Последний сеанс

Мальчика назвали Мстислав, Слава. До десяти лет он рос здоровым и жизнерадостным ребёнком. Естественно, иногда он шалил, но откровенным сорванцом не был. Во дворе бегал с такими же мальчишками, как и он, летом они гоняли в футбол, а зимой ходили на близлежащий каток. Его мама и папа вместе не жили. Ну, что-то там разладилось. Он ещё не понимал почему. А с мамой ему было хорошо. Она в нём души не чаяла, отдавая всю себя сыну. Несколько раз в их доме мелькнул другой мужчина, который был заметно старше мамы. Слава сначала насторожился, но потом, почувствовав доброту и тепло, исходящее от этого человека, успокоился и даже с нетерпением ожидал каждой встречи с ним. И мама ждала встреч с этим человеком. Он был доктором. Славе нравились его всегда чистые и очень сильные руки. И что ещё интересно, этого человека тоже звали Славой, как и мальчика. Даже это казалось для ребёнка важным. Он считал дядю Славу своим лучшим другом. Ну, после мамы, конечно. Но мама в какой-то момент чего-то испугалась, и доктор перестал появляться у них дома. Это очень печалило ребёнка. Но что он мог поделать? Он всё ждал, что вот-вот в дверь позвонят, и дядя Слава снова появится на пороге. Но этого не происходило. Иногда мальчик видел, что на мамином телефоне идёт звонок. Звонил дядя Слава. Но мама никогда не брала трубку. Так прошло три года. Ребёнок никак не мог забыть своего друга. А потом они с мамой вообще уехали в другой город. Однажды мама забыла свой телефон дома, когда пошла в магазин, и в тихой комнате раздался звонок. Это в очередной раз звонил дядя Слава. Мальчик взял телефон в руки.
- Дядя Слава, мамы сейчас нет. Она ушла в магазин.
- Привет, мой дорогой маленький друг, - раздался такой знакомый, такой желанный и добрый голос. – Как вы поживаете?
- Я скучаю по тебе, - ответил мальчик.
- Я тоже. Я так давно не видел маму и тебя.
- Почему ты не приезжаешь?
- Мама не разрешила мне появляться. Я же намного старше мамы. Она, наверное, этого боится.
- Чего тут бояться? Я-то ведь не боюсь. Хотя ты ещё больше старше меня.
- Ну, это другое. Тут, брат, совсем другое дело.
- А ты не слушай маму. Возьми и приезжай к нам.
- Спасибо, Слава. Может, всё ещё и наладится. Тогда и приеду. Тут ехать-то пять часов на поезде.
- Приезжай!
- Хорошо… Приеду. Ну, до свидания. И помни, я очень люблю тебя и твою маму. Да, ещё… Не говори маме, что мы с тобой так по-доброму поговорили. Вдруг она из-за этого расстроится. Пока!
- До свидания, дядя Слава. Я буду ждать тебя.

В тринадцать лет у мальчика вдруг обнаружилась какая-то странная болезнь. Вечером он не мог нормально уснуть, а утром у него почти не было сил подняться. Иногда его на целый месяц отправляли в загородную школу-санаторий, где за ним и такими же мальчишками и девочками присматривала целая команда врачей. Славику казалось, что будь здесь тот доктор, дядя Слава, то он быстро бы поправился. Но его друга рядом не было. Иногда мама забирала его домой, но вскоре он снова возвращался обратно. Пребывания дома становились всё короче и короче, а пребывание здесь всё длиннее и длиннее. А однажды кто-то в его палате вдруг заявил:
- А знаете, мы скоро все умрём!
- Что ты такое говоришь? Зачем?
- А затем, что от того, чем мы болеем, ещё нет лекарств. Не придумали. У нас рак.
Что за рак такой? – всю ночь думал Славик. И почему от него обязательно надо умирать? Несколько раз ему делали длительные и тяжёлые операции. От врачей и мамы, которая всегда была рядом в такие моменты, он слышал, что ему в кость пересаживают мозг. И зачем в костях мозг? Он же должен быть в голове, - думал Славик. Но его состояние с каждым месяцем становилось всё хуже и хуже. Наконец, он так ослаб, что уже не мог учиться и даже ходить. Он угасал. Его перевезли в город. Мама всегда была рядом. Но Славик чувствовал, что умирает. Но самое страшное, что он вдруг почувствовал, что даже мама перестала верить, что он поправится…

У Веры Алексеевны, мамы мальчика, был тяжёлый разговор с заведующим отделением, где лежал Славик.
- Неужели уже ничего нельзя сделать? – сквозь слёзы спросила Вера Алексеевна врача, - неужели медицина столь бессильна, что молодой растущий организм невозможно сохранить. Я на всё готова, лишь бы Славик остался в живых!
- Увы, Вера Алексеевна. Мы делали и делаем всё возможное. Но… К сожалению, у Мстислава крайне редкое заболевание. Оно встречается лишь у взрослых людей и не в наших северных широтах, а в тропических странах, где солнце совсем другое. Агрессивный ультрафиолет провоцирует… Но не здесь, у нас, да не в таком возрасте… Онкология стремительно молодеет.  Крепитесь.
- Сколько ему осталось?
- Месяц, может два…

Когда Вера Алексеевна ушла, заведующий отделением долго сидел за столом, опустив голову. Да, он был бессилен в этом случае. Почему же так? Что это за коварное заболевание, что ни операции, ни специальные лекарства, ни лучевая терапия  не могут с ним справиться. Где его истоки? Где происходит ужасный сбой организма, что в нём зарождаются необратимые процессы, которые губят жизнь? Поневоле поверишь в какую-нибудь карму. Но причём здесь ребёнок? Доктор подошёл к окну. И возле него он простоял довольно долго. Потом он вернулся за свой стол, достал свои записи и начал в них что-то мучительно искать. Наконец, он нашёл. Нашёл телефон своего коллеги, которого не видел уже много лет. Внезапно, он увидел возле двери лёгкий платочек, который обронила мама обречённого мальчика. Доктор поднял его, хотел выйти вслед за ней, найти её в палате своего ребёнка, она наверняка была там. Но он вернулся за стол и снова открыл записи. Потом взял телефон и набрал номер. На том конце не отвечали. Но он всё набирал и набирал номер того коллеги. Наконец, трубку сняли.
- Алло, слушаю…
- Вячеслав Михайлович, привет. Это Сергей. Давненько не общались.
- Привет, Сергей. Да, давненько…
- Ну, как ты? Чем сейчас занимаешься? Практикуешь?
- Нет, Серёжа. Больше не практикую.
- Я помню, ты же оставил хирургию несколько лет назад. В целительство пошёл.
- Ну, считай, что так. Хотя термин не совсем верный.
- Почему неверный? Ты же был классным хирургом. Диссертацию успешно защитил. Я помню.
- А вот как защитился, так и перестал быть именно хирургом. Ты же сам всё знаешь.
- Да-да… Наслышан о твоих последних невероятных достижениях на новой ниве. А я вот сейчас заведующий отделением одной онкологической детской больницы.
- Детской? Тяжело, наверное…
- Конечно, тяжело. Когда кто-то их них от нас здоровый уходит, я бываю счастлив. Но, как понимаешь, это происходит не всегда.
- Да, - помолчав немного, ответил Вячеслав Михайлович, - не всегда.
- Так вот, могу ли я тебе рассказать об одном случае?
- Я сразу понял, зачем ты позвонил. Но я больше не практикую. Сеансы не провожу.
- Ах, вот в чём дело. А почему же?
На том конце надолго замолчали, но потом ответили.
- Видишь ли, Серёжа… Я сам… Болен.
- Как! Чем?
- Я сам не знаю. Да и никакая диагностика не показывает, что со мной.
- Не может быть!
- Почему не может быть? Мне ведь лет-то сколько. Я же старше тебя, почитай, годков на десять. А ты знаешь, что мои сеансы крайне энергозатратны. Вот когда я ушёл из хирургии, сил-то намного больше было. Но с каждым сеансом я чувствовал их убыль. Нельзя мне больше. Пропаду.
- Понимаю. Ты держись. Я скоро буду у вас. Позвоню. Встретимся?
- Конечно, встретимся. Но сеансы, извини. Больше нельзя.
- Ясно, ну, жди звонка месяца через полтора.
- Подожду. Не волнуйся. Так-то ресурс у меня ещё есть.
- Ладно, Вячеслав Михайлович, до встречи. Жаль только, Славик умрёт.
- Славик? Славик, ты говоришь?
- Да, Славик, мальчик тут у меня один. Точнее, Мстислав.
- Мстислав? Довольно редкое имя.
- Редкое. И заболевание у него редкое.
- Мстислав… Редкое сейчас имя. Я, пожалуй, в своей долгой жизни только одного Мстислава встречал.
- Мстислав. Слава, как и ты.
- Мстислав… А что у него? – вдруг заинтересовался Вячеслав Михайлович.
- На фоне резкой лейкемии обнаружена хордома в основании черепа. К сожалению, слишком поздно обнаружили.
- Сколько осталось жить мальчику? И лет ему сколько?
- Тринадцать лет. Матери я сказал, что месяца полтора. Но на самом деле – неделя максимум. Мать в шоке. А ведь молодая совсем женщина. Да и живёт одна, только с сыном, насколько мне сказали. Такая трагедия для неё!
Вячеслав Михайлович замер от ужасной догадки.
- Как зовут мать? – спросил он, в страхе ожидая ответа.
- Вера Алексеевна.
Ощущение ужаса сковало Вячеслава Михайловича. У него потемнело в глазах.
- Ну, ладно, - решая завершить разговор, сказал Сергей. – Приеду к вам – позвоню.
- Стой… Подожди… Дай мне полчаса… Я перезвоню.
 
Вячеслав сбросил звонок. Только сейчас он почувствовал, что его сердце практически не бьётся. Воздуха ему не хватало. Она! У   неё горе… Она, которая оттолкнула его в самом прекрасном моменте его жизни, когда ему казалось, что он обрёл счастье…  Даже не оттолкнула, а просто решительно уклонилась от его стремления сделать и её, и себя счастливым.
В его мозгу молнией пронеслась вся его жизнь… Особенно последние несколько лет.

В молодости он был прекрасным хирургом, подававшим самые блестящие надежды. Он быстро прогрессировал в своих знаниях и умении. Руки его не знали ошибок. Он был великолепный диагност, а современные методы исследований всегда точно показывали то, что он со временем научился видеть и чувствовать и сам. Сколько жизней он спас! Сколько самых безнадёжных пациентов он вернул к жизни! Он стал родоначальником многих неожиданных и инновационных методов хирургии. Он стал блестящим практиком. В основном он позиционировал себя как кардиохирург. Но мог провести операцию любой сложности на любом органе человека. Лишь одно не давало ему покоя. Онкология! Впрочем, и такие операции он проводил весьма успешно. Сначала как ассистент, второй хирург, а чуть позже – и как ведущий. Но одно дело повреждённый, например, травмой орган, а другое дело – найти причину генного сбоя организма, приводящей к онкологии. Почему, зародившись по какой-либо причине в неком месте организма, опухоль вдруг начинает давать метастазы в другие органы? Зачем? Опухоли там места мало? Зачем она даёт отростки, которые жадно и неуклонно, подчиняясь своему внутреннему императиву, проникают в другие места?
Ещё он вспомнил совсем уж сомнительные рассказы одного своего знакомого, который несколько раз присутствовал при кремации умерших. Точнее наблюдал окончание этого печального процесса. Там, как ему говорили, есть окошечко, через которое техник наблюдает за всем этим производством, контролирует его. Так положено. Так вот, он рассказывал, что умершие от онкологии завершают свой путь не так как все остальные. Там, в самом конце, когда от всего, что сгорает, остаётся только кучка пепла, у онкологичных, вдруг обнаруживается некое зелёное круглое образование, из которого появляются какие-то отростки, и они перемещаются по поверхности шара. Но потом, в конце процесса, и это исчезает. Да, странно. Мистика какая-то.
Первоначальная опухоль, какой бы формы она ни была, по мере профессионального роста и мастерства представлялась Вячеславу каким-то зелёным шаром, из которого выбрасываются на тонких ниточках уплотнения. Эти ниточки перебираются от шара в разные места организма и ловят, цепляются за удобное место, чтобы закрепившись там, двинуться дальше. Вот бы найти возможность и оторвать их от шара! Или хотя бы локализовать их. Остановить продвижение. Заблокировать. Запретить их движение, их стремление к распространению. Заставить погаснуть тлеющий уголёк заболевания, грозящий превратиться в пожар. Вот в чём увидел он смысл своей жизни.
Он в какой-то момент женился, но совместная жизнь, увы, не сложилась. Его жене надо было, чтобы он ей уделял всё своё время. Это было понятно. Это часто встречается в жизни, когда кто-то не хочет мириться с наличием иных жизненных интересов у того, с кем живёт. Но он постоянно пропадал на работе. Это ей категорически не нравилось.
Однажды поздней осенью он остался у себя на даче один. Впереди было несколько свободных дней. Он хотел провести их в тишине. В размышлениях. Было о чём подумать. В его сознании рождались возможные варианты движения. Это было трудно осознать, тем более объяснить. Он думал – имеет ли он возможность и силы что-то кардинально изменить в способах и методах лечения летальных заболеваний? Насколько современная медицина с её технологической поддержкой идёт в правильном направлении?
Поздний октябрьский вечер был чёрным и мрачным. Неожиданно тёплый ветер с остервенением срывал оставшиеся листья с деревьев. Вячеслав ходил по дорожкам сада, которые едва было видно в окружавшей его тьме. Он открыл входную дверь участка и пошёл в сторону небольшого лесного озерца, которое было метрах в трехстах-черырёхстах. Ветер внезапно стих. Стало спокойно. Там, на берегу, он смотрел на чёрные воды, в которых не отражались звёзды, так как по небу низко-низко ползли тяжёлые осенние тучи. Впрочем, их присутствие можно было обнаружить лишь по отсвету большого города, в котором он жил и работал. Вдруг ему показалось, что в середине озерца, в глубине тёмных вод, появилось странное зелёное свечение. Оно усиливалось, оформлялось, материализовалось. Над поверхностью поднялся зелёный шар. Казалось, что он стремительно вращался. Вращение остановилось, так ему показалось. Затем из шара к нему протянулись нити с уплотнениями на концах. Словно присоски. Он не испугался их. Он только думал, что же надо сделать, чтобы присоски не коснулись его. Иначе будет плохо. Как же этого избежать? Как предотвратить их липкое касание? Вячеслав поставил ноги вместе, поднял руки на уровень плеч и повернул ладони в сторону зелёного шара. Он вдруг поймал себя на мысли, что в это мгновение он стал похож на витрувианского человека с картинки великого Леонардо. Он почувствовал, что вписан и в квадрат, и в круг. Но затем он переступил немного ногами и поставил их чуть больше, чем на ширину плеч. Он сосредоточил всё своё внимание на этом шаре и почувствовал, что откуда-то из середины груди, пошло тепло, которое передалось в руки и в открытые ладони. «Надо отрезать шар от поверхности воды», - мелькнуло вдруг у него в мозгу. Тогда он провёл ладонями так, чтобы продолжение их плоскости словно бы рассекало пространство между губительным шаром и водой.  Отростки с присосками остановились и стали втягиваться в шар. Тот же в свою очередь уже не мог коснуться неподвижной поверхности зеркала воды.  Шар вдруг закрутился ещё быстрее, медленно поднялся над поверхностью, метнулся в одну сторону, затем в другую и, удалившись в сторону леса, погас там. Видение, или что это было, исчезло. Вячеслав дико устал за эти несколько минут. С трудом он вернулся домой. Едва коснувшись подушки, он крепко уснул, а на следующий день проснулся поздно. В его голове родился план. План борьбы с другим шаром или образованием, которое надо попытаться изгнать из организма больного. Только для этого надо много сил. Она теперь только отвлекала его от основной задачи. Пользуясь служебным положением, во время проведения непростой операции, однажды он решился испытать совершенно не предусмотренный регламентом способ изменения подхода действий. У пациента была запущенная форма онкологического заболевания желудка. Регламент предписывал иссечь часть органа, удалить две трети желудка, всё зашить и мучительно ждать результатов операции. Летальный исход в таких случаях составлял 50%. Это слишком много, думал Вячеслав. При всём его мастерстве – много. Он совершил все правильные действия, но перед окончанием операции сосредоточился, напрягся и понял каким-то непостижимым образом, что то, что он сделал, никак не поможет для окончательного излечения больного. Вскоре будут метастазы. Зелёное существо сидело внутри пациента. Тогда он провёл рукой над раскрытым телом больного и поднял ладонь вверх. Ассистент и медсёстры с удивлением смотрели на него. Но они ничего не могли увидеть из того, что видел Вячеслав. За поднятой рукой из тела пациента из тела больного поднялось зеленоватое облачко с присосками, которые шарили по пространству. Другой рукой он рассёк пространство между облачком и телом пациента. Затем он переместил облачко в полиэтиленовый пакет, который ему подал догадливый ассистент. Вячеслав закрыл пакет и жестом показал ассистенту – зашивай. С трудом он отошёл от операционного стола и сел на стул возле стены операционной. Пакет был сожжён. Позже выяснилось, что у пациента не было ни рецидивов, ни метастазов. Этот случай поом рассматривался на практических конференциях онкологических хирургов. Но в реальности, никто и не подозревал, что же в действительности произошло в тот миг.
Как так получилось? Какие такие неведомые силы позволили ему столь успешно провести операцию? Кто-то понял, что произошло? Но Вячеслав всё понял, что помимо отточенных и описанных в учебниках и монографиях методах проведения онкологических операций, есть и иные методы избавления пациентов от этого недуга. Он ещё несколько раз проделывал подобные действия. А потом ему в голову пришла вообще революционная мысль. А зачем вообще проводить оперативное вмешательство? Может быть, вообще всё сделать заранее без обычного операционного внедрения в тело? Главное вовремя определить, почувствовать наличие этого образования в теле пациента. С хирургией ему пришлось расстаться. Он начал проводить извлечение того самого зелёного, как правило, шара с липкими отростками, которые выдвигались с поверхности и прятались внутрь. Это произошло спонтанно.
В тот момент в больнице был подготовлен пациент, профессор физики Московского Университета. Завтра должна была быть произведена операция на поражённом недугом позвоночнике. Вечером к нему пришёл Вячеслав.
- Вы готовы? – спросил он пациента? – Завтра всё произойдёт.
- Да, готов. Вообще говоря, Вячеслав Михайлович, я к этому всему отношусь философски. Я многое успел сделать в жизни. Ну, уж так сложилось… Вряд ли я выживу. Я считаю, что ничего положительного не получится.
- Не скрою, - отвечал ему Вячеслав, - ваш случай тяжёлый. Скажу честно, шансов немного. Не со всеми я говорю так открыто. Но вы правильно и адекватно оцениваете ситуацию. У меня к вам предложение. Считайте, экспериментальное. Есть возможность обойтись без тяжёлой операции с непредсказуемыми последствиями. Доверьтесь мне. Давайте послужим науке. Точнее не совсем традиционной науке. Вы мне верите?
- Вячеслав Михайлович, конечно верю. У меня нет другого выхода. Что вы мне предлагаете?
- Мы в палате одни. Ложитесь на койку. Закройте глаза. Думайте о чём-то приятном.
- О чём же?
- Ну. Вспомните вашу любимую мелодию. Музыку, например. Что вам приходит на ум?
- Я обожаю Генделя. Арию Альмирены «Lascia chio pianga» из оперы «Ринальдо».
Вячеслав в смартфоне нашёл эту композицию и включил её. Волшебная, величественная музыка наполнила скромную больничную палату. Властный и обольстительный  женский голос настроил и профессора, и Вячеслава на свершения.
- Ложитесь, слушайте…
Профессор лег на больничную койку, закрыл глаза. Музыка унесла обоих в великое и спокойное сопереживание. Гармония божественных звуков захватила Вячеслава. Он и ранее знал эту арию, но неожиданно пациент в этот миг выбрал именно её. Музыка помогала Вячеславу сосредоточиться. Он положил руку на грудь безмолвного и всецело подчиняющегося ему пациента. Они оба замерли. Один в надежде, другой в уверенности своих действий. Старый профессор ничего не понимал и не мог ощущать. Но Вячеслав был уверен в своих силах и в контроле за происходящим. Через минуту он сконцентрировался, напрягся и стал поднимать руку над грудью профессора. Подняв её сантиметров на двадцать, он резко развернул руку, направив ладонь к груди пациента. Звуки музыки, божественный голос исполнительницы усиливались, придавая происходившему неповторимый пафос. Вячеслав поднимал руку всё выше и выше. И вдруг из груди пациента показалось зелёное аморфное образование с отростками и присосками на их кончиках. Вячеслав продолжал поднимать руку. Образование превратилось в крутящийся шар. Тогда другой рукой он рассёк пространство между этим шаром и грудью профессора. Шар оказался отрезанным от тела. Вячеслав поместил его в заранее подготовленный пакет. Пациент был без сознания. Ария закончилась. В палате воцарилась тишина. Вячеслав вызвал медсестру, передал ей пакет и велел сжечь его…
Хирургического вмешательства не потребовалось.
Он потом многократно проводил подобные сеансы. С научной точки зрения он и сам не мог определить механику происходящего. Но это безукоризненно работало! И с пожилыми людьми, и с молодыми пациентами. Правда, после каждого такого сеанса Вячеслав оставался без сил. Ему требовалось много времени на восстановление. Слухи о таком методе лечения онкологических заболеваний быстро распространились. К нему в последней надежде потянулись несчастные. Он помогал всем. Официальная медицинская наука не давала комментариев его деятельности. Но к его способностям прибегали многие светила медицины в критических случаях. Иногда он уезжал из своего большого города для отдыха от затратных сеансов. Чтобы восстановиться.
А потом он встретил её! Его жизнь засияла новыми неповторимыми красками. Вера увлеклась им. Она доверяла ему все свои тайны и скорби. И он всегда находил для неё правильные и нужные слова. Правда, о своей деятельности он ей не говорил. Рассказывал, что он простой хирург в обычной больнице. А она и представить не могла, что он, такой умный и добрый, является последним шансом и надеждой неизлечимо больных людей. Любила ли она его? Вряд ли. Ей было просто приятно, что этот добрый и надёжный человек столь высоко вознёс её на самый высокий пьедестал в своей душе. Он так хорошо относился к её ребёнку! Её радовало, что её Мстислав принял близко к сердцу этого человека. Но в какой-то момент, она вдруг поняла, что она с ним никогда не захочет унестись в страну Любви. И она приняла решение больше не общаться с ним. Возможно, она ждала в жизни чего-то иного. Она попросила его больше не звонить ей. И он исчез из её жизни. Почему так иногда происходит? Это тема другого повествования. А он безумно любил её. Может быть, именно это и напугало её?
А потом, через несколько лет после их расставания, Мстислав заболел чем-то страшным. Может быть. Это и есть карма? Её расплата за необдуманное решение? Но причём здесь ребёнок? 
 
Через полчаса Вячеслав позвонил Сергею.
- Я завтра приеду к вам. Я проведу этот сеанс. Только одно условие. Вера Алексеевна, мать ребёнка, ничего не должна знать. Договорились?
- Хорошо, Вячеслав Михайлович, жду тебя завтра. Она ничего не узнает, хотя я не понимаю этого условия.
- Так надо.

Утор следующего дня Вячеслав был в их городе. Сергей встречал его возле больницы.
- Спасибо тебе, Вячеслав Михайлович, что приехал. Славик совсем плох. Считанные часы остались. Он уже даже говорить не может.
- Где его мама?
- Сейчас с ним.
- Уведите её. Она не должна меня видеть. Перевезите Славика в операционную. Мне нужна будет только одна медсестра в качестве ассистентки. Ты тоже не входи туда. Приготовь для меня маленькую отдельную палату. После сеанса я туда удалюсь для восстановления. Лишь бы мне сил хватило на сегодня. Я плохо себя чувствую, честно говоря.
- Всё сделаю, как ты просишь.
Вячеслав Михайлович переоделся в халат, надел маску так, чтобы его лица вообще не было видно. С боковой лестницы он спустился на тот этаж, где были операционные залы, в один из которых уже перевезли Мстислава. В коридоре, на отдалении, сидела Вера. Она не могла узнать Вячеслава. Он только издали взглянул на неё и проскользнул в операционную. Там, на столе лежал Славик, а рядом с ним стояла ассистентка, которую звали Надей. Надеждой.
- Что мне делать, Вячеслав Михайлович? – спросила она.
- Ничего. Я сам всё сделаю. Надя, твоя задача – следить за мной. Я могу потерять сознание, упасть. Тогда зови заведующего. Если всё пройдёт до конца успешно, потом поможешь мне добраться до моей палаты.
- Хорошо, Вячеслав Михайлович. Я рядом. Скажите мне, если что.
Вячеслав подошёл к столу. Славик умирал. Ему оставались считанные часы. Вячеслав глубоко вздохнул. «Только бы хватило сил. Только бы сегодня на всё хватило сил», - думал он.
Уверенными движениями, превозмогая боль в груди, в районе сердца, он начал вытягивать, выманивать, извлекать зелёную субстанцию из тела дорогого ему человечка. Это оказалось непросто. Шар своими отростками какими-то силами вцепился в тело ребёнка. Но Вячеслав отдавал свои последние возможности, чтобы очистить тело мальчика от страшной напасти. Наконец, это ему удалось. Надежда запечатала пакет с дымящейся враждебной материей. Вячеслав ещё несколько минут неподвижно стоял возле Славика и что-то шептал. Что, Надежда не разобрала. Затем он кивнул ей и протянул руку. Она подхватила его за поясницу и попыталась удержать. Но он почти упал. Надежда вскочила из операционной и позвала Сергея на помощь. Вдвоём они по боковой лестнице с трудом повели Вячеслава на другой этаж, где ему была подготовлена специальная отдельная палата. В дверях Вячеслав поднял голову и увидел, что Вера неподвижно сидела на своём месте, ожидая окончания операции.
В палате Сергей спросил:
- Вячеслав Михайлович? Ну, как прошёл сеанс?
- Он будет жить. Я убрал всё лишнее из его тела.
- Как ты сам?
- Уф, сил нет. Ещё я ему кое-что вложил в последнее движение.
- Не понимаю… Что?
- Он будет жить. Это главное. Но когда он  станет взрослым, он вспомнит меня, он тоже сможет лечить людей, Что там с его мамой?
- Ждёт окончания операции. Я ей не говорил, что это не обычная операция, а твой сеанс.
- Вот и хорошо. Вот и правильно. И не говори. Вообще, ничего ей про меня не говори. Не надо.
- Хорошо, Вячеслав Михайлович, не скажу.
- А теперь я хочу отдохнуть. Оставьте меня…

Рано утром Сергей зашёл к Славику. Тот ещё не проснулся после вчерашнего сеанса. Он дышал ровно, на щеках у него играл румянец. Сергей почувствовал, что самой страшное у мальчика позади. Он будет жить! За окном в больничном саду пели птицы.
Потом он поднялся в палату к Вячеславу Михайловичу. Тот, улыбаясь и не мигая, смотрел на малиновый восход солнца. Он был мёртв. Но и после своего ухода, он был доволен своим последним сеансом, который он провёл ради Веры, своей драгоценной возлюбленной.