Гаркупфер

   Читал я, читал «Невьянскую башню» Иванова, и подумал вот о чём. Ну, наконец-то, подумал я, нашёлся кто-то, кто разгромил бы «серебряный» миф о Демидове. Ну, это где «фальшивые монеты здесь Демидов шлёпал где-то и играючи за это покупал весь белый свет».
Иванов вложил в уста Акинфия Демидова вот такую речь:

-Чтобы пуд серебра получить, надо очистить в гармахерском горне пудов пятьдесят гаркупфера...

  Смысл всего этого таков, что один пуд серебра получается из примерно трёхсот пудов медной руды, это около пяти тонн. Причём получается не сразу, а путём нескольких переделов. Это если серебро является побочным продуктом при производстве меди. Наверное, в демидовские времена по-другому и не было. Из пуда серебра можно начеканить 630 рублей. Сумма по демидовским масштабам мизерная, а объём работ велик. И такие грандиозные работы не скроешь от разных государственных надзорных органов. От того же Татищева, который был поставлен для того, чтобы частники-заводчики воровали поменьше.

    И вот. Риск огромен, ведь изготовление фальшивых денег каралось смертью. А выход-то и невелик. Не получается на эти тайные деньги покупать весь белый свет. Разоблачат раньше, чем купишь. И похоже, что все эти сведения насчёт гаркупфера довольно-таки правдивы. И автор их не взял с потолка, а прочитал в каких-нибудь архивах.

    И вдруг... Чуть дальше по тексту автор сам отказывается от столь блистательного разоблачения «серебряного» мифа. И пишет, что Демидов всё-таки фальшивые серебряные деньги чеканил. Правда делал он это силами всего одного человека, но тоже заточённого в подвале башни. И нужны эти рубли были ему совсем не для того, чтобы копить миллионы или давать взятки разным графам, баронам и герцогам.

    Фальшивые деньги Демидову нужны были для размена. Ну, в качестве уплаты за то и за это. Мелочь, в общем. Хотя ценность денег в те времена была гораздо больше, чем сейчас. И даже обыкновенная копейка не была такой уж мелочью. А тут целый серебряный рубль. Да это ж почти состояние было в те времена. Конечно для людей, не столь богатых, как Демидов. Неужели деньги для размена нельзя было добыть каким-нибудь менее хитрым способом? Да и железо он продавал, за те же рубли и копейки, почему же у него их тогда не хватало?

    А ещё. «Можно было сдавать серебро в казну, а можно было... и не сдавать...» Если контроля не было, то конечно можно. Но контроль присутствовал. Так зачем же было Иванову вытаскивать на свет Божий этот замшелый миф? А всё просто. Без фальшивых денег не было бы мастера, запертого в подвале, не было бы демона, не было бы интриги, страстей бы этих всех не было, за счёт которых и держится роман. Так что одной рукой Иванов «серебряный» миф похерил, а другой — его же поддержал.

   Жульничество Демидова было совсем не в чеканке фальшивых денег. Тут «промысел» его был обыкновенным до безобразия. Уклонение от уплаты налогов, сокрытие доходов — всё примерно то же, что и у современных жуликов. Кстати. Татищев в романе показан... Этакий аспид и медный лоб. У великого предпринимателя Акинфия старался кусок из горла выдрать. А де Геннин, предшественник Татищева, наоборот был мудр, с Демидовым дружил, но «воровать не позволял». И тут же  автор признаёт, что Демидов «десятину не платил». Или не доплачивал. Не доплачивал, естественно, государству. Как-то не стыкуются эти две вещи. Воровать якобы не позволял, а недоплачивать позволял. А что это, как не воровство?
Самая же мякотка — это вот такие слова, которые автор вложил в уста  Татищева:

-Государству до твоих печек дела нет.

Печки — это подразумевались доменные печи Демидова, самые большие на тот момент в мире. Умный администратор и человек, радеющий за интересы государства, никогда не сказал бы таких слов, ибо это верх глупости. Ибо металл, который они выплавляли, был стратегическим сырьём, остро необходимым для существования государства. Металл — это и для мира, и для войны. И за что же автор Татищева так припечатал?

    «Выгонка», которую Татищев затеял... Ну, там, в романе. Смысл этой карательной экспедиции против собственного народа был таким. Разузнать, где в лесах есть раскольничьи скиты, строения этих скитов сжечь, а тех людей, которые в них прячутся, выгнать и посадить в тюрьму на перевоспитание. Перевоспитание же в те времена означало почти гарантированную смерть. «Инквизиция» была жестокой. Не знаю, проводились ли такие операции на самом деле. Наверное, проводились. Только жило в скитах совсем немного людей. И были это старообрядческие старцы и старицы. Многих уральская земля не прокормит. И скиты всегда зависели от какого-нибудь «питателя», человека, который приносил старцам хлеб. Так были устроены все скиты, о которых мне рассказывали краеведы. Люди обыкновенные могли в скиты приходить, просить молитв, совета и утешения. Но они там не жили, они жили и работали в заводских посёлках. Только завод давал людям заработок и жизнь.

     А чтобы из скитов выгоняли сотни людей, семьи с детьми, как в романе— такое на Урале было вряд ли. Большое количество старообрядцев выгоняли, например, с Ветки, с ничейной территории где-то на берегах Дуная, между Россией и Австро-Венгрией. Но там старообрядцы жили не в скитах, а в обыкновенных деревнях, и занимались сельским хозяйством. На то она была и ничейная, неподконтрольная земля, там это было можно. Урал же ничейной землёй не был. И люди тут были ценным ресурсом для заводчиков, для того же Демидова. И вряд ли он позволил бы большому количеству людей жить в лесу и не работать на него. Так что и этот эпизод романа выглядит для меня неубедительно.