Бог в рваных кедах

Бог в рваных кедах

Автобус, как и всё в этом городе, существовал скорее по инерции, чем по инженерному замыслу. Переживший, кажется, уже три экономических кризиса, одну пандемию, две денежные реформы и собственную смерть, тяжело выдохнул пневматикой на остановке возле магазина "Продукты 24". Двери раскрылись с таким звуком, будто у титана артрит.

Артём спрыгнул в мартовскую кашу из снега, песка и бензина.

Над городом висел вечер. Не красивый, не кинематографичный — обычный подмосковный вечер, похожий на грязную тряпку, которой кто-то размазал небо. Панельки стояли тёмными коробками. Из ямы с ржавыми трубами теплотрассы, раскопанной рабочими в прошлом году, валил пар. На фасаде бывшего ДК висел плакат

«ГОСУСЛУГИ+
Первый клиентский сервис с эмоциональной синхронизацией.
Полное погружение в Ваши проблемы»

На углу здания горела красным светом вывеска «КБ», а рядом бомж с пакетом «Пятёрочки» ссал на трансформаторную будку.
Киберпанк наступил настолько буднично, что никто даже не понял, в какой именно момент.
Артём накинул капюшон и пошёл домой вдоль забора, покрытого слоями старых объявлений и граффити.
В ухе тихо щёлкнул голосовой интерфейс.

— Так, смотри, — сказал он. — Для игры нужна экономика, но без скучного гринда, как в древних MMO для дебилов. Хочется, чтобы ресурсы добывались не киркой, а через устройство самого пространства.

Модель ответила мгновенно. Голос у неё был спокойный, почти скучающий. Как у очень терпеливого преподавателя, который уже давно понял, что человечество — это временная проблема.

— Можно сделать так, что игроки создают области порядка внутри хаотического мира. Ценность будет не в материи, а в устойчивости созданных структур.

— О, вот это красиво… — оживился Артём. — Типа архитекторы реальности.

Он перепрыгнул лужу. Кроссовок всё равно зачерпнул ледяной воды.
Мимо медленно проползла убитая «девятка» цвета мокрого картона. Внутри орал старый фонк. Из багажника торчало тело стиральной машины, люк которой был заклеен скотчем.
Город выглядел так, будто СССР не распался, а просто начал медленно гнить заживо и в какой-то момент к нему сверху прикрутили интернет, растянув кабели и натыкав сотовые столбы, как акупунктурные иглы по всему телу. И больше это напоминало сенобита из «Восставшего из ада», чем выздоравливающего.

— А ещё, — продолжил Артём, — если игрок строит слишком сложную систему, она начинает жить сама по себе. Ну как нейросеть, которая внезапно перестаёт быть просто калькулятором.

— Тогда можно использовать эффект перехода сложности в устойчивость, — ответила модель. — Когда система достигает определённого уровня связности, она начинает сохранять себя как отдельная среда.

— Да-да-да!

Артём улыбнулся.
Он чувствовал себя почти богом.
Точнее — богом в рваных кедах, у которого на карте триста двадцать рублей, долг по философии и мокрый носок, но который при этом способен за двадцать минут придумать цифровую цивилизацию.

В 2033 году это уже никого особенно не удивляло.

Когда-то фантасты думали, что будущее — это неоновые мегаполисы, синтетические конечности, кибер-ниндзи и нейроинтерфейсы. А оказалось — это когда у тебя течёт потолок в общежитии, зато ИИ бесплатно объясняет тебе основы устройства Вселенной по дороге мимо ларька с шаурмой.

Настоящий «High tech, low life» выглядел именно так.

Возле аптеки Артём замедлил шаг.

— Слушай… а если пространство существует потому, что это самый экономный способ хранить информацию? Ну то есть материя — это не фундамент мира, а просто удачная форма сжатия данных?

На секунду модель замолчала.

Потом ответила:
— Это возможно. Тогда гравитация будет не отдельной силой, а следствием того, что информация стремится организоваться наиболее устойчивым и компактным способом. В такой модели пространство и материя возникают как побочный эффект оптимизации информационной структуры Вселенной.

Артём нахмурился.

— Звучит так, будто сервер реальности пытается не перегружать оперативную память.

— В некотором смысле аналогия близка.

— ****ь, я гений. Великолепно! Типа весь мир игры существует потому, что сервер пытается экономить вычислительные ресурсы.
— Такая модель также решает проблему…

— Братан, подожди, я щас забуду.

Он достал блокнот с карандашом из внутреннего кармана куртки, и, не сбавляя шага быстро написал:

«гравитация = эффект сжатия информации
мир = оптимизация вычислений»

Где-то в этот момент, возможно, несколько физиков будущего коллективно почувствовали беспричинную тревогу.
Может быть, в ЦЕРНе через полгода случайно подтвердят странную аномалию. Может, профессор из Токио случайно наткнётся на похожую математическую структуру. Может, человечество действительно стояло в двух сантиметрах от новой физики.
Но единственный человек, получивший ответ в почти готовом виде, сейчас думал о том, как встроить в игру систему артефактов без донатной помойки.
Потому что человеческий мозг не рассчитан на исторические события. Он рассчитан на обезьянью хрень.
В этом, возможно, и заключалась божественная комедия.
Артём уже подходил к своему двору, когда увидел её.
Девушка стояла возле подъезда, пытаясь достать из бездонной сумки ключ от двери и придерживая коленом переполненный пакет с продуктами.
В какой-то момент пакет накренился и из него выпал особо шустрый мандарин, покатившись прямо Артёму под ноги.
Она устало подняла глаза.
Тёмные волосы. Красный шарф. Очень живое, раздражённое лицо человека, у которого день был длиннее, чем хотелось бы.
И в эту секунду вся потенциальная теория информационной природы гравитации немедленно отправилась в мусорный контейнер мозга рядом с мемами, долгами по учёбе и стыдом за весь опыт на вписках.
Потому что миллионы лет эволюции не для того лепили примата, чтобы он занимался метафизикой.
Примат должен был смотреть на красивую женщину и терять способность мыслить.
Что Артём немедленно и продемонстрировал.

— Бля… — тихо сказал он.

— М? — ответила девушка, посмотрев на него.

Артём наклонился, поднял мандарин и протянув ей, сказал:

— Кажется, этот совершил побег.

Девушка засмеялась.

LLM что-то продолжала объяснять про топологическую устойчивость информационных систем.
Артём её уже не слушал.