Перед очередной катастрофой оценим предыдущие4

 
   Почему же именно события конца бронзового века на Ближнем Востоке и в Эгеиде получили громкое имя «катастрофы» и до сих пор  будоражат воображение, в то время как другие, не менее масштабные кризисы древности — например, падение Аккадской империи или гибель цивилизации Хараппы —  остаются в тени?
 Ответ на этот вопрос лежит не столько в археологии, сколько в истории формирования европейской идентичности.
События конца Бронзового века на Ближнем Востоке часто изображаются как масштабная катастрофа, приведшая к гибели великих цивилизаций. Это привлекательная тема, которую активно используют для активизации  внимания. Однако современные исследования показывают, что этот период был гораздо сложнее и многограннее, чем принято считать. Попробуем разобраться, что же на самом деле произошло в конце II тысячелетия до н.э., почему эти события до сих пор вызывают столько споров и как они связаны с формированием западной идентичности.


Итальянское Возрождение  XIV–XVI вв.  сыграло ключевую роль в формировании представлений европейцев о своей связи с Античностью, став своего рода мостом между Средневековьем и современной европейской идентичностью.
Ренессанс зародился именно в Италии по нескольким причинам.
Географическое положение. Италия находилась в центре Римской империи, и здесь сохранилось множество античных памятников.
Политическая ситуация. Города-государства, такие как Флоренция, Венеция и Милан, стремились укрепить свою власть, апеллируя к римскому прошлому. Культурное движение. Гуманисты, включая Петрарку, Боккаччо и Альберти, провозгласили Античность идеалом для подражания, противопоставляя её «варварскому» Средневековью.
 

В данный период были заложены основы представления о «классической преемственности». Петрарка в XIV веке объявил произведения Цицерона и Вергилия эталоном, а средневековую латынь   испорченной. Архитекторы, такие как Брунеллески и Браманте, копировали римские здания, создавая неоклассический стиль. Исподволь сформировалась идея, что Европа является наследницей Рима, а через него  и Греции, Средние века есть  «тёмный провал», который необходимо преодолеть, а Италия служит  культурным центром, возрождающим величие прошлого. Эта установка была подхвачена Просвещением. Вольтер называл Средневековье «эпохой суеверий»  и оказал значительное влияние на европоцентризм XVIII–XIX веков.
В XVIII–XIX веках европейские интеллектуалы активно развивали идею преемственности западной цивилизации от Древней Греции и Рима. Образованные европейцы считали себя наследниками этих великих культур, и эта концепция, известная как «классическая традиция», стала основой западного культурного самосознания. Древняя Греция воспринималась как колыбель разума, демократии, философии и искусства, а Древний Рим – как источник права, государственности и имперской мощи.
 

Открытия Генриха Шлимана в 1870-х годах, раскопавшего Трою и Микены, стали для этой стройной картины настоящим потрясением. Оказалось, что задолго до классической Греции с ее демократией и философией существовала другая, микенская цивилизация — с роскошными дворцами, царями-владыками, бюрократией и теснейшими связями с древними деспотиями Востока. Эти греки-ахейцы были совсем не похожи на идеализированных эллинов из учебников. Но европейское сознание быстро адаптировалось, просто «удлинив» свою родословную: микенцы были объявлены «первыми греками», а значит, и «первыми европейцами». И вот здесь гибель их цивилизации приобрела особое, драматическое значение. Упадок Микен, Пилоса и Тиринфа стал восприниматься не просто как один из эпизодов древней истории, а как первая великая трагедия европейской цивилизации, как событие, погрузившее регион во мрак «греческих тёмных веков». Это был необходимый элемент мифа: чтобы возродиться в блеске классической эпохи, Греция должна была сначала пройти через испытания.


На этом фоне судьба других цивилизаций региона выглядела не так интересно. Минойцы на Крите, с их непонятным языком и странным искусством, не были «настоящими греками», поэтому их гибель в XV веке до н.э. не вызывала такого эмоционального отклика. Кикладская цивилизация с ее загадочными мраморными идолами и вовсе осталась на далекой периферии.
 Никто не снимает блокбастеры о «коллапсе раннего бронзового века» около 2200 года до н.э., хотя он был не менее разрушительным и затронул огромные территории от Эгейского моря до Месопотамии. Никто не пишет популярных книг о падении великого шумерского царства III династии Ура, хотя плач по разрушенному Уру, написанный за тысячу лет до Троянской войны, по своей трагической силе не уступает гомеровским поэмам. Эти события не вписывались в европоцентричный нарратив.


Представление о том, что цивилизация зародилась в Греции, основывалось на трудах античных авторов, таких как Геродот, которые противопоставляли эллинов «варварам».
 В эпоху Просвещения философы, в том числе Вольтер и Гегель, развили эту мысль, утверждая, что греки первыми создали «истинную» цивилизацию, основанную на разуме, а Рим распространил её по Европе. До середины XIX века европейцы считали, что история Греции начинается с Гомера, VIII век до н.э., а всё, что было до этого,  лишь легенды.
Открытия Шлимана в 1870-х годах  – Троя, Микены, Тиринф  –  показали, что за гомеровскими сказаниями стоят реальные древние цивилизации, в частности микенская. XVI–XII вв. до н.э. Это стало крахом вековых представлений и ударом по образу греков как «первых цивилизованных людей», поскольку микенская культура существовала до классической Греции и была связана с более древними и развитыми восточными цивилизациями Анатолии и Египта.
 

Параллельно с раскопками в Греции велись исследования в Месопотамии, Египте и Малой Азии. Дешифровка клинописи в середине XIX века  открыла миру шумеров, аккадцев и вавилонян.
Раскопки в Египте показали, что его история НА ТЫСЯЧИ ЛЕТ древнее греческой. Хеттские памятники, включая Богазкёйский архив, доказали существование могущественных анатолийских государств.
Эти открытия разрушили миф о том, что цивилизация началась в Греции. Оказалось, что греки заимствовали технологии: алфавит   у финикийцев, скульптуру   у египтян. Даже микенская культура была частью средиземноморской истории, а не её истоком. Исследователи обнаружили совсем не то, что ожидали, и их представления о генезисе цивилизации рухнули. Стало очевидно, что цивилизация зародилась на Ближнем Востоке, а Греция вовсе  не «колыбель», а преемница более древних культур. Европа оказалась лишь фрагментом глобальной истории, а не её центром.
Это привело к кризису европоцентристских взглядов, но одновременно пробудило интерес к «арийскому»  индоевропейскому  прошлому, что позднее было искажено в националистических идеологиях XX века.
 

Разматывая «нить Ариадны» микенской цивилизации, исследователи столкнулись с событиями, которые в рамках европоцентричного мировоззрения могли восприниматься только как катастрофа. Речь идёт о массовом уничтожении центров эгейской дворцовой цивилизации в конце XIII – начале XII веков до н.э.
  Микены, Фивы, Пилос – некогда процветающие города были разрушены или покинуты. Для западного нарратива, стремившегося возвеличить своих «предков», такие события не могли быть просто этапом исторического процесса – это была КАТАСТРОФА, переломный момент, требующий осмысления.
Однако реакция общества эпохи индустриальных колониальных империй свела новые открытия к простой экстраполяции эпохи классических греков в глубину веков до микенцев, которые тоже были греками. Античный цивилизационный миф сохранился, но трансформировался.



В сложившейся с XIV века основе европейского самосознания, древние римляне и греки, полностью затмили другие ещё более древние цивилизации региона, такие как минойская или кикладская, которые оставались на периферии внимания, поскольку не вписывались в стройную схему «греческого наследия» европейской цивилизации.
Минойская цивилизация, существовавшая на Крите, всегда занимала особое место в историческом дискурсе. Минойцы воспринимались скорее, как «интересные статисты», ожидавшие завоевания греками-ахейцами. Гибель минойских дворцовых центров около 1450 года до н.э. не вызывала такого драматического отклика, как падение микенских городов. Ведь минойцы с их уникальной культурой и письменностью не соответствовали схеме «античного наследия». Этим объясняется, почему события XV века до н.э. на Крите кажутся далёкими и абстрактными, а XII века до н.э. в Греции — значимыми и интересными.
 

Кикладская цивилизация, существовавшая на островах Эгейского моря, также оставалась на периферии научного внимания. Кикладские островитяне, известные своими загадочными мраморными фигурками, воспринимались как «странные предшественники». Их цивилизация, не сумевшая сохраниться до прихода индоевропейцев, не вписывалась в величественную историю «истинных греков».
Важно отметить, что конец Раннего Бронзового века в Эгеиде — около 2200-2000 гг. до н.э. — был ознаменован масштабными потрясениями, затронувшими не только Киклады, но и весь регион. Депопуляция Кикладских островов, распад Древнего царства в Египте —  около 2150-2050 гг. до н.э. —  гибель шумерской государственности в Месопотамии,  2004 г. до н.э.,  свидетельствуют о глобальном кризисе, охватившем Восточное Средиземноморье и Ближний Восток ЗА ТЫСЯЧУ ЛЕТ до событий конца бронзового века. Этот период характеризовался голодом, войнами и разрушениями. Поселения сжигались, а смертность достигала таких масштабов, что более половины кикладских поселений оказались заброшенными.
 

А теперь обратимся к событиям на Ближнем Востоке и в Эгеиде после 1200 года до н.э.  Ключевым элементом повестки о катастрофе бронзового века являются так называемые «народы моря». Согласно этой концепции, масштабные миграции воинственных племён стали главной причиной разрушения цивилизаций позднего бронзового века: Хеттского царства, Микенской Греции, городов Леванта и даже потрясений в Египте.
Об этом в следующей, заключительной главе…