Карелия 2 Край тысячи озер

Карелия была идеальным местом для карьерного роста.
Здесь любили молодых и всячески продвигали. Наша трехлетняя практика заканчивалась. Муж уже два года работал заместителем начальника по экономике.
Молодой и энергичный он отлично справлялся со своими обязанностями.

Перемены назревали. Нашего начальника повысили и перевели в Петрозаводск в управление. Он быстро адаптировался и превратился в милого светского человека.
А еще говорят «не место красит человека».
Мужу предложили должность начальника ОРСа Пяозерского леспромхоза.
Туда требовался грамотный и интеллигентный человек.
Лучшего расклада мы и представить себе не могли.

Об этом поселке ходили легенды, и попасть туда было огромной удачей.
Дело в том, что его полностью строили финны: сами выбирали место, учли «розу ветров» и теплое течение Гольфстрима.
Все там, начиная от тротуаров и дорог до последнего винтика финское.
Для них это обычный типовой поселок лесорубов.
А для нас диковинка, несбыточная мечта советского человека, привыкшего преодолевать трудности, в том числе и бытовые.

Принимать дела муж поехал без меня, и написал мне несколько писем, чтобы подготовить меня к захватывающему зрелищу.
Я к этому времени вышла в декрет и он не хотел лишний раз волновать жену.

Сборы были недолги, попрощавшись с друзьями и забрав карманного добермана Дюсю (подарок Сорокиных), мы отправились в путь.


Дорога наша лежала на Север Карелии, в «царство злой старухи Лоухи, в сумрачную Сориолу и туманную Похьелу».
Так называли эти суровые края в Карельском эпосе «Калевала».
Жить нам предстояло в Лоухском районе, который располагался в двадцати километрах от Полярного круга.
От поселка Лоухи по трассе  Мурманск-Ленинград двести километров до Мурманска и поселка Полярные зори со знаменитой Кольской атомной станцией.
Мы и представить не могли, что с двумя жителями этого поселка через несколько лет нас сведет судьба в более теплых краях.

До Лоух мы добрались на поезде, а там нас ждала служебная Волга, на которой нам предстояло ехать еще два часа.
В отличии от Западной Карелии, местность здесь неровная, вся испещренная огромными грядами, и подъемы чередуются со спусками.
Вдоль песчанно-гравийной дороги рос густой лес. Стояла осень и темная зелень сосен и елей ярко контрастировала с багряно-желтым нарядом берез и осин.

За разговорами время летело быстро. Когда до места назначения оставалось километров двадцать, мы поднялись на очень крутую гряду и остановились на смотровой площадке.
Выйдя из машины, замерли от восторга.

Слева увидели ровное, как стол, обширное плато на поверхности которого, в углублении, покоилась огромная чаша, наполненная до краев водой.
Она была такой ослепительной голубизны, что хотелось прикрыть глаза. Пестрая скатерть из деревьев, расцвеченных осенними листьями, обрамляла эту чашу. Перед нами лежало Топозеро площадью 660 квадратных метров.
На горизонте, где небо сливалось с землей, четко вырисовывался овальный свод земли.
Справа от дороги, чуть ниже, сияло на солнце еще одно озеро «Пя» не менее красивое и живописное.
От величественной и незабываемой картины, созданной природой, захватывало дух.

По дороге, ведущей вниз спустились к перешейку, где располагался пограничный пост. Здесь начиналась пограничная зона. В  наших паспортах, написанных на двух языках — русском и финском — отныне стоял штамп ПЗ.

Пяозеро

После того как мы проехали поселки Софпорог и Тунгозеро, наконец, справа показалась огромная площадка с механизмами, зданиями и сваленным лесом.
На Пяозерской Нижней Бирже разделывали лес полностью механизированным способом.
Главной диковинкой тут был лазер, который оценивал лес.
(У нас обычно это делает тетя в телогрейке с мелком в руке и «на глазок»).
В зависимости от ассортимента из недр так называемого щита выходили нужные пилы. Они так разделывали хлыст, что он выходил с транспортера « без сучка и задоринки», гладенький, одинаковой длины и диаметра!

Только такая древесина могла стать «зеленой валютой», которой расплачивались с финнами за строительство поселка.
Потом  увидели большое серое здание, где располагались механические мастерские и гаражи, больше напоминавшее торговый центр.

Мы ехали по окраине поселка, среди деревьев уже виднелись жилые дома.
Но муж хотел показать мне главную достопримечательность поселка, которую обязательно  демонстрируют вновь прибывшим.

Мы подъехали к полностью за стекленному с трех сторон небольшому домику. Я заглянула сквозь стекло.
Внутри что-то светилось, мигало и переливалось разноцветными огнями.
«Вот так, наверное, выглядит летающая тарелка изнутри».

Еще я разглядела в глубине прямоугольное сооружение, от которого тянулись большие и маленькие металлические трубки. Все блестело, как «начищенный пятак». Чистота казалась стерильной.
Ну, НЛО, и все тут!

— Это котельная, без сбоев снабжающая пятитысячный поселок теплом и водой!— довольный произведенным эффектом пояснил муж, — а мы уже почти дома.

Поселок располагался компактно. Четырехэтажные дома образовывали микрорайончики, с детской площадкой и парковкой внутри. Каждый такой «дворик»  снаружи окружал лес, оставленный при строительстве. В окна домов заглядывали березки, рябины и сосны.
Оказывается, финны никогда не вырубают при строительстве лишние деревья, и благодаря этому поселок, построенный четыре года назад, утопал в зелени.

И вот он наш дом!
Как только мы вошли в темный подъезд — тут же загорелся свет. «Сам погаснет», пояснил муж.

Это сейчас нас ничем не удивишь, а тогда в 1977 году все вызывало восхищение: и широкий чистый подъезд, и просторная, светлая трехкомнатная квартира.
Особенно понравились нам ванна и туалет, в котором стоял такой белоснежный и элегантный унитаз, что мы его сразу окрестили белым лебедем.

А ванная комната поражала простотой, удобствами и продуманностью. Стены покрывали пластиковые обои ярко-желтого цвета. Вода от них отскакивала, не оставляя пятен. На полу — темно-синее герметичное покрытие. Лей, брызгай сколько хочешь, все стечет в большое наклонное отверстие в полу, заделанное красивой решеткой, ванна подогревалась со всех сторон, краны сияли…

Что еще поражало воображение, так это окна. Я позже назвала их мечтой хозяйки. Рамы из темной промаренной древесины гладкой и плотной идеально подогнаны, ни единой щелочки. Из окон никогда не дуло, какой бы ветер ни случился. Остекление было тройным и все это чудо при желании помыть, открывалось «легким движением руки» и точно также закрывалось! Я не могла поначалу в это поверить.
Достигалось это все тем, что уже тогда все стройматериалы предварительно прослушивались, а потом запаивались в плотный полиэтилен. Поэтому дома не давали осадку,  не появлялись трещины и обои не отваливались!

Поселок одной своей стороной выходил на берег тихого озера Тукко с прозрачной и чистой водой, в зеркальной поверхности которого отражались голубое небо и белые облака. Небо в Карелии везде очень низкое. А тут, вблизи Полярного круга, облака буквально цеплялись за верхушки сосен, хотелось подпрыгнуть и ухватить их рукой…

Продолжение следует