Советская Атлантида

Представьте себе на минуточку нашего соотечественника — обычного, неглупого, уставшего от бесконечных забот человека, — который возвращается вечером в свою типовую квартиру, ужинает и включает телевизор.

Происходит это, скажем, в самый обычный будний день. Никаких тебе исторических катаклизмов, никаких революций на улицах. Просто из динамиков и с экранов плотным, липким потоком начинает литься то, что у нас сегодня принято называть государственной информационной политикой. Рассказы о небывалом сплочении, отчеты о победах на невидимых и вполне себе видимых фронтах, грозные предупреждения врагам и бесконечные заверения в том, что мы живем в лучшем из миров. И, что самое интересное, этот наш соотечественник слушает всё это с абсолютно каменным выражением лица. Он не возмущается, не спорит, не выключает звук. Он просто тихо кивает, а внутри у него не шевелится вообще ничего. Ни-че-го.

Великое раздвоение. Чистая, так сказать, шизофрения.

Человек, разумеется, давно научился выживать в этих условиях: он послушно подписывает нужные бумаги на работе, ставит галочки в правильных бюллетенях, а затем, устав от этого ежедневного ритуала двоедушия, закрывает глаза и проваливается в сладкую, спасительную грезу.

И вот тут начинается самое интересное. Мы с вами, вооружившись ментальным биноклем, пристально вглядываемся в эту грезу. Что там, в этой теплой глубине человеческого подсознания, светится мягким янтарным светом, согревая измученную душу обывателя?

Давайте посмотрим, что лежит на алтаре его личной, интимной памяти.

Начнем, пожалуй, с главного — с этой великой, непреходящей, захлестнувшей полстраны тоски по Советскому Союзу. Ибо человек — существо хрупкое, ему мало просто зарабатывать копейку и ходить в супермаркет, ему подавай ощущение причастности к чему-то огромному, чистому и справедливому.

Вернулся ли наш герой мыслями к очередям за синими курами? К дефициту туалетной бумаги, к партийным собраниям с разбором личной жизни или к поездкам «на картошку» под проливным дождем?

Разумеется, нет. И не просто «нет», а категорически, абсолютно, непреодолимо нет.

Потому что реальный, бытовой Советский Союз с его убожеством, хамством продавщиц и железным занавесом — это штука, в которую сегодня добровольно не согласится вернуться ни один вменяемый ностальгирующий. Никто не хочет менять свой новенький корейский, ой, простите, конечно же китайский кроссовер на подержанный «Москвич», а возможность съездить в Турцию — на право постоять три года в очереди за путевкой в пансионат под Геленджиком.

Новая ностальгия, которую сегодня так бережно лелеют миллионы наших сограждан, не имеет ничего общего с реальной географией или экономикой позднего социализма. Откуда им взяться, если половина тоскующих родилась уже после того, как над Кремлем спустили красный флаг? В их внутреннем СССР рассказывается совсем о другом: о мире, где все люди были братьями, милиционеры улыбались, как дядя Стёпа, ключи от квартир оставляли под ковриком, а по телевизору показывали исключительно полёт Гагарина и запуск честного рабочего на орбиту всеобщего счастья.

А почему? А потому что ностальгия по СССР — это всегда попытка человека договориться со своим сегодняшним унижением. И для этой цели совершенно неважно, как оно было на самом деле в тридцать седьмом или в семьдесят втором году. Главное — чтобы тогда, в воображаемом прошлом, всё имело глубокий, благородный смысл.

Советские священные тексты — от передовиц газеты «Правда» до песен Дунаевского — через тридцать лет после катастрофы превратились в сияющий миф. Ибо реальность ушла, а великая иллюзия осталась, и она греет гораздо лучше, чем холодные батареи в хрущевке.

То же самое, и даже в большей степени, касается веры.

Никакой нормальный человек не хочет жить во лжи. Но ложь лжи — рознь.

То советское враньё, смею вам доложить, было продуктом глубоко штучным, высокохудожественным. Оно было соткано из уникального, неповторимого материала: из искренней веры миллионов людей в то, что они строят самое справедливое общество на Земле. Уберите этот элемент — и всё рассыплется. Никто не поверит в коммунизм, если его будут проповедовать сытые чиновники с часами за миллион долларов. Новая ложь, которой нас потчуют сегодня, лишена этой поэтики. Она прагматична, цинична и убога.

Искусство государственного обмана — это тоже своего рода отпечаток пальца эпохи. Сгоревшая вера в светлое будущее — это смерть окончательная и обжалованию не подлежит. Мы потеряли ту наивность, и сегодня никто уже не будет искренне плакать под песню «И вновь продолжается бой». Будут плакать под что-то другое, более примитивное. Например: «Имею ли я право украсть этот кусок бюджета, если все вокруг воруют, а мне нужно платить за ипотеку?»

Но! И вот тут, дамы и господа, мы подходим к главному фокусу этой душевной драмы. К тому единственному, что объясняет эту странную, парадоксальную тоску.

Давайте заглянем в самые потаенные уголки этой ностальгирующей души. В те сырые подвалы памяти, где человек прячет свою уязвленную гордость.

Уничтожьте все материальные свидетельства советской эпохи. Забудьте про пятилетки, съезды КПСС, дефицит и цензуру. Сделайте так, чтобы в памяти осталась только чистая, дистиллированная эмоция — ощущение того, что ты живешь в великой стране, которая права просто по факту своего существования.

И знаете, что произойдет с человеком, когда он столкнется с сегодняшней реальностью?

Он почувствует себя глубоко, безнадежно несчастным.

Потому что сегодня его заставляют соучаствовать во лжи, в которую он не верит ни на грош. Он вынужден кивать головой, слушая бредни о величии от людей, чьи дети давно живут в Лондоне. И эта ложь унижает его каждый день. Она делает его маленьким, ничтожным, соучастником чужого грязного бизнеса.

И тогда он оборачивается назад. И находит там спасение.

Он вспоминает ложь своего детства — ту ложь, в которую он верил искренне, чистыми глазами глядя на портрет Ленина. И эта прошлая ложь кажется ему раем. Ему кажется, что тогда он был чище, благороднее и значительнее. Он тоскует не по СССР. Он тоскует по своей собственной невинности. По тому времени, когда можно было не стыдиться своей веры.

Потому что жить во лжи, в которую ты веришь — это комфортно, безопасно и даже весело. Это дает тебе чувство правоты и силы. А жить во лжи, в которую ты верить не можешь, но и поверить не в состоянии — это ад. Это медленная смерть души.

И именно от этого ада человек бежит в свою выдуманную советскую Атлантиду.

Ибо если реальную страну можно разрушить, границы перечеркнуть, а заводы приватизировать, то потребность человека в красивой сказке о самом себе уничтожить невозможно. И никакие разоблачения историков, никакие архивы КГБ не способны разрушить этот миф, потому что он защищен броней психологической самообороны. Человек защищает не Сталина и не Брежнева — он защищает свое право не чувствовать себя обманутым дураком в сегодняшнем дне.

В этом заключается великая трагедия нашего сегодняшнего транзитного состояния.

Трагедия в том, что наша сегодняшняя вера невероятно хрупка. Она не греет. Мы цепляемся за старые сказки, потому что новые сказочники оказались бездарными халтурщиками. Без веры в великое предназначение мы чувствуем себя просто очень несчастными людьми в очень холодной стране. Культура искренней веры утрачена, осталась лишь циничная привычка соглашаться с любым начальственным бредом ради выживания.

Но в этой хрупкости есть и свой триумф. Мы наконец-то получили шанс увидеть мир таким, какой он есть на самом деле. Без розовых очков марксизма-ленинизма и без мутных линз современного агитпропа.

С другой стороны, эта тоска — наше последнее, пусть и горькое, утешение.

Представьте себе диалог двух наших современников.

Один — профессиональный патриот на зарплате, в дорогом костюме, вещающий о традиционных ценностях. Другой — тихий обыватель, помнящий, как пахла газировка с сиропом из автомата за три копейки.

Патриот говорит:
— Мы вернули вам величие! Мы снова заставили весь мир нас бояться! Мы строим новую империю, и если ты не разделяешь наш восторг, ты предатель Родины!

А обыватель смотрит на него грустными глазами и отвечает:
— Знаешь что, милый. Твоё величие пахнет фальшью и офшорами. Ты врёшь мне, я вру тебе, мы все врём начальству. А тогда, в моём детстве, ложь была настоящая. Она пахла весной, космосом и маминым пирогом. И я готов отдать все твои новые ракеты за одну ту старую, чистую иллюзию, в которой я не чувствовал себя подонком.

И патриот его, конечно, оштрафует за дискредитацию. Потому что нынешние патриоты очень не любят, когда их фальшивое золото сравнивают пусть и с советской, но всё-таки благородной патиной.

Но штрафы пройдут, а тоска останется. Потому что душу невозможно накормить пресс-релизами департамента транспорта или победными репортажами с передовой.

Именно поэтому, когда мы смотрим на этот психологический феномен, нам становится одновременно грустно и невероятно спокойно.

Грустно от того, что мы так и не научились жить в правде. Мы по-прежнему ищем, в какое бы враньё поуютнее завернуться, чтобы не видеть сквозняков реальности. Мы бежим от взрослой ответственности в детскую комнату воспоминаний, где все углы уже затянуты паутиной, но игрушки всё еще кажутся живыми.

Но зато теперь мы знаем цену иллюзиям.

Эксперимент по строительству земного рая, поставленный в XX веке, дал вполне определённый результат. Этот результат нельзя отменить или переписать. Ложь, даже самая красивая и благородная, рано или поздно приводит к катастрофе. И никакая ностальгия не способна воскресить то, что умерло от собственного внутреннего яда.

Через какое-то время и сегодняшнее враньё тоже рухнет. Оно растает, как грязный весенний снег, потому что в него никто не верит — ни внизу, ни наверху. И тогда нам всё-таки придётся открыть глаза. Придётся посмотреть на этот неуютный, холодный мир и начать обустраивать его не по законам мифов и сказок, а по законам здравого смысла, уважения к человеку и простой человеческой правды.

Природа исторического процесса как бы говорит нам: «Вы можете сколько угодно прятаться в свои советские сны. Можете красить прошлое в розовый цвет и проклинать настоящее. Это ваше право, развлекайтесь. Но жить вам придётся здесь и сейчас. И строить будущее вам придётся из того материала, который есть под руками, а не из воспоминаний о несбывшемся счастье».

Поэтому, подводя итог этому невеселому рассуждению, я хочу сказать вот что.

Берегите память. Но берегите её трезвой. Не путайте теплоту своего детства с качеством государственного строя. Не путайте свою личную молодость с мудростью политбюро. Помните хорошее, но не позволяйте использовать ваши воспоминания как кирпичи для строительства новой тюрьмы.

А за правду не переживайте. Она всё равно победит. Не потому, что она сильнее или красивее лжи, а просто потому, что у неё нет альтернативы. Рано или поздно любому человеку надоедает жить с закрытыми глазами.

И, согласитесь, в этом есть некая высшая, хоть и суровая справедливость. Пожалуй, единственная справедливость, на которую мы с вами действительно заслужили.