Рыбалка

Всю ночь Толя мучался от кошмаров: то за ним кто-то гнался, то он тонул и всё никак не мог всплыть, а под утро ему приснился старый краснокирпичный двухэтажный дом. Мальчик долго ходил вокруг него, заглядывая в пустые оконные проёмы, и уже хотел залезть внутрь, как кто-то начал трясти его за плечо…

В комнате царили полумрак и тишина, лишь изредка из угла слышалось тихое сопение. Его тряс Димка. Этот удивительный человек настолько хорошо чувствовал время, что его даже иногда просили:

— Разбуди во столько-то, а то неудобно будильником весь дом на уши ставить в такую рань.

Вот и сейчас, наклонившись к уху Толи, он шёпотом произнёс:

— Нам пора.

Мальчики, захватив заранее приготовленные вещи, на цыпочках покинули комнату, не издав ни малейшего шороха. На крыльце их встретило прохладное летнее утро. Взглянув на наручные часы, Толя определил, что сейчас около пяти.

— И зачем я ляпнул, что хочу на рыбалку? Кто меня за язык тянул? Нежился бы сейчас в своей уютной кровати. Да и Дима хорош, сразу вцепился в эту идею, как клещ, — думал Толя, ёжась от холода.

Но эти мысли сразу рассеялись, когда мальчики, выгнав велосипеды на тихую деревенскую улочку, вскочили в сёдла и приналегли на педали. Чем выше была скорость, тем сильнее и приятнее прохладный ветерок лохматил волосы и обдувал лицо. Их путь лежал через соседнюю деревню, расположенную в километрах двух от них. Там они остановились у дома Диминой бабушки и, побросав своих двухколёсных друзей у забора, пошли будить Аню. Она тоже вчера изъявила желание присоединиться к друзьям, а сейчас спала в саду, в шалаше. Ребятам пришлось пошуметь, чтобы наконец их подруга разомкнула глаза, но в конце концов вся компания была в сборе.

— Ну что, потопали? — спросил Димка.

— Вы не представляете, как Егорка с нами просился, но его не отпустили.

Егорка был смышлёным пацанёнком трёх с половиной лет и по совместительству являлся младшим братом Ани.

— Ой-ёй, а червей-то я дома забыл, — обмирая от осознания, воскликнул Толя.

— Как так? — удивился Дима.

— Я вчера их накопал и поставил возле раковины, а сегодня забыл их взять.

— Ну, молодец! — саркастично заметила Аня.

— А ты здесь причём? Ты вообще ничего не делала, — огрызнулся Толя.

— А я ничего тебе не должна! Но ладно, пойду схожу за лопатой и выполню за тебя твою работу, раз ты не в состоянии.

— Не ты выполнишь, а вы вместе пойдёте и найдёте нам червей, пока я ищу ведро, — поставил точку в споре Дима и пошёл по направлению к дому.

Аня сбегала в сарай за лопатой, Толя прихватил с забора жестяную банку, и они вместе пошли на поиски. Во время этой экспедиции было выявлено и отловлено десятка полтора склизких и упитанных особей. Этого вполне хватало. Вернувшись, они встретили Диму, уже раздобывшего ведро и вдобавок к нему краюху хлеба, и компания двинулась к пруду, расположенному за деревней. Трава после ночи была обильно усыпана росой, поэтому вскоре тапки стали мокрыми и при ходьбе стали издавать неприятные скрипучие звуки. Ребята стали оскальзываться и поэтому с молчаливого согласия поскидывали обувь и запрятали в кусты с целью на обратном пути их забрать.

Пруд был расположен аккурат между двух холмов, его берега представляли из себя осыпающиеся обрывы, состоящие из небольшого слоя земли и глины. А у самого берега ровной линией расположились растения, которые из-за вновь прибывшей воды лишь наполовину виднелись на поверхности. Ребята, кинув свои вещи на берегу, сразу приступили к делу. После чего, насадив на крючки червяков пожирней и поплевав для верности, закинули удочки в воду так, чтобы над водой виднелся лишь поплавок.

У Толи, как у заправского рыбака, дело сразу пошло в гору: через каких-то полчаса в ведре уже плавали его два карасика, а у Димы ничего не получалось. То леска об дерево зацепится, то поплавок как в насмешку приземлится у самого берега. Поэтому вскоре мальчик охладел к рыбной ловле, смотал удочку и стал нежиться под утренним солнышком. По воде шла еле заметная рябь, по небу плыли перистые облака, а трава колыхалась под ветерком.

Вскоре вернулась Аня, всё это время ходившая по берегу. В ладонях она принесла горсть луговой клубники. Ребята быстро поделили её между собой и с удовольствием принялись есть.

— Жаль, что так мало, — бросая последнюю ягоду в рот, заключил Толя.

— В следующий раз пойдёшь ты и покажешь, как надо, — тут же нашлась Аня.

— Да я не про то, мне кажется, целую банку её притащи, мне всё равно мало будет.

Время шло, а рыбы всё не прибавлялось. Все начинали скучать. Толя всё чаще стал оглядываться на друзей, а чаще всего — на Аню. Ему так нравилось на неё смотреть: как солнце, падая на лицо, заставляет её так мило жмуриться, как ветер колышет её длинные белокурые волосы. В общем, внутри мальчика рождалось что-то новое, ему ещё не понятное. Может быть, поэтому он её так часто задирал? Кто знает. Обернувшись в очередной раз, Толя встретился с Аней взглядами, и она быстро отвернулась.

— Ребята, а не хотите сыграть в «продолжи рассказ»? — спросил уже разомлевший на солнышке Димка.

— Можно, — поддержала его сестра.

— Как хотите, только рыбу мне не распугайте, — невозмутимо заметил Толя.

— Ой, как будто бы у тебя самый клёв, — иронично заметила Аня, ногой слегка толкнув ведро, в котором за последние два часа прибавилось всего двое узников.

— Хватит вам ругаться. Правила такие: каждый добавляет по фразе по очереди, — начал было объяснять Дима, но его прервала Аня.

— Да понятно всё, начинай.

— Хорошо… В давние стародавние времена, когда дубы были ещё семенами.

— Жили и не тужили в одной деревне ребята, — подражая Диминой стилистике, продолжила Аня.

— И пошли они на пруд, — пытаясь понять логику, произнёс Толя.

— Купаться. И вот, плавая и ныряя, они обнаружили старый ход.

— Забравшись туда, они обнаружили скелет и рядом с ним сундук.

— И тут же побежали звать на помощь родителей, — заключил Толя.

— Ну, Толя! Опять ты всё портишь, — в расстроенных чувствах выкрикнула Аня.

— А что им ещё делать, если там труп? Ты первая бы от страха завизжала и убежала.

Аня дулась на Толю, Толя недоумевал, что он сделал не так, а Дима получал эстетическое наслаждение от созерцания того, что происходило между ребятами. Его всегда интересовали межличностные отношения. Повисла тягостная тишина. Было слышно, как мимо них пролетели, стрекоча, две сцепленные между собой стрекозы. И тут девочке пришла в голову интересная мысль:

— А давайте будем рассказывать страшные истории?

— Сейчас, при свете дня? — язвительно спросил Толя.

— А почему бы и нет? — возмущённо ответила девочка.

— У нас в городе, — задумчиво начал Дима, — есть легенда про кирпичный дом с белыми печными трубами, поедающий людей. Говорят, что он ночью перемещается с места на место, поэтому его очень сложно обнаружить. А вот случайно наткнуться — легче лёгкого. Кто рискует и заходит внутрь, тот назад больше не возвращается.

Толя, вспомнив свой ночной кошмар, поёжился.

— А что с ними внутри происходит? — спросила Аня.

— Неизвестно, ведь назад никто не возвращается.

— Теперь я, — сказала Аня. — В одной глухой деревне жила девочка, и у неё не было друзей, а всё из-за того, что вместо одной ноги у неё было копыто. Вскоре от одиночества она сошла с ума. Когда она повзрослела, соседи стали встречать её по ночам на дороге к кладбищу и замечать, что кто-то стал разрывать могилы и отрывать у покойников правые ноги. После этого деревенские мужики, что покрепче, стали охранять ночами её дом, чтобы она не оскверняла могилы. Но вскоре Бабе-копытнице (как её часто называли) удалось сбежать. Сбежала она в соседний небольшой городок и устроилась там работать воспитательницей в детский сад. Ни у кого никаких подозрений не возникало, пока однажды один мальчик во время обеда не уронил ложку на пол. Нагнувшись, чтобы её поднять, он увидел отвратительную картину. Правая нога старухи была полностью обезображена, кожа имела бледно-трупный цвет, конечность почти полностью разложилась. Мальчик сильно испугался и убежал к родителям, всё им рассказав. Но когда взрослые вернулись в группу, от Бабы-копытницы и след простыл. Осталась только куча мёртвых детей и надпись кровью на стене: «Я ещё вернусь». Когда стали опознавать останки детей, стало ясно, что у всех у них не хватает правой ноги. Но когда-нибудь её ноги закончатся. Так что если за вами следом идёт хромая бабка, лучше ускорить шаг, от греха подальше.

— Ну ничего себе ты загнула, — восхищённо сказал Дима.

— Да я такая, — слегка самолюбиво ответила Аня. — А теперь Толя.

— Ну что ж, — начал Толя, понижая голос. — В одном чёрном-чёрном городе стоял чёрный-чёрный дом, в котором жил чёрный-чёрный человек с чёрной-чёрной душой…

Тут Толя понял, что при свете солнца даже самый таинственный голос перестаёт быть страшным, и поэтому быстро переменил тему:

— Я думаю, пора собираться домой, нет сегодня клёва.

— А что с рыбой будем делать? — спросил Димка.

В это время в ведре плескалось штук шесть небольших рыбёшек.

— В смысле «что делать»? Домой взять, пожарить, — взъерепенился Толя.

— Да какой с них навар? Предлагаю отпустить, — предложил Дима.

— Я согласна, — поддакнула Аня.

— Вы что? Я ловил, а вы отпускать?

— Да пойми, толку-то нам от них. Только мучиться.

Под напором Толя сдался, и когда Дима переворачивал ведро в пруд, отвернулся: ему очень жалко было своих трудов. Пока ребята собирались, Толе пришла, как ему показалось, очень смешная идея. Он схватил ведро, ещё пахнувшее рыбой, с разбега нацепил на голову Ане, и тут же на всю округу разлился бубенцовыми перезвонами его звонкий смех. Девочка тут же сдёрнула ведро с головы и швырнула им в Толю. Мальчик легко увернулся. Аня, побагровев, побежала на Толю, на ходу размахивая кулаками, мальчик рванул от неё, не переставая смеяться. На берегу остался один Дима, не зная, что ему делать.

Вскоре он увидел возвращающуюся Аню: она так и не смогла догнать тонконогого и быстрого Толю, но у неё родился план мести. Схватив сложенные удочки в охапку, она подбежала к краю обрыва и, размахнувшись, кинула их в воду.

— Эх ты, — услышал он за спиной грустный Димин голос, — а мою удочку-то за что?

— А за то. Он — твой друг, а за друзей-дебилов надо отвечать.

Через минуты две подошёл запыхавшийся Толя. Дима, объяснив ситуацию, стал раздеваться, Толя последовал его примеру. Вода показалась мальчикам ледяной, поэтому они заходили в неё медленно, долго стоя на одном месте. Зато когда пришлось нырять, к воде они уже привыкли. Удочки искали минут десять, так как знали только примерное место их приземления.

Когда мальчики вылезли на сушу, от Ани уже и след простыл, как и от Толиной майки и шорт. Толя в одних мокрых трусах с негодующими криками помчался по тропе, по которой девочка должна была идти. Он уже думал, что придётся в деревню идти в таком виде. Мальчик придумывал для Ани всё новые и новые проклятия, как вдруг в кустах, там где ребята оставили обувь, заметил знакомое белое эмалированное ведро. В нём и оказалась вся его одежда. Одевшись, Толя стал поджидать друга. От одежды тянуло стойким запахом рыбы, что вызывало в его воображении чувство того, что он — моряк, только что вернувшийся из кругосветного путешествия.

С того места, где он находился, открывалась прекрасная картина. Два холма, сближаясь друг с другом, образовывали ложбину, в которой раскинулась голубая гладь пруда. С этой стороны раскинулось колхозное поле, колосившееся пшеницей. Толя протянул руку и медленно вытянул вместе с колоском столь желанную и сладостную сердцевину. Он тут же стал разгрызать её. На душе стало весело и спокойно. Взглянув на ту сторону, где ходили деревенские коровы, медленно пощипывая травку, мальчик увидел двухэтажный краснокирпичный дом с белыми трубами. Раньше он его там не замечал. Тут дверь дома раскрылась, и из него кто-то вышел, явно хромая. Мальчик, не дожидаясь Димы, побежал в деревню.