Зачем писать книги, если их никто не читает?

Вы – тоже современный писатель? Наивно мечтаете о славе, мировом признании и больших деньгах? Или пишете «для себя», но в глубине души все-таки надеетесь стать знаменитым и востребованным?
Тогда отбросьте иллюзии. Хотя бы на время чтения этой статьи.
Представьте, что Достоевский, Шукшин и Айтматов родились сегодня. Принесли свои рукописи в издательство. Что бы им сказали? И стали бы они тем, кем стали?
А главное – зачем сегодня вообще кому-то нужна литература, когда есть YouTube, TikTok и нейросети, генерирующие контент тоннами?
Спойлер: ответы могут вам не понравиться.
Но лучше прочитайте и поспорьте. Жду в комментариях.

Кому нужна литература сегодня?

В прошлый раз мы жарко спорили о том, может ли женщина быть писателем. Я там, если помните, высказал крамольную мысль (устами моего знакомого), что писательство – не женское дело. Спорили, кипели, расходились недовольные. Но в процессе я понял, что есть вопрос гораздо важнее. И он не про пол. Он про всех нас.

Вот он: а нужны ли сегодня вообще писатели? И кому нужна литература?

Потому что даже если признать, что женщина может написать гениальный роман, а мужчина – нет (или наоборот, неважно), – остается главное: кто этот роман будет читать?

Давайте честно. Если бы Достоевский, Шукшин или Айтматов родились сегодня, стали бы они теми, кем стали? Смогли бы написать своих «Идиотов», «Калину красную» и «Плаху»?

Я сильно сомневаюсь. И сейчас объясню, почему. Без паники, с фактами и с долей здорового цинизма.



Время, когда книга была королевой

Представьте себе XIX век. Нет ни кино, ни телевидения, ни интернета. Нет YouTube, где можно полтора часа пялиться, как какой-то чувак распаковывает коробку. Нет TikTok, где каждые пятнадцать секунд тебе в вену впрыскивают очередную дозу дофамина...

Что было у человека из развлечений? Театр (не каждую неделю). Живопись (если ты в городе и есть галерея). И литература. Она была главным развлечением, самым доступным соблазном и самым уважаемым видом искусства. Книгу ждали, как праздника. Книгу зачитывали до дыр. Книгу передавали из рук в руки, как святыню.

Поэтому любая книга, которая доходила до читателя, уже воспринималась как событие. А если книга была написана талантливо – это был национальный праздник. Писатели становились пророками, совестью нации, властителями дум, кумирами толпы. За ними ходили хвостом, их цитировали в гостиных под шампанское, по ним рыдали в голос и спорили до драки.

Толстой, Достоевский, Тургенев – это были не просто авторы. Это были звезды уровня сегодняшних блогеров-миллионников, только без рекламы энергетиков, без скандалов в сторис и без слезных стримов «меня забанили».

А теперь пристегнитесь. Возвращаемся в наш «бренный мир».


Если бы Достоевский принес «Идиота» в издательство сегодня

Допустим на минуту, что Федор Михайлович каким-то чудом оказался в наше время. Он написал роман «Идиот». Тот самый. Не изменив ни слова. Приходит он в современное издательство. Кладет рукопись на стол. С надеждой заглядывает редактору в глаза.

Что ему скажут?

Откроем первую страницу. Там – поезд, который едет в Петербург. В поезде сидят пассажиры. Автор подробно описывает их внешность, их разговоры, их одежду. Неспешно. Обстоятельно. По-старомодному уютно.

В современной литературе такое начало – смертный приговор. Потому что сегодня у читателя нет времени на раскачку. Сегодня он открывает книгу (или, что чаще, жалкий файлик на потертом экране телефона) и пробегает глазами первые строки, как сканер на кассе. Если его не зацепили с первого же вдоха – он «свайпает» дальше. Следующая книга. Их – миллиарды. Безграничный Мировой океан.

Поэтому современные авторы (и мужчины, и женщины) пишут так: первое предложение – яркий фейерверк, не обязательно праздничный и радостный. Второе – взрыв гранаты или бомбы. Третье – подрыв ядерного реактора. На второй странице уже должен случиться секс, появиться труп или начаться апокалипсис. Иначе – пролистают.

Достоевскому бы деликатно, но твердо сказали: «Федор Михайлович, талант у вас, бесспорно, есть. Чувствуется рука мастера. Но перепишите начало. Добавьте динамики, встряски, экшена. Сократите эти ваши описания страниц на десять. И уберите этого Мышкина, он какой-то... странноватый. Современный читатель не поймет. Сделайте из него крутого бойца-спецназовца или хотя бы олигарха с бешеными глазами и темным прошлым. Можно – вампира. Или оборотня. Или оборотня-вампира, сейчас это модно».

И Достоевский, скорее всего, плюнул бы с досады, хлопнул дверью и ушел в гордое плавание – в самиздат, в Телеграм-канал, на «Проза.ру» или «ЛитРес». А там – поди пробейся. Там тебя даже не заметят среди тысяч таких же талантливых и несчастных.


Кто же так бесцеремонно подвинул литературу?

Дело не в том, что современные авторы бездарны. Вовсе нет. Талантов сейчас, наверное, даже больше, чем в XIX веке. Просто конкуренция чудовищная. И главное – литература больше не одна на сцене. У нее появились соперники, о которых 200 лет назад никто и слыхом не слыхивал.

Сначала кино. Оно подарило нам образ, движение, лицо живого актера, музыку, саспенс. Потом телевидение – оно вползло в каждый дом, как змей-искуситель. Потом YouTube, где любой человек с камерой на смартфоне может снять свой мини-фильм и собрать миллион просмотров, пока ты три года писал свой роман. Потом TikTok, где целую драму можно рассказать за минуту, а то и за пятнадцать секунд – и это будет ярче, чем триста страниц текста.

А теперь добавьте в этот адский коктейль нейросети. Уже сегодня можно сгенерировать ролик по текстовому запросу. А через пару-тройку лет – прощай, сценаристы, – можно будет сгенерировать полнометражный фильм с любыми актерами, с любым сюжетом, с любой музыкой. За час. Бесплатно. На коленке.

Зачем, скажите на милость, при таком раскладе читать трехтомный роман, если можно за десять минут посмотреть его бодрый пересказ от блогера с ускорением в два раза, а потом еще и фильм нейросетью сгенерировать под свое настроение, добавив побольше взрывов и поменьше этих занудных диалогов?

Звучит как апокалипсис. Но это не апокалипсис. Это метаморфоза. Или, как сказали бы древние греки – превращение в другое существо. Не всегда приятное, но неизбежное.



А что с русской литературой особенного?

В XIX-XX веках литература в России и Советском Союзе выполняла не только развлекательную функцию. Она была социальным и политическим инструментом. Она учила, воспитывала, лечила души, будила совесть, отправляла людей на баррикады. Писали не ради гонорара (хотя и ради него тоже, чего уж греха таить), а ради идеи. Ради правды-матки. Ради того, чтобы изменить этот несовершенный мир.

Сегодня – иная песня. В подавляющем большинстве случаев современные авторы садятся за клавиатуру с одной-единственной целью: заработать себе на хлеб с маслом, а если повезет – то и с икрой. Это не хорошо и не плохо. Это просто капитализм, детка. Он не спрашивает, больно ли тебе.
И результат — закономерен, как смена времен года. Книжный рынок завален по самую макушку тем, что в простонародье называют ласково: «халтура», «ширпотреб», «попса». Любовные романы, скроенные по одному лекалу, как солдаты в строю. Детективы, где убийцу угадываешь на второй странице. Фэнтези с клонированными героями, у которых меняются только имена. Это бизнес. Он работает шустро. Он приносит деньги – иногда очень приличные.

Но где, спрашивается, среди этого галдящего базара найти настоящее? Где та книга, после которой ты сидишь ночью, смотришь в стену и чувствуешь, как внутри что-то перевернулось? Где тот автор, который заставит тебя отложить телефон, забыть про ленту, про лайки, про репосты, про то, кто там кому изменил, – и просто думать? Думать до рези в висках?

Они есть. Я в этом убежден. Но их голос – это крик в космосе, заглушенный шумом информационной свалки. И это, пожалуй, самая горькая правда современной литературы.



А есть ли жизнь на Марсе? Или что делать писателю сегодня?

Я не знаю ответа. Честно. Я не знаю, как пробиться современному Достоевскому. И будет ли его «Идиот» кем-то прочитан. Посетите современную Киргизию (или Кыргызстан – как угодно). Здесь имя Айтматова – на каждом шагу. Проспект Айтматова, институт имени Айтматова и т.д. Но спросите любых первых попавшихся прохожих на улице: какие книги этого автора они прочитали за последнее время? Большинство, ничуть не смутившись, ответят, что не читали вообще ничего. А ведь это классик не только кыргызской/русской/советской, но и мировой литературы.




Но есть несколько утешительных мыслей
Во-первых, рынок не умер. Он просто стал другим. Книг издают больше, чем когда-либо. В год в России выходит около 100-120 тысяч новых книг. Это в десятки раз больше, чем в XIX веке. Просто теперь каждая книга конкурирует не только с другими книгами, но и с сериалами, роликами, подкастами, постами, мемами и котиками.

Во-вторых, вырос спрос на «полезную» литературу. Нон-фикшн, саморазвитие, психология для «чайников», бизнес-литература, «как стать миллионером за неделю», «как найти мужа за месяц», «как похудеть, не вставая с дивана». Люди хотят не сопереживать вымышленным героям. Они хотят инструкций. Причем немедленно. Это грустно? Возможно. Но это факт, который не переспоришь.

В-третьих, есть нишевый читатель. Тот, кто ищет глубину, смысл, настоящий текст. Их не миллионы. Но они есть. И для них до сих пор пишут. И будут писать.

А теперь – вопрос к вам

Я не буду делать вид, что знаю ответ на вопрос «куда катится литература?». Я не пророк.

Я просто учитель географии, который пишет рассказы. Почему? Не знаю. Привычка.

А вы как думаете:

Нужны ли сегодня писатели? И кому?

Стал бы Достоевский в наше время успешным автором, или прозябал бы в безвестности, собирая пять лайков под постом?

Что важнее – зарабатывать, штампуя «попсу», или писать в стол, если это единственное, что ты умеешь и любишь?

Может быть, литература не умерла, а просто ушла в другую форму? И эти странные тиктокеры – они и есть наши новые Достоевские, только на другом, непривычном для нас языке?

Пишите. Спорить буду. Соглашаться – тоже.

Подписывайтесь. Следующая статья будет о нейросетях: переживём ли мы нашествие электронных графоманов, и сможет ли машина написать «Войну и мир» лучше, чем Лев Николаевич?