Реформа демократии

В 2022 году Дмитрий Некрасов выпустил книгу «Социальное неравенство: Альтернативный взгляд». Вот, что он в ней написал.
Не существует универсальных решений, эффективных для любой ситуации. Для систем разного размера и вопросов разной степени сложности будут оптимальны свои методы принятия решений.
В деревне с населением 1000 человек жители неплохо знают друг друга и примерно на одном уровне понимают местную проблематику. Она, как правило, не слишком сложна и не требует каких-то специальных знаний. В деревне вопросы предотвращения злоупотреблений власти гораздо больше влияют на благосостояние жителей, нежели наличие или отсутствие у этой самой власти специальных компетенций.
Самоуправление, основанное на всеобщем избирательном праве, в подобной деревне столь эффективно, что даже такие страны, как КНР или Саудовская Аравия, не склонные к демократизации на более высоких этажах государственного управления, пытаются внедрять демократические механизмы со всеобщим избирательным правом на уровне малых населенных пунктов.
Государство, где проживают десятки или сотни миллионов человек, состоит из бесчисленного количества профессиональных, этнических и прочих групп. Что важнее, в масштабах государства функционирует множество узкоспециальных подсистем, проблематика которых понятна лишь сотням или тысячам граждан.
В такой большой и сложной системе все вопросы можно условно разделить на три категории, для каждой из которых существует своя оптимальная модель принятия решений.
Первая категория — вопросы о ценностях и целях. К ним относится, например, вопрос о том, хотим мы жить в государстве с высокими налогами и высоким уровнем социальной поддержки или с низкими налогами и низким уровнем социальной поддержки; разрешить ли гей-браки; стоит ли пускать в страну мигрантов и беженцев; должна ли церковь быть отделена от государства и т.п.
На вопросы о ценностях не существует «правильного» экспертного ответа. При их обсуждении мнение людей, обладающих высокими компетенциями, ничем не лучше мнения людей, ими не обладающих. Поэтому решение вопросов о ценностях на основе всеобщего избирательного права оправдано.
Вторая группа вопросов касается глобальных механизмов, способствующих достижению принятых целей (трансформации согласованных ценностей в практические решения). К этой группе относятся вопросы вроде: стоит ли отдавать предпочтение прямым или косвенным налогам, какой уровень бюджетного дефицита следует считать приемлемым, на каких принципах должна работать система медицинского страхования и т.д.
Чтобы составить компетентное мнение по данным вопросам, не нужно узкоспециальных знаний; однако относительное понимание их проблематики на деле доступно в лучшем случае 5% населения современных обществ. Оставшиеся 95% либо просто не обладают достаточными когнитивными способностями, либо, обладая ими, не считают нужным тратить достаточное время на изучение подобных тем.
Повторюсь: на мой взгляд максимум 5% населения одновременно обладает достаточными когнитивными способностями и уделяет достаточное время и внимание тому, чтобы хотя бы примерно понять реальную аргументацию сторон при спорах, допустим, о налоговой или пенсионной реформе. Не на том же уровне, на котором такие споры понимает большинство населения, а на минимальном содержательном.
Если бы для приобретения права голоса в подобных вопросах требовалось пройти квалификационный экзамен, то можно было бы сохранить плюсы демократических процедур, позволяющих противодействовать злоупотреблениям политической элиты, и избежать минусов, которые влечет за собой количество малоинформированных избирателей. Такой квалификационный экзамен мог бы состоять из вопросов на знание базовых реалий: статистики, истории, простейших экономических концепций и т.д.
Понятно, что по-настоящему сложные решения фактически принимаются политической элитой на уровне правительств и парламентов, где преобладают люди информированные. Однако выбирают их массы — либо исходя из их позиции по вопросам ценностей, либо и вовсе голосуют за того, кто лучше умеет носить галстук. Большинство населения принципиально не способно делать выбор на основании других критериев. Компетентное меньшинство, напротив, может обстоятельно оценить программы политических игроков в отношении механизмов, обеспечивающих достижение целей (ценностей), определенных всеобщим голосованием.
Третья группа вопросов носит узкоспециальный характер и не доступна пониманию даже 5% населения. Это, например, проблемы регулирования фондового или страхового рынка, разработка медицинских стандартов или системы налогообложения добычи полезных ископаемых, стимулирующей более полное извлечение нефти из месторождения.
Подобные вопросы решаются только узкими специалистами. Но сегодня это специалисты, выбранные в рамках достижения компромисса между двумя политиками, один из которых преуспел, потому что красиво носит галстук, а другой — потому что всю жизнь боролся за права морских котиков.
Совершенно несведущие люди не только назначают этих специалистов, но еще и искажают их решения ради политических компромиссов или из необходимости понравиться некомпетентному большинству.
Альтернативы подобным механизмам уже существуют во многих странах мира. Это саморегулирование целого ряда сфер деятельности от адвокатуры до рынка ценных бумаг и страховых услуг. Допуск в круг лиц, имеющих в подобной организации право голоса, может осуществляться на основании специального экзамена на знание профессиональной проблематики. В некоторых из саморегулируемых организаций, например American Bar Assosiation, разрабатывающей правила для юридического сообщества США, уже сегодня право голоса есть лишь у тех, кто сдал соответствующий экзамен.
Такая практика может быть распространена на более широкий круг вопросов. (Фактически она и так постепенно распространяется). В узких отраслях деятельности общественное мнение уже нормально относится к ситуации, когда правом голоса обладает только компетентный в своей сфере специалист. При этом на макроуровне любое отклонение от принципа «один человек — один голос» воспринимается как нечто посягающее на основы основ.
Мы согласны с тем, что оперировать может лишь дипломированный хирург, а выступать в суде — только дипломированный адвокат. При этом мы позволяем людям, считающим Украину страной Латинской Америки, не просто иметь свое мнение по вопросу, стоит ли США вводить туда войска, но и влиять на реальный процесс принятия решений. А ведь от подобных вопросов наша жизнь зависит не меньше, чем от качества знаний хирурга или адвоката.
Таким образом, некая идеальная модель, сохраняющая плюсы современных демократий в вопросах обратной связи или предотвращения коррупции, но позволяющая, как минимум, сократить издержки, описанные в данной главе, могла бы выглядеть примерно так: демократические механизмы, основанные на всеобщем избирательном праве, применяются в местном самоуправлении и при решении ценностных вопросов на уровне государства. Голосования, участвовать в которых могут лишь сдавшие (или регулярно сдающие) экзамен на знание реалий, применяются для решения вопросов второй и третьей группы. Для второй существует всеобщий стандартизированный экзамен: любой гражданин может попробовать его сдать. Для отдельных узких подсистем третьей группы есть свои специальные экзамены и, возможно, иные профессиональные критерии, которым нужно соответствовать, чтобы быть допущенным к голосованию по определенной теме.