дома валерианка? — вдруг спросил он, и Раисса покачала головой.
— Вам плохо? — вдруг осено её. Но Первый покачал головой: — Не для себя! — и она поняла, что он сильно переживает, глядя на них.
— Кончилась… — тихо сказала она, утирая слезу. — А закупить новую еще не успели…
— А спирт у вас есть? — снова спросил Первый.
— Да… Есть нераскрытая бутылка. — отвечала Хозяйка.
— Тогда… Может тогда… выпьем? Как вы считаете? И поговорим немного на другие темы? — и Кудринцев слегка улыбнулся. — Не всё так плохо, как порой кажется! И в запасе всегда есть лучшее решение! Надо только его отыскать! В общем, как говорят мудрые люди, без бутылки здесь не разобраться! — и он тут же заметил, как лица Раисы и Романа посветлели и стали более похожи на лица счастливых людей, ничем не обиженных.
— Мы ведь собирались сами приехать к вам сегодня! Чтобы рассказать про всё и показать пострадавший документ и вещи! — сказала Раисса, встала и пошла к шкафчику с баром. Первый удивленно посмотрел ей вслед.
— Собирались ко мне? С этой исповедью? — и он машинально пригладил свою густую шевелюру, поправил чуб и сказал: — Это хорошо! Вот только сегодня вы бы не застали меня на месте! Сегодня у меня День поездок по нашим областным ветеранам труда! И вам пришлось бы уехать ни с чем! Но как говорится, Бог миловал и направил всех ангелов, чтобы они собрали души всех пострадавших в одно место! Так что свершилось!
Раисса вернулась, поставила на стол рюмки, бутылку и пошла к холодильнику — за огурцами и салом. Роман же открыл бутылку и налил во все три рюмки русскую белую.
Раисса вернулась с большой тарелкой, в которой очень аппетитно красовались ломтики закуски.
— Ну, как говорится, за счастье и удачу! — произнес Первый и залпом осушил рюмку. — Так вот! — продолжил он, — Областной комитет ветеранов труда принял решение о поощрении лучшего из лучших премией в размере трех окладов по специальности! И соблюдая график посещения всех дорогих нам людей, приехал к вам, чтобы вручить эту премию! — и Первый полез во внутренний карман пиджака за конвертом. Извлек его и протянул через стол Роману.
Раисса и Роман снова ахнули — они не ожидали такого поворота событий!
— Неужели я заслужил? — все еще сомневаясь, вопрошал Роман.
— Знать, заслужил, раз принято решение! — бодро проговорил Кудринцев. — Обмоем, что ли? Как? Готовы? — и он протянул пустую рюмку.
Роман налил по второй. Выпили. Минуту впитывали в себя эти радостные вести.
— Вот что. — сказал Первый. — Завтра вы приедете в наш облотдел милиции и напишете там заявление о случившемся для поимки банды байкеров, безнаказанно творящих Зло. А я подъеду туда позже и подпишу ваше заявление как один из свидетелей. Полагаю, что все они давно уже перешли все рамки дозволенного! И должны получить по заслугам! — и он поднялся со стула.
— Что касается испорченного документа, то дам команду изготовить его копию и заменить! Так будет справедливо! Согласны? — он посмотрел на них и они оба закивали, что «да»!
Кудринцев направился к двери, остановился и сказал: — Спасибо за хлеб и за соль! Всё было вкусно, и голодным не остался! Счастья и удачи вашему дому! — поклонился и вышел.

Эпилог
Группу байкеров долго не искали. Спустя две недели их бесчинствующую банду поймали. При поимке банды оказалось, что в банде есть оружие, и ее члены отстреливались от спецназа и сотрудников уголовного розыска. Мотоциклы, оружие и кожаные мундиры были конфискованы как ворованные и чужие вещи. Всех пострадавших и всех свидетелей пригласили в СИЗО для опознания. Еще через неделю дело передали в суд. На суде свидетели показали, что по их мнению, пострадавших могло быть больше, и что таким типам без совести и тормозов не место в обществе мирных строителей развитого социализма. Каждый из этих хулиганов получил по 2 года за издевательства над людьми, по 5 лет — за воровство, еще по 7 лет за незаконное хранение и применение оружия, и по 10 лет — за покушение на жизни сотрудников милиции при поимке банды. Общий срок составил 24 года. Справедливость всё-таки возобладала!

Коллаж: главные, наиболее вдохновляющие людей лозунги страны Советов;
Китайский художник Лю Чжанчунь. «Тайная вечеря» с Марксом;
один из первых вариантов партбилета как часть идеологии партии.

© А.Тарновский, 2026