Как стать разведчиком человеческих душ, ч. 6

О пережитом «смутном времени» после смерти И.В. Сталина вплоть до расстрела Л.П. Берии

В предыдущей пятой части миниатюры специально оставил  стороне смерть вождя Иосифа Виссарионовича Сталина.  Это была трагедия для страны. Так считали многие люди в СССР. Вся страна оплакивала его смерть. Мы с Генкой помним до сих пор траурный митинг в школе № 2, где плакали все учителя школы и большинство учеников. Я держался, рассуждая, что одни люди уходят на тот свет, другие приходят, поэтому реви, не реви, а жизнь страны будет продолжаться. Но, несмотря на это, и у меня наворачивались слезы, но пытался сдерживать их появление, помня выражение какого-то литературного героя, что мужчины не плачут, они, молча без слез, переживают смерть близкого человека или кого-либо из руководителей страны. Ну а тут умер, действительно вождь, чьи портреты были в каждой деревенской и поселковой избе или квартире. Люди отходили от этой смерти недели две, а потом постепенно в работе начинали с еще большей энергией трудиться, обсуждать новых руководителей страны, в частности, Маленкова, Молотова и Берию. Некоторые вятичи высказывали мнение, что более достойной кандидатурой Сталину был бы Молотов, как наш почти земляк, а не Маленков. Что касается Берии, то что-либо сказать против его никто не решался, помня его, в общем-то, достаточно жуткую должность.  Где-то ближе к апрелю состоялись какие-то выборы депутатов. Мы с Генкой и Колькой смотрели в новом Дворце культуры какой-то киножурнал перед художественным фильмом, где были показаны первые лица новой власти после Сталина. Среди них были запечатлены во время голосования Г.М. Маленков, В.М. Молотов и Л.П. Берия. Правда, много позже, когда в стране появился Интернет, он мне «сообщает», что в 1953 году после смерти И.В. Сталина никаких выборов в СССР не было. Но я-то ведь помню, что какие-то выборы все-таки были. Например, мне удалось выяснить, что были  выборы в Моссовет. Но после расстрела Берии,   всё это вырезали и изменили. Отлично же помнится, что в киножурнале была запечатлена троица  новых руководителей страны, которые прибывали на какой-то предвыборный участок Москвы и показывали их дружное голосование.  И когда показали лицо Берии перед опусканием бюллетеня в урну, то мне показалось, с каким пренебрежением лица и глаз он это сделал, то у меня тут же закралась мысль:
- Уж не шпион ли Берия?
В 50-е годы ХХ в., насмотревшись кинофильмов о шпионах и врагах СССР, не трудно было предположить и сделать догадку о шпионе даже со стороны Берии. Но было и понятно, что время для инакомыслия было тогда очень опасным и сложным. Учитывая это, я ничего не сказал о Берии ни Генке, ни Кольке. Но ведь с кем-то этой догадкой надо было поделиться. В себе держать такую мысль было нельзя. Через какое-то время решил поделиться этой мыслью с отцом. Тот объявил в ответ, что если я «ляпну» где-нибудь что-либо подобное, то не жить всей нашей семье, всех посадят в тюрьму, сошлют в ссылку, а может быть и расстреляют. Я ждал и не ждал такого резкого ответа, поэтому пообещал:
- Да, ну, пап, я никому и никогда об этом не расскажу, только тебе решился сказать.
Однако, ужасная мысль о том, что возможно, Берия шпион, продолжала тлеть во мне вплоть до отправки меня в деревню к бабушке. Ближе к концу июня, когда были отправлены почтой документы в Сталинский горный техникум на специальность горная электромеханика, мы с Колей прибыли в деревню Пантылка. Как потом рассказывал отец, что он побыстрее отправил меня специально с грузом моих мыслей подальше от настоящей поселковой жизни. Что, мол, если и расскажешь в деревне, что Берия шпион, то об этом все равно будет никому не известно. Но я держал свой язык за зубами и действительно до приезда отца  в деревню никому даже не намекнул, что вроде бы Берия шпион.
В деревне, где не было в то время ни электричества, ни радио и даже газет, меня в основном интересовали рассказы бабушки о деде Василии. Не случайно же я выбрал и Сталинский горный техникум на Украине, и выбор помогли мне сделать бабушкины рассказы о жизни на Украине. Дед якобы после выздоровления от тяжелой окопной болезни собирался перевезти всю семью на Украину. Дед воевал во время первой мировой и гражданской войны именно на Украине и рассказывал бабушке, как хорошо живут «хохлы», что с некоторыми из них он близко познакомился, и они готовы оказать ему содействие в переселении. Переписывался он с ними или нет, бабушке это не запомнилось. На мои вопросы, она отвечала:
- Бабушка, расскажи хотя бы что-нибудь об украинской жизни – она обычно отнекивалась и говорила, что, по ее мнению, - Вася, наверное, все явно преувеличивал, рассказывая о жизни крестьян на Украине.
- Ну, хоть, что-то расскажи мне бабушка, ведь еду фактически на разведку украинской жизни и одновременно учиться-то на шахтерскую профессию.
Она с неохотой, но кое-что вновь рассказала. Якобы украинцы живут единолично, как раньше и они с Васей жили здесь. Но там такой теплый климат, такая плодородная черноземная земля, такие диковинные растут фрукты и овощи, что, мол, тебе жiнка очень понравится.
- Но ведь теперь-то у них проведена, как и у нас, коллективизация. Значит, им выделены лишь огороды, определенное количество скота, птицы, а лошади все сданы в колхозы, - пробовал донести до бабушки свои познания, полученные за семь лет учебы.
- Не знаю, не знаю, внук. Да я, наверное, и не поехала бы на Украину – рассуждала бабушка. – Как же тут бросишь дом, корову, овечек? Нет на это, вряд ли бы согласилась. Но для больного твоего деда главное было верить, что мы переедем на Украину, поэтому я не смела его переубеждать. Все-таки до двадцать восьмого года он дожил и увидел своих родившихся младших детей Анну и Митю. 
Июль месяц провели в Пантылке отлично: помогали бабушке в содержании домашнего скота, участвовали в строительстве нового пруда на речке, купались в большом омуте за Пантылкой, пробовали ставить удочки на ночь на налимов. Но от последней идеи быстро отказались, решив, что налимы летом не клюют. Надо дожидаться осени. Я ждал каждый день известий из техникума о его приеме или отказе от приема в техникум.  И вдруг неожиданно для нас с Колей где-то в двадцатых числах июля появился в деревне отец. Бабушка аж руками развела.
- Вроде говорил ребятам, что послал их на два месяца, а тут еще и месяца не прошло, а ты уже тут.
- Не пугайся, мать, я приехал, чтобы забрать старшего из сыновей. Его вызывают на вступительные экзамены в техникум.
Услышав  эти слова, я и бабушка растерялись.
- Пап, может быть, ты что-то не так понял. Ведь меня должны принять с Похвальной Грамотой без экзаменов.
Он достает из кармана письмо, в котором прямо сказано, что меня вызывают на вступительные экзамены с первого августа. Покрутил, покрутил это письмо и не знаю, что и ответить отцу.
- Может, не поедешь, сын? Ты же, наверное, не готов к экзаменам, и только зря потратишь деньги на дорогу?
- Можно до завтра я подумаю – несмело ответил отцу.
- Но учти, что если и поедешь, и вдруг не сдашь экзамены, то назад денег на дорогу у меня нет. Пока я их заработаю или займу у кого-то, может, пройдет месяц, и где ты там будешь жить. 
Дальше отец решил поделиться со мной еще одной новостью и сообщает, что на днях по радио объявили о том, что Берия действительно оказался английским шпионом.
- Пап, может быть, ты что-нибудь не понял?
- Ну что я, дурак, што ли? Было сообщение по радио и об этом напечатано в Правде.
- Вот, значит, что мне не зря это показалось – с гордостью произнес я.
Отец вздохнул и сказал:
- Не в горный техникум тебе бы, сын, поступать, в какую-нибудь разведывательную школу.
- Ну что ты говоришь? Для этого нужно отлично знать иностранный язык, а его знаю на тройку. Так что мне до разведки, как до луны.
Отец попросил меня рассказать, как это я умудрился раньше, чем всё наше правительство, определить в Берии черты шпиона. Пришлось рассказать ему, что только по выражению лица  и глаз, когда он опускал в избирательную урну свой бюллетень.
- И всё так просто?
- Да, только по ехидному лицу и глазам!
- Я рассказал о твоем «подвиге» в столярке, но они не поверили мне.
- И правильно сделали. Может лет через двадцать или тридцать посчитают, что Берия не был шпионом.
На другой день, взвесив всё и оценив свои знания, все-таки решил ехать на экзамены, о чем тут же сказал отцу.
- Ну что же, если твердо решил ехать сдавать экзамены, то готовься, и завтра утром оправляемся домой, в поселок.
- Пап, а как же я? Без Толика здесь не останусь – поставил в известность отца Коля.
- Ну, что же, собирайся и ты. Но дома будешь один дни коротать. Генка где-то в каком-то лагере отдыхает, а Анатолий через два дня уедет на Украину.
Приехав домой, открыл учебники по математике и физике, за день пробежал материал глазами и через день отправились в город Киров, причем с одной пересадкой на Бум- комбинате, доехав туда одним поездом, а дальше в Киров на другом поезде. Автобусного сообщения поселка ТЭЦ-3 с Кировом еще не было.   
 Добравшись до Кирова и доехав до железнодорожного вокзала, увидели огромную очередь за билетами на междугородние поезда. Отец занял очередь за билетами, а меня посадил вместе с вещами для поездки на скамейку возле вокзала. Время от времени он выходил ко мне и сообщал, что сегодня, наверное, билет ему купить не удастся. Придется ночь, видимо, перебиваться здесь на вокзале. Где-то часа в четыре дня пообедали купленными ливерными пирожками здесь же на улице.
- А очередь-то там не пропадет твоя, пока мы здесь обедаем? – побеспокоился я.
- Да нет, не пропадет. Я уже там перезнакомился почти со всеми в очереди – был ответ отца.
Наступил вечер, проходящие через Киров поезда шли почти один за другим, но вятских пассажиров в них было не много, поэтому в продажу билетов до Москвы поступало очень мало. Но все-таки отцу удалось купить билет мне в общем вагоне проходящего поезда на Москву. Это было часов где-то около девяти вечера. Быстро нашли номер вагона, покали билет проводнику. Та спросила отца:
- Папаша, не боитесь отпускать одного мальчика в такой далекий путь?
- Ну что делать, если его вызвали на вступительные экзамены  в город Сталино? Вы уж понаблюдайте за ним, пожалуйста! Проводница промолчала, но разрешила отцу подняться в вагон вместе со мной. Отец увидел молодую женщину, которая почему-то не вышла подышать свежим воздухом и задумчиво смотрела в окно.
- Девушка, можно возле вас пристроить вот этого мальчика?
- Пожалуйста, пусть садится, если мужики, ушедшие на улицу покурить, не выгонят его.
- Да вот меня беспокоит вопрос, как он найдет вокзал в Москве, с которого поезд будет отправляться в Сталино? Он первый раз едет через Москву.
- Да я тоже еду до Сталино и если он поможет мне с переноской моих вещей, то я готова взять шефство над ним.
Отец очень обрадовался этому, ответственно заявив женщине:
- Дорогая моя, конечно, мой Анатолий, можно просто Толик, поможет вам с переносом вещей в Москве. Я готов даже дать вам не много денег – он достает портмоне, начинает его открывать, а женщина заявляет:
- Не надо мне никаких денег. Мы же договорились, что он просто мне поможет с вещами. А эти деньги лучше отдайте сыну. Они ему будут нужнее.
 
Отец решил выполнить пожелание женщины, которая назвала уже им и свое имя Валентина. Я взял двадцать рублей  у отца и положил их в свой карман.
Вот такой везучий с женщинами был мой отец. Он мог разговорить любую женщину и может быть, поэтому пользовался у них особым расположением.
Таким образом, поезд мчал меня навстречу столице нашей Родины Москве и столице Донбасса Сталино. Наконец-то думал, начну изучать быт и обычаи украинцев, о которых так мечтал мой дед Василий. Узнаю специфику шахтерского труда, погляжу на красоту украинских девушек и может быть, в какую-то из них влюблюсь и возможно создам семью и буду шахтером в каком-нибудь городе Сталинской области. Только вот незадача, сдать вступительные экзамены  в горный техникум. А возможно, меня и освободят от экзаменов, если найдут где-то затерявшуюся Похвальную Грамоту. С этими мыслями ехал познавать и изучать нашу страну, готовить себя  к тяжелым испытаниям  в учебе и в труде на шахтах. Зато, возможно, не буду страдать от безденежества,  которое постоянно висело над нашей семьей в поселке ТЭЦ-3. Думал он и о времени, в котором оказался не по своей воле, и как его назовут историки ему было пока не известно.