Франция Максимилиана Волошина

Для Максимилиана Волошина Франция была не просто страной, а духовной школой. Именно там окончательно сформировался тот редкий тип русского интеллигента начала XX века, который стремился соединить европейскую культуру, мистику Востока и собственный внутренний поиск. Париж стал для него одновременно университетом, мастерской художника и лабораторией мысли.

Весной 1901 года Волошин уехал во Францию с почти символической программой самообразования: у Франции он хотел учиться художественной форме, у Парижа — чувству цвета, у готических соборов — логике, у Бергсона — строю мысли, у Флобера — прозе, у Готье и Эредиа — стиху. В этом перечне уже виден сам Волошин: человек, воспринимавший культуру как живую систему посвящений, где каждый великий мастер открывает особую грань мира.

Весь Париж

Осень… осень… Весь Париж,
Очертанья сизых крыш
Скрылись в дымчатой вуали,
Расплылись в жемчужной дали.
В поредевшей мгле садов
Стелет огненная осень
Перламутровую просинь
Между бронзовых листов.
Вечер… Тучи… Алый свет
Разлился в лиловой дали:
Красный в сером — это цвет
Надрывающей печали.
Ночью грустно. От огней
Иглы тянутся лучами.
От садов и от аллей
Пахнет мокрыми листами.
******

Париж начала века оказался для него естественной средой. Он слушал лекции в Сорбонне, занимался живописью у Елизаветы Кругликовой, входил в круги символистов и художников нового искусства, встречался с Реми де Гурмоном, Эмилем Верхарном, Роденом, Метерлинком. Но важнее знакомств было ощущение интеллектуальной свободы. Франция дала Волошину то, чего ему не хватало в России, — пространство для духовного эксперимента.
***
Закат сиял улыбкой алой.
Париж тонул в лиловой мгле.
В порыве грусти день усталый
Прижал свой лоб к сырой земле.
И вечер медленно расправил
Над миром сизое крыло...
И кто-то горсть камней расплавил
И кинул в жидкое стекло.
Река линялыми шелками
Качала белый пароход.
И праздник был на лоне вод...
Огни плясали меж волнами...
Ряды огромных тополей
К реке сходились, как гиганты,
И загорались бриллианты
В зубчатом кружеве ветвей...
*****

Именно там он увлекся средневековой мистикой, буддизмом, антропософией, масонством. Однако Волошин никогда не становился фанатиком какого-либо учения. Он скорее странствовал между системами, пытаясь уловить скрытую связь эпох, религий и культур. Для него истина не принадлежала ни церкви, ни партии, ни государству. Отсюда — его глубокое неприятие любого насилия над личностью, будь то политическое или религиозное.
…….
Гляжу в окно сквозь воздух мглистый.
Прозрачна Сена... Тюильри...
Монмартр и синий, и лучистый.
Как желтый жемчуг - фонари.
Хрустальный хаос серых зданий...
И аромат воспоминаний,
Как запах тлеющих цветов,
Меня пьянит. Чу! шум шагов...
Вот тяжкой грудью парохода
Разбилось тонкое стекло,
Заволновалось, потекло...
Донесся дальний гул народа;
В провалах улиц мгла и тишь.
То день идет... Гудит Париж…
…И все мне снится день в Версале,
Тропинка в парке между туй,
Прозрачный холод синей дали,
Безмолвье мраморных статуй,
Фонтан и кони Аполлона,
Затишье парка Трианона,
Шероховатость старых плит,-
(Там мрамор сер и мхом покрыт).
Закат, как отблеск пышной славы
Давно отшедшей красоты,
И в вазах каменных цветы,
И глыбой стройно-величавой -
Дворец: пустынных окон ряд
И в стеклах пурпурный закат...
………..
Франция научила Волошина смотреть на культуру как на непрерывный диалог цивилизаций. Поэтому он стал одним из важнейших посредников между Россией и Европой. Российские читатели узнавали о новейшем французском искусстве именно из его статей в журналах «Весы», «Золотое руно», «Перевал». И одновременно он рассказывал французам о России, пытаясь объяснить её сложность и трагическую противоречивость.

Волошин вообще был человеком-мостом. Между Востоком и Западом, между искусством и философией, между революцией и гуманизмом. Франция дала ему язык европейской культуры, но душой он остался русским странником — тем самым, который всю жизнь ищет внутреннюю свободу. Как и многие из нас.

А еще … у него было потрясающее чувство юмора.

Отрывок  из книги  "Путник по вселенным".
********
Знание языков вовсе не так уже необходимо для путешествия, как кажется.
Для того чтобы прожить в Париже, например, вполне достаточно знать только два слова: monsier и madame. Если научиться их произносить как следует, то вас будут принимать за коренного парижанина.
Положим, вам нужно что-нибудь купить. Вы заходите в магазин, приподнимаете шляпу и говорите: «Madame!»
Это значит «здравствуйте!».
Продавщица кивает вам головой и отвечает: «Monsier!»
Затем она уже с новой интонацией спрашивает: «Monsier?»
Это уже значит: «Что вам угодно?»
Вы показываете на нужную вам вещь и предупредительно любезным тоном говорите: «Madame».
Она вам подает вещь, разумеется, со словами «Monsier».
Тогда вы спрашиваете: «Madame?»
Она называет вам цифру и говорит: «Monsier». Вы платите деньги и уходите, приподнимая шляпу со словами «Madame!», на что она, разумеется, опять отвечает вам неизбежным: «Monsier!» Если вы будете держаться такого метода разговора, то вас всякий сочтет за француза.
Виктория Новикова
#victorianovikovstories