От ненависти до любви один шаг

От ненависти до любви — один шаг
Мне 75 лет, в разводе 26. Я привык жить один. Но не одиноким — это большая разница. Потому что вступать повторно в брак после того, как дети уже выросли, не имеет смысла. Если вы, конечно, самодостаточны и можете сами за собой следить: в смысле питания, физкультуры и гардероба. Про работу я не говорю — мы все должны работать, иначе не будет пенсии.

В последнее время ТикТок и другие социальные сети начали активно пропагандировать свободу для женщин после рождения детей. Это общая фраза. Действительно, если у вас дома всё плохо, то для этого существует развод. А если всё хорошо, но хочется чего-то «лучше», то лучше просто уйти из этих социальных сетей.

Лишь немногие дамы могут жить независимо от семьи. Это природа, с ней спорить не стоит. Человечество от патриархата никак избавиться не может. Лично я за равные права и равные обязанности. При этом официальный брак не нужен. Нам нужна забота друг о друге и понимание ситуации в своём возрасте. А лихие девицы, которые пропагандируют свободу в сети, за ваши несчастья не отвечают. Живите парой: хотите — в браке, хотите — не вступая в договорные юридические отношения. Хороший жизненный партнёр не бросит ни вас, ни детей. Средняя стоимость церемонии бракосочетания в США — 30 тысяч долларов, а вероятность распада семьи — 60%. Экономически невыгодное дело.

Есть биологическая эволюция, а есть социальная. Сейчас выгоднее быть независимым, не отказываясь от звания папы и мамы. Сейчас все могут брать займы в банках — пусть сами за них и отвечают своим кошельком, улучшая личную кредитную историю. А вот тем, кто прожил долгую жизнь вместе, совмещая счета в банке, расставаться тяжело. По суду присудят алименты и раздел собственности. На старости лет брак — это не актив, а финансовая обуза.

Я хожу заниматься в спортзал по утрам, а вечером разминаюсь на набережной: делаю растяжку или делаю вид, что бегаю трусцой. Хотя бегать я уже не могу, честно говоря.

В тот вечер я стоял на набережной под аркой Ульман-авеню и делал растяжку. Положил ногу на высокий забор и в ритме танго касался руками носка кроссовки. В наушниках играла любимая мелодия, я получал удовольствие. Мимо шла пожилая дама спортивным шагом — прямо как показывают в рекламных роликах. Нос она держала кверху, а на меня лишь скосила глаза. Меня это задело: обычно мы здесь приветствуем друг друга, а потом уже занимаемся своими делами.

— Мадемуазель, — съехидничал я, — вы всегда такая гордая?
— А вам какое дело, нахал!
— Я вам хотел сказать «привет». В Бей-Сент-Луисе так принято, когда встречаются на разминке.
— Я тут недавно.
— А я давно. Привет! — сказал я и отвернулся.

Дама посмотрела на меня уже без злобы, скорее с интересом, и выдавила из себя:
— Привет.

Я взглянул на неё:
— А теперь можете идти дальше, местный этикет большего не требует.
— Я тебя запомню, — ответила она, неожиданно перейдя на «ты».
— Буду этому рад. До следующей встречи, мадемуазель, — снова съехидничал я, заметив, что на её руке нет обручального кольца.

Дама этой шутки не поняла. Значит, точно не местная: наши французский язык понимают. Я продолжил занятия и забыл о ней.

Недели через две на том же месте я опять увидел её. Она шла всё тем же спортивным шагом, активно размахивая локтями. Но нос кверху уже не задирала, а заметив меня, даже просветлела лицом.

— Привет! — сказала она.
— Салют, мадам, — улыбнулся я.

Она остановилась:
— Я правильно выполнила местный ритуал?
— Привет. Да, теперь можно и познакомиться. Меня зовут Ви Джей.
— А меня — Кристи. Что надо делать дальше по вашему ритуалу? Уходить или продолжить беседу? — съязвила она.

Я внимательно посмотрел на неё. Злости на лице не было, скорее — некоторая растерянность. Издеваться над женщиной в таком состоянии я не мог.

— Кристи, тебе плохо?
— Меня никто не замечает уже целый месяц, — тихо призналась она. — Только ты язвишь при встрече. Я сюда каждый день ходила, хотела с тобой поговорить, у меня ведь здесь совсем нет друзей. А тебя всё не было.
— Подойди ко мне. Я хочу посмотреть в твои глаза.

Кристи подошла без страха и гнета. Я мягко взял её за плечи, а потом провёл ладонью по волосам:
— Ты в разводе?
— Да. Уехала сюда из Нэшвилла.
— Серьёзно? Я ведь там жил, возле университета.
— На Лестер-авеню?
— Да, в шестидесятом доме!
— А я — чуть дальше, на улице Харт!

Я напряг память, вспоминая те места:
— В апартаментах «Шинглер»?
— Да! Как здорово, мы из одного города!
— Кристи, давай погуляем по пирсу между яхтами? Помечтаем.
— Давай.

Я, уже не стесняясь, обнял её за плечи, и мы спустились к причалу. Пока мы бродили среди покачивающихся на воде яхт, она поведала мне свою историю. После выхода на пенсию Кристи увлеклась соцсетями, и ТикТок полностью её пленил. Там пожилые дамы наперебой хвалились, как это здорово — развестись на старости лет и жить в своё удовольствие в одиночку. В какой-то момент она объявила о своём желании мужу. Тот спорить не стал: сам оформил все документы для суда и даже выделил ей крупную сумму, чтобы не делить дом.

По совету интернет-подруг Кристи приехала в Бей-Сент-Луис, сняла квартиру, но реальность оказалась суровой: никто не обращал на неё внимания. Ей стало невыносимо одиноко. Она попыталась позвонить мужу, хотела вернуться, но тот категорически отказался. И тут подвернулся ехидный мужик — то есть я. Она подумала и решила: раз я единственный, кто её заметил, надо использовать этот шанс.

Мы смеялись. Я обнимал её и целовал.

— Да, я тебя заметил. И ты мне нравишься, — сказал я. — Я давно в разводе, уже половину жизни. Мы можем быть счастливы и без оглядки на Сити-Холл. Он ни к чему, мы взрослые люди. Ты в спортзал ходишь?
— Дома ходила в Next Level Fitness.
— Странно, я тоже туда ходил, но мы ни разу не встретились. Ладно, пошли завтра в Planet Fitness? Я сейчас туда хожу. Очень удобно, когда на улице ветер или дождь, да и стоит недорого.
— Пойдём.

Мы гуляли ещё около часа. Я проводил её до дома, но заходить не стал. Сказал, что заеду завтра в час дня. Наш город маленький, тут все соседи.

В назначенное время она уже ждала меня на улице. По Мэйн-стрит мы поехали в спортзал. Дорога там прямая, как школьная линейка. За стойкой регистрации сидела Кэт — весёлая девица.

— Вау, ты пришёл с подругой! Ха-ха!
— Да, Кэт. Хочу показать ей наш зал и записать на Black Card.
— Показывай!

Мы походили минут десять. Я продемонстрировал Кристи солярий, массажные кровати и вибрационный стенд.

— Тебе понравился зал?
— Да. И ты в нём.
— Спасибо. Пошли оформлять членство. Оно, кстати, международное.
— Это как?
— Лондон, Париж, Москва, Мехико, Монреаль — везде, где есть этот зал, ты можешь заниматься бесплатно.
— И ты бывал в них?
— Да, в Мехико и Монреале. А с тобой мы полетим в Лондон и Париж. Снимем видео и выложим в твой ТикТок.
— Я согласна!

Мы вернулись к стойке регистрации. Кэт спросила:
— Кто платит?
— Я, — с гордостью заявил я.
— Нет, я! — возразила Кристи. — Я хочу сохранить свою свободу!

Кэт ахнула:
— Вау! Соглашайся, мой друг. Ты такую женщину больше не найдёшь!

Кристи протянула кредитку и телефон. Через две минуты Кэт вернула смартфон с готовым штрихкодом.

— Я как-то была в Барселоне, — мечтательно произнесла Кэт. — Там такой спортзал в Сан-Жоан-Деспи... Ах, Европа!..
— Ви Джей, а давай полетим зимой в Барселону, прямо перед Рождеством? — загорелась Кристи.
— Хорошая идея. Кэт, сколько стоит билет туда-обратно и какую авиакомпанию выбрать?
— Билет около 760 долларов, я летела экономом. Двенадцать часов в пути компанией Iberia.
— А какой отель пенсионерам по карману?
— Я останавливалась в Rambla, 130 долларов в сутки. Для Барселоны это недорого. Две кровати, санузел, душ. Всё как дома. Ты же знаешь, в каких условиях я живу.
— Конечно. Вот этот отель мы и выберем.

Уже во время тренировки Кристи вдруг спросила:
— Ты был у Кэт дома?
— Конечно, и не раз. Даже ночевал.
— Она была твоей любовницей?
— Нет. Она крупно поругалась с Томом, своим бывшим. Тот пытался ей досаждать, ломился ночью в квартиру. Я пожил у неё неделю. Когда Том приходил утром или вечером и видел меня рядом с ней, он просто отстал.
— Ты умеешь хорошо врать.
— Пусть будет по-твоему, я не возражаю. Это наш первый конфликт?
— Да.
— Что ж, ты правильно сделала, что сама заплатила за абонемент. Твой муж был абсолютно прав, когда отказался принять тебя обратно. До свидания.

Я развернулся, вышел из спортзала и уехал на берег залива, чтобы остыть и успокоиться.

Вечером следующего дня в мою дверь кто-то постучал. Я открыл. На пороге стояла Кристи.

— Бонжур, мадам.

Я отступил в сторону, приглашая её войти. Кристи прошла внутрь, достала из сумки пакет и поставила его на кухонный стол. Из пакета доносился умопомрачительный, вкусный запах.

— Я спросила у Кэт, где ты живёшь, и узнала, правдив ли был твой рассказ... По этому случаю я испекла пирожки. Хочу попить с тобой чаю.
— Хорошо. Сейчас заварю зелёный, если ты не против.
— Не против.

Мы выпили по чашке чая, молча посмотрели новости. Кристи собрала со стола посуду, унесла её на кухню и принялась мыть. Я тихо подошёл сзади и положил руки ей на плечи. Кристи обернулась — в её глазах блестели слёзы.

— Кристи, уже поздно. Может, ты останешься сегодня?

Она улыбнулась, прижалась ко мне, а затем подняла голову и потянулась за поцелуем.

— Charmante, Kristi. Je suis tomb; amoureux de toi. (Очаровательная Кристи. Я влюбился в тебя)
— Je t'aime aussi. (Я тоже тебя люблю)