Занятно наблюдать у Герцена

...семена того, что колосится сегодня.

"…Ничего в мире не может быть ограниченнее и бесчеловечнее, как оптовые осуждения целых сословий — по надписи, по нравственному каталогу, по главному характеру цеха. Названия — страшная вещь. Ж.-П. Рихтер говорит с чрезвычайной верностью: если дитя солжет, испугайте его дурным действием, скажите, что он солгал, но не говорите, что он лгун. Вы разрушаете его нравственное доверие к себе, определяя его как лгуна. «Это — убийца», — говорят нам, и нам тотчас кажется спрятанный кинжал, зверское выражение, черные замыслы, точно будто убивать постоянное занятие, ремесло человека, которому случилось раз в жизни кого-нибудь убить".

Из таких суждений и выросла сегодняшняя так называемая толерантность - то есть по сути обыкновенный запрет называть вещи своими именами: тому, кто солгал, НЕЛЬЗЯ говорить, что он лгун. И это совершенно закономерно, потому что всегда выходит лажа в том случает, когда человек берет священное правило, ориентированное на божественные заповеди, и кроит свое, где делает человека "мерилом всех вещей".

Ведь что происходит в процитированном отрывке? Герцен переизобретает христианское понимание грешника: ненавидеть надо грех, а не человека, - вот это самое. Христианство давным давно объяснило все глубины человечности, но эти просвещенные господинчики считают ниже своего просвещенного достоинства хотя бы ознакомиться чуть подробнее с тем, что так безоговорочно отметают. Поэтому они постоянно изобретают велосипед и носятся с ним: глядите, что я придумал!

Но божественное - камень, а человеческое - песок. Поэтому "не судите да не судимы будете" как стояло, так и стоит, как звучало, так и звучит, и не одной своей гранью не поблекло. А "если дитя солжет, испугайте его дурным действием, скажите, что он солгал, но не говорите, что он лгун" превращается со временем в тупое правило, будто все хороши в своем роде и не смей никого осуждать. Ни вора, ни педераста, ни убийцу, ни лжеца. Не на том основании, что ты не лучше, что совершивший проступок достоин горького сожаления, потому что проступком своим он в первую очередь губит себя, свою душу, а - просто не смей осуждать, потому что толерантность.