Цена чужой крови почему в xxi веке снова актуальны

ЦЕНА ЧУЖОЙ КРОВИ
Почему в XXI веке снова актуальны споры о «полезности» войны

  Во  многих «научных» статьях, выпущенных за последние годы,  наблюдается ренессанс оправдания войны.Когда у авторов не хватает  рациональных аргументов, в ход идет либо столетняя религиозная философия, либо циничная геополитика.Вместо объективного анализа редакторы часто одобряют статьи, которые выполняют идеологический заказ, оправдывают милитаризм или занимаются «патриотическим воспитанием» в ущерб научной истине.
      Современная милитаристская пропаганда, стремясь легитимировать насилие и придать ему статус метафизического блага, всё чаще обращается к именам русских религиозных философов Серебряного века и цитатам из Священного Писания. Регулярно публикуются статьи, авторы которых, прикрываясь именами Н. Бердяева, И. Ильина, С. Булгакова и Ф. Достоевского, конструируют концепции «священной войны», «духовного очищения кровью» и воинской доблести как высшей христианской добродетели.
Вот несколько примеров.
«Философия войны Сергия Булгакова сегодня является актуальной частью  проекта возрождения русской аутентичности, двигаясь...к православному будущему, от критики к апологетике….
Бердяев пишет: «Война, повторяю, есть зло, но не всегда самое большое зло, иногда меньшее зло, когда освобождает от самого большего зла» . Ему почти вторит поздний Булгаков: «Позволительно даже высказать такой парадокс, что война может быть духовно менее страшна, нежели мир, не знающий ее сожигающего, но и очищающего огня. Вообще надо преодолеть понимание войны как абсолютного зла, нужно увидеть и признать в ней добро..»
     Эти  публикации искажают сложную философскую мысль, превращая размышления мыслителей  в оправдание агрессии и милитаризма.
Авторы  подобных  статей используют три главных механизма манипуляции наследием русской философии: вырывание фраз из контекста, игнорирование эволюции взглядов философа и подмену понятий .
 Основным инструментом авторов конъюнктурных статей является селективное цитирование, полностью искажающее смысл первоисточника. Наиболее ярко это проявляется в эксплуатации наследия Ивана Ильина. Милитаристские публицисты охотно берут его тезис из книги «О сопротивлении злу силою» о том, что физическое пресечение зла   может быть обязанностью человека. При этом они сознательно умалчивают о главном этическом выводе философа: Ильин категорически настаивал, что применение силы — это неправедный, греховный путь, и человек, совершающий «грех пресечения»,  обязан сознавать свою трагическую вину перед Богом, а не гордиться ею.
    Аналогичной подмене подвергаются труды Николая Бердяева и Владимира Соловьева.
Ниже приводится пример манипуляции  наследием Николая Бердяева
В годы Первой мировой войны Бердяев написал книгу «Судьба России», где рассуждал о метафизике войны.
Манипуляторы  выдергивают фразу: «Война... пробуждает дух от спячки, заставляет почувствовать ценность высшего бытия...» и используют её для оправдания милитаризма как «школы мужества и патриотизма».При этом умалчивается, что в этой же главе Бердяев объясняет, что война пробуждает дух только потому, что обнажает ужас и ничтожество земной жизни. Сама по себе война — это катастрофа и позор:«Война есть великий грех, и она есть показатель того, что человечество не выполнило правды Христовой».
Более того, после 1918 года Бердяев жестко критиковал свои военные статьи, признав их ошибкой, и стал бескомпромиссным противником государственного насилия.
Суть манипуляции: временные, ранние рассуждения философа выдаются за его окончательную позицию, а его критика войны полностью отсекается.
       Еще одна  спекуляция связана с концепцией войны как «очищающего огня» или «проявителя скрытого греха», которую пытаются приписать  Сергию Булгакову. В данном случае авторы статей совершают грубую подмену причины и следствия. Если экстремальная ситуация войны заставляет человека проявлять жертвенность, это заслуга человеческого духа, действующего вопреки войне, а не благодаря ей. В годы Первой мировой войны философ и богослов Сергий Булгаков действительно писал, что война может вскрывать духовные нарывы общества, пробуждать жертвенность («относительное добро») и вести к «очищению».
Но если пожар заставляет людей проявлять героизм, спасая детей, это не значит, что пожар — это благо, и его нужно устраивать регулярно. Булгаков восхищался жертвенностью человека, а не самой войной. Саму войну он называл духовной катастрофой.
В христианской теологии, к которой принадлежал Булгаков, подлинное очищение души (катарсис) возможно только через личное покаяние, смирение и любовь.
Сам Булгаков прямо пишет, что война — это крушение человеческой культуры :«Война обнажает скрытую под покровом цивилизации звериную, дочеловеческую стихию в человеке... Это духовная катастрофа, неожиданная и опустошительная».

      Война не очищает дух большинства людей, а стирает базовые этические нормы, легитимизирует насилие и дегуманизирует личность. Попытка наделить массовое уничтожение людей сакральным или «очищающим» смыслом исторически оправдывает агрессию и обесценивает уникальность человеческой жизни.
Выживание в условиях боевых действий приводит к атрофии эмпатии,неизбежно ведет к ожесточению и  к моральной деградации:
страх и безнаказанность порождают мародерство, насилие над мирным населением и жестокость, которые невозможно оправдать духовным ростом.Вместо духовного катарсиса абсолютное большинство участников войны сталкивается с тяжелым посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР).
Мирные граждане, особенно дети, пережившие ужасы бомбежек и потерю близких, получают глубокие душевные раны, которые калечат поколения, а не «очищают» их.
Война не решает духовные проблемы, а лишь консервирует ненависть. Обиды, нанесенные в ходе конфликта, создают почву для реваншизма и будущих войн на десятилетия вперед.
       Рассуждения об «очищающем огне» были опасны в начале XX века, но в эпоху ядерного и высокоточного оружия они становятся абсурдными. Современная война ведет не к духовному выбору, а к мгновенному и бессмысленному уничтожению миллионов людей, исключающему любой катарсис.
Никакие «духовные поиски», «борьба с мещанством» или «историческое очищение» не могут служить юридическим оправданием.Ни у одного государства или философа нет права принудительно «очищать» человека огнем артиллерии или ударами беспилотников ради его предполагаемого духовного блага. Когда уничтожение сотен людей происходит нажатием одной кнопки за тысячи километров от фронта, любые разговоры о «доблести» и «личном выборе» в окопе теряют остатки смысла.
       И Бердяев, и Булгаков писали эти строки, будучи интеллектуалами, находящимися в  безопасности от непосредственного окопного кошмара. Рассуждения об «относительном добре» в войне звучат кощунственно по отношению к конкретным жертвам.
Для матери, потерявшей ребенка под бомбежкой, или для солдата, которому оторвало конечности, нет и не может быть никакого «относительного добра» или «метафизического катарсиса» в происходящем. Попытка оправдать их страдания «высшей духовной необходимостью» — это проявление интеллектуальной глухоты к конкретной человеческой боли.
Какое «духовное братство» или «честь» может проявить мирный житель или солдат, в дом которого прилетает ракета, запущенная за сотни километров нажатием одной кнопки? В тотальной технологичной войне нет места метафизическому выбору. Есть только мгновенное, слепое и бессмысленное уничтожение всего живого.
Любая война калечит психику, а не возвышает дух.
Посмотрите на статистику: всплеск домашнего насилия, алкоголизма, наркомании, немотивированной агрессии и самоубийств среди ветеранов. Общество после войны получает не «духовно обновленную нацию», а глубоко травмированный, ожесточенный и расколотый социум, который приходится лечить десятилетиями.
     Русские философы действительно не оценивали войну однозначно, однако, они никогда не были её слепыми оправдателями. Даже когда признавали трагическую неизбежность войн в падшем мире, они никогда не воспевали милитаризм. Они рассматривали войну как духовное падение, тяжелый грех и катастрофу, обличая попытки государства подменить духовные цели культом грубой силы. Они соглашались, что в несовершенном мире иногда приходится брать в руки оружие для защиты, но всегда подчеркивали: война — это трагедия, грех и урон для человеческой души, а не повод для национальной гордости или культа силы.

    Война не создает «чистоту». Она лишь ставит человека на край пропасти, где одни проявляют  жертвенность, а миллионы других — падают в бездну скотства, мародерства и ненависти. Хвалить войну за подвиги героев — это безумие. Героизм — это заслуга человеческого духа, вопреки войне, а не благодаря ей.
   

    Пожалуй, самый частый и циничный прием воинствующей пропаганды- это  манипуляция фразой «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Евангелие от Иоанна 15:13). В русском языке библейское «положит душу» в воинском обиходе трансформировалось в «положит живот (жизнь) свой за други своя».
Использование этих слов Христа для оправдания войны и милитаризма — это абсолютное извращение евангельского смысла.  Христос произносит эти слова во время Тайной вечери, за несколько часов до своего ареста и распятия.Он говорит это своим ученикам, заповедуя им любить друг друга. Меньше всего Он имеет в виду геополитические сражения, империи или принудительную мобилизацию.
Христос идет на смерть добровольно и без оружия. Он отдает свою жизнь, чтобы спасти человечество. Он не призывает «забрать чужую жизнь за други своя».  это готовность умереть самому ради ближнего, но ни в коем случае не готовность убить ради него другого человека.
Буквально через несколько глав после этих слов Христа берут под стражу в Гефсиманском саду. Апостол Петр пытается защитить Учителя силой — он выхватывает меч и отсекает ухо слуге первосвященника (классическая попытка «положить живот за други своя» с оружием в руках. Ответ Христа Петру: «Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф. 26:52).
 Сам Христос запретил использовать оружие даже для Его защиты! Если нельзя применять насилие ради спасения Самого Бога, то тем более кощунственно оправдывать им интересы государства.
        Манипуляторы извращают  смысл слова «враг», разделяя  людей на «своих» (други) и «чужих» (враги, которых нужно уничтожать). Но Христос полностью стер эту границу.Главная заповедь Христа: «А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас...» (Мф. 5:44).В окопах с противоположной стороны сидят точно такие же люди, многие из которых могут быть христианами. Для Бога они — такие же дети, как и «наши». Нельзя исполнить заповедь «положить душу за други своя», одновременно нарушая заповедь «любите врагов ваших» и «не убей».

    Используя фразу "положить жизнь за други своя" для оправдания войны,  манипуляторы  совершают подмену: Христос отдал СВОЮ кровь за людей. Солдат на войне вынужден проливать ЧУЖУЮ кровь. Жертвенный подвиг врача, вытаскивающего раненых из огня, или человека, закрывшего собой ребенка от пули — вот истинное исполнение слов Христа. Но оправдывать этими словами приказы о наступлении, ракетные удары и культ войны — это религиозное лицемерие и кощунство.

    Закончить хотелось бы  цитатой из Виктора Астафьева.Выдающийся советский писатель, прошедший Великую Отечественную войну простым солдатом , в своем романе «Прокляты и убиты» и поздних интервью буквально уничтожал любую попытку религиозного или патриотического оправдания бойни.
«Война — это не парад, это не подвиг. Война — это самое гнусное, самое грязное, самое паршивое дело на земле, какое только мог придумать человек. В ней нет ничего святого, и Бога там нет — Его оттуда выгнали те, кто нажал на спусковой крючок».
«Те, кто врет о войне прошлой, приближают войну будущую. Ничего грязнее, жестче, кровавее  не было в истории человечества... Какие там "очищения духа"? Человек на войне либо звереет, либо ломается насмерть».
Астафьев, будучи глубоко верующим в конце жизни человеком, категорически отрицал, что на войне есть «божественное». Для него война — это торжество сатаны, абсолютный регресс, где люди теряют человеческий облик из-за нечеловеческих условий.