Тополиная притча

Холодный серый ветер дул, не признавая чужого тепла. Тонкие ветви деревьев дрожали под его злым, обиженным натиском. Серые тучи укрыли землю, и весна, только недавно бушевавшая яркой красотой, уныло утонула в густых облаках.
В этом сером небе, как будто сорвавшись с самой вышины, летели два маленьких тополиных пушка. Смело паря, они сцепились мягкими ворсинками, не желая разъединяться. В их полете не было ни холода, ни угрюмости — в их полете была весна. Потому что они летели жить.
— Вот упадем мы в траву, — шептали они друг другу, — скатимся в рыхлую землю и прорастем двумя большими тополями.
У пуха всегда невесомые мечты. Как будто мягкость позволяет им быть необъятными, а хрупкость — парить над бушующим миром. Но тут их схватила чья-то ладошка. Миг — и душная темнота.
— О, поймала! — глухо донеслось снаружи.
Жаркая «пещера» рук давила на ворсинки. Пушки замерли. Им было страшно.
— Надо загадать желание... — прозвучал голос.
Пушки почувствовали, как ладони прижались к чьей-то груди. Там мощно и гулко билось сердце. Сердце, у которого тоже была мечта. Сердце, которое стучало, чтобы жить.
Потом их резко сдуло обратно в небо. Мир закружился. Испуганные, потерявшиеся, они вцепились друг в друга еще крепче. Но, выровнявшись и победив круговорот чужой мечты, снова спокойно воспарили.
— Ты чуть помялся, — пролепетал один.
— И ты тоже, — вздохнул второй.
Они проверили свои семена — маленькие черные точки, их «сердца». Они были целы. А значит, жизнь продолжалась.
— Хорошая мечта у того большого сердца, — заметил Пушок.
— Да, получается теперь это и наша мечта?
Пушки переглянулись. Испугавшись и обидевшись на судьбу в момент, когда их схватили, теперь им казалось, что этим она им что-то дала, изменила их. Теперь они летели не одни.
— Но что нам с ней делать?
— Наверное, надо ее жить.
Они летели и представляли, как станут высокими тополями, и то «большое сердце» когда-нибудь узнает их, маленьких пушков, в шуме листвы. А тем временем тучи заплакали дождем. Ветер начал бить сильнее. Но пушки не замечали холода, лишь уворачивались от огромных, как слезы, капель. У них было великое дело — они летели жить.
Пушки не знали, что для жизни нужно тепло и мягкая земля. Не знали, что на асфальте не прорасти, а следующая капля может раздробить их крошечные сердца. Но они летели. Летят и сейчас, потому что какой-то человек верит, что они несут его мечту. А они верят, что его большое сердце бьется ради них.