Меж Европой и Китаем

     Отцом - основателем русского литературного языка был вовсе не широко разрекламированный на нашем вечном безрыбье Пошкин, даже не гусарский Давыдов, а секретарь академика Ломоносова Иван Барков. А поскольку я именно русский, литературный и культурный по самое не могу, то и вынужден силой обстоятельств и народной русской традиции придерживаться принципов словосложения, сформулированных Барковым. От того и матерщина, ёрзкость в помыслах, охальность в речах и, в целом, своеобразное возрождение средневекового скоморошества.
     - Послал Бог попа, а чорт скомороха, - в сердцах выдохнул Солоницын, рассматривая беснующегося Ролана Быкова.
     - Ты его ещё котом не видел, - ответил махонький, как мандавошка, Бурляев, уже тогда шибко православнутый по горбу, положенному всем верблюдам этой планеты эволюционно.
     Быков, будто услышав шепоток странствующих монахов ( по - современному ежели, то бомжей и бродяг ), тут же пал на четвереньки, вздыбив волосёнки и страшно шипя.
     - Вот вам и кот, - усмехнулся Солоницын, более всего мечтая угодить, вписаться, так сказать, на роль папы Карло, уже загодя обещанную стрёмному Гринько. - Если папу Карло мне не дадут, - угрожающе пообещал он Бурляеву, - то товарища Бушмакина изображать стану.
     Бурляев завистливо вздохнул. Ещё бы, ведь впереться в телесериал, курируемый самим Щёлоковым, означало внеочередную путёвку на Слынчев бряг Болгарии, ускорение очереди на кооперативную квартиру в Черёмушках, а также грамоту с личной подписью министра ВД Союза. К тому же появлялась манкая и редкая возможность познакомиться с Ростроповичем и Галиной Вишневской, а она, по устойчивым слухам в среде творческой интеллигенции Масквы, сосала так, как никакой Монро не достигнуть.
    - Знатная членонососка, - подтвердил Быков, переставая ломать комедию и оборачиваясь режиссёром для детства и юношества, - бывалоча, выйдет на банкет теплоходом в сорок втором и под Бобруйском, так все оккупанты в очередь встают, члены свои немецкие готовят.
    Солоницын неприязненно осмотрел вставшего без всей страны с колен Быкова и высказал прямо в его нелепое лицо :
    - А твой родственник будет захоронен за плинтусом.
    - В Кремлёвской стене ! - не поверил опытнейший Быков. - Строго между Устиновым и Черненкой.
    А Бурляев молчал, думая о том, что он всех вас, уроды, переживёт, а потом ещё на Радио Свобода станет рассказывать о том, как великие, как и всё тута, бухали, на смех коварным немцам и всей матушке Европе.