Пробуждение. Зимний дом

***

Она снова была дома. Отдыхала.

Порой ей просто хотелось сбежать. Тайком. Никого не поставив в известность, сжечь за собой все мосты. И, нырнув в их персональную вечность, ждать его уже там. Стереть даже память о своём пребывании на этой планете.

Дома было чисто и тихо. По периметру колыхался недавно прибранный кем-то лес. Его глянцевые струящиеся ветви тянулись к ней со всех сторон, точно руки, порождая в ней человеческое желание пожать каждую. Лес всё продолжал её обступать, бестелесную, уставшую.

Она же собирала обрывочки своего сознания, чтобы запомнить это место. Ведь командировка ещё не закончилась. Ещё не был собран весь желаемый опыт, поэтому, разгуливая так туда-сюда, она ощущала себя почти бунтаркой.

«Прогульщицей-двоечницей… да нет же, всё же хорошисткой, просто не доучившей пару уроков».

Поправила она себя и представила, как протягивает руку навстречу одной из лиан.

Эта лиана, переливаясь разными оттенками сиреневого, особенно настойчиво окружала её минеральными посевами. Скоро на этом месте образуются целые джунгли, и ей точно уже никуда не захочется. Она сделает себе из лиан гамак и будет наслаждаться цветомузыкой.

Ей даже на мгновение показалось, что она расслышала собственный вздох.

Но подобного, конечно же, случиться не могло — она находилась чересчур далеко. Просто её местоположение было обнаружено кем-то из наставников, и этот вздох являлся напоминанием — пора возвращаться.

Она перенеслась мгновенно.

«И явно не без посторонней помощи…»

Ехидно подумала она и открыла глаза.

Первоначально девушку ослепила тьма, и только спустя несколько мгновений та осознала, что находится на собственном чердаке.

Сон ещё держался, из последних сил цепляясь за карниз сознания.

Уля же скороговоркой проговаривала то, что только что видела и чувствовала. Глаза за это время привыкали к темноте, и через какое-то время к ней пришло осознание — Олега рядом нет.

Она еле-еле поднялась с кровати. Голова кружилась, и слегка подташнивало.

Всё-таки слишком дорого ей обходятся такие дальние прогулки, необходимо быть осторожней.

— Олееег… Олег, ты внизу?

Поначалу шёпотом, а потом всё прибавляя громкость, позвала Уля.

Ответа не было.

Девушка посмотрела сквозь окно крыши на темнеющее небо — в эту ночь ни одна звезда так и не сумела пробить облачный панцирь. А затем перевела взгляд уже на другое окно, поменьше, что выходило на земной участочек их реальности.

Снег блестел в неровном свете фонаря, и этот окрас казался Уле необычайно примечательным. У неё даже захватило дыхание от подобных причуд светотени. Она приблизилась к стеклу вплотную и только тогда разглядела во дворе фигуру Олега.

Он утрамбовал площадку в снегу, прямо рядом с фонарём, и смотрел куда-то вдаль. Иногда, поворачиваясь к дому, мужчина поднимал взгляд на окна, словно бы проверяя, всё ли на месте. Не растворился ли его привычный мир, точно сотворённая сном иллюзия?

Но, убедившись, что опасаться нечего, он вернулся к своему созерцанию.

Уля почувствовала, что её возлюбленный тоже находится в своеобразном путешествии. И там ему не нужны провожатые.

Девушке на секунду от этого стало горько, но, одёрнув себя, она на ощупь двинулась обратно. Легла в остывшую кровать и, зажмурив глаза, попросила:

— Пусть это будет не просто сон, а настоящее забытьё! Без картинок, без чувств, без воспоминаний…

Всё-таки её душа очень устала, а до утра оставалось совсем немного времени.

Олег стал замерзать. Мужчина и сам не мог понять, что держит его этой зимней ночью на стуже. И вроде бы ему и хотелось домой, что предполагало тепло и уют. А вроде бы и нет.

Где была настоящая безопасность, а где лишь иллюзия той?

Он словно бы заблудился в собственных желаниях. Те, как лианы, цеплялись одна за другую и образовывали непроходимые чащи.

Внутри словно бы что-то разбивалось на части, и каждая тянула в свою сторону. Теперь нечто уже тащило его по подмёрзшему снегу к обрыву.

Там, в реке, летними вечерами расплывалось отражение луны и белёсые точечки звёзд. Им с Улей до безумия нравилось проводить рядом с водой тёплые ночи, любуясь на плёс.

«Но что он там сможет увидеть сейчас? Один сплошной лёд…»

Олег сопротивлялся. Он чувствовал себя уставшим и не был вдохновлён куда-то двигаться.

Ему не хотелось никакого риска, пробовать что-то новое, нырять в неизвестность.

С одной стороны, он был свободен, с другой стороны, его обступало собственное прошлое. При этом то прошлое, которое Олег даже не помнил. Оно находилось за гранью сознания и нависало над мужчиной теневой тушей. Но у него не было сейчас сил посмотреть в эту сторону.

Он так и стоял под фонарём, размышляя о вечном, но старательно обходя те углы подсознания, что представляли опасность. Ему не хотелось никакой боли, хотелось лёгкости и праздника. Скорейшего наступления утра.

Пошёл снег. Кто-то на небе перевернул снежный ушат так бесшумно, что Олег не сразу ощутил холод. Только когда лицо стало резать, точно маленькими бритвами, он заметил это и поднял голову.

А затем, улыбнувшись, стал собирать зимние семена в ладонь.

Они незримо прорастали в его сердце, служа разуму своеобразной анестезией. Тяжесть медленно отступала.

Через минуту он снова оглянулся на дом и заметил свет в чердачном окне.

— Неужели и Уля тоже проснулась?

Спросил он себе под нос и взглянул на часы.

Те показывали три-ноль-ноль. Утро возвращалось к земному порогу, пусть и не надеясь на тёплый приём.

Повинуясь порыву, Олег взбежал по ступеням крыльца. Дверь, коридор, лестница, ещё дверь — и вот их совместная творческая альма-матер.

Свет на чердаке уже не горел, но зажжённый им фонарь чуть подсвечивал окружающую обстановку. Мужчина лёг рядом с Улей и прижался к её тёплому телу.

Теперь его отпустило уже окончательно. Он снова был собой — тем вдохновенным мальчишкой, вдумчивым стратегом и первопроходцем. Ощущение свободы и лёгкости бытия завладело им полновластно.

Вновь закрывая глаза, он просил лишь об одном — чтобы наступающее утро было солнечным.

Ни Уля, ни Олег не могли знать, что чуть восточнее панцирь облаков был уже прорван, и солнце теперь направлялось в их сторону.

***

Она не чувствовала опоры. Стоя на крошечном клочке земли, старалась ухватиться за горную породу. Найти хотя бы маленькую полочку, уступ — чтобы, подтянувшись, оказаться в безопасности.

«Да смогу ли я вообще подтянуться?»

Лихорадочно размышляла девушка, в который раз сожалея, что не слушала его.

Он постоянно звал её то в зал, то на вечернюю гимнастику собственного авторства. А иногда и на утреннюю пробежку.

Ей было не до того. Девушка пренебрегала потребностями тела, перенаправляя энергию в расширяющий свои границы разум.

И вот она, такая «умная», теперь не может позаботиться о собственной безопасности.

Собрав всё своё мужество и оперевшись скорее на нечто абстрактное, чем реальное, Саина дотянулась до трещины.

Погрузив пальцы в породу, девушка резко перенесла вес своего тела. Она успела ощутить что-то прочное под ногами и испытать облегчение, прежде чем проснулась.

Часы показывали три ночи.

Как часто такое бывало, что оба просыпались в середине ночи одновременно. В мглистом свете её взгляд выхватывал угольки глаз Родиона, и они, не сговариваясь, начинали соревнование.

Кто кого пересмотрит? Или перемолчит? Не важно…

Главное, что оба включались в эту игру с любовью, со всей той нежностью, что их родственные души уже распаковали.

Суть, конечно, ещё скрывалась за ворохом обёрток, но её уже можно было нащупать. Коробка не являлась пустотелой обманкой. В ценности её содержимого и Саина, и Родион уже имели возможность убедиться.

«Только вот эти дурацкие сны… Почему Вселенная так туманно с ней разговаривает?»

Нолик погас, уступив место электронной единице, и Саина перевернулась на левый бок.

Встретившись взглядом с Родионом, она облегчённо вздохнула.

— Мне приснился кошмар.

Девушка придвинулась ближе, рискуя потерять зрительный контакт, но нуждаясь сейчас именно в тепле.

— Мне тоже… Наверное, всё дело в наших вечерних сборах и усталости.

Стиснув её в объятиях, тихо проговорил он.

Всё словно бы шло по кругу. Сны, просачиваясь в реальность, ту же и трансформировали.

Но было и то, что оставалось неизменным — ощущение связи, земного тепла. Саина его помнила.

И с некоторых пор эти спутанные воспоминания не казались ей такими уж безумными.

Благодаря этому дому те органично вплелись в канву её жизни. И теперь личность Саины обогатилась ещё одной гранью — знанием о прежней себе.

Эта канва, как и узор её первых рассказов, начала плестись с момента переезда. Друзья арендовали его у супружеской пары, что уезжала вместе с дочерью куда-то в Восточную Азию. Предполагалось, что на полгода.

Прошлой весной, вот на этом крайнем участке у леса, и началась её новая жизнь. Они въехали в гостевой домик за пару дней до отъезда хозяев, потому имели возможность познакомиться с теми поближе. Муж с женой были лет на десять старше их самих, но эта разница почти не ощущалась.

А вот маленькая дочь хозяев и вовсе покорила сердце их старенького ретривера. Эмбер ходила за Полиной буквально по пятам и очень грустила, когда вся троица уехала.

Саина, высоко ценящая уединение, сначала была против того, чтобы въезжать до их отъезда. Но, узнав Улю с Олегом ближе, изменила своё мнение.

Её поразило сходство.

Не внешнее, конечно. А то, что уже с первого взгляда девушка почувствовала в них нечто родственное им с Родионом. Творческие увлечения, любовь к природе и те спонтанные путешествия вглубь своего подсознания. Только Ульяна по сравнению с ней продвинулась в своих воспоминаниях намного дальше.

— Вечером мы ждём гостей, ты помнишь?

Словно прочитав её мысли, прошептал Родион, заставив девушку улыбнуться.

— Не забывай, завтра мы сами станем здесь гостями.

— Угу…

Мужчина лишь грустно вздохнул.

— Вчера был в городе и уже передал Олегу ключи. Кстати, его жена спрашивала о тебе… А их милая дочурка интересовалась нашей Эмбер. Дочурка… ты ведь слышала, Эмбер?

Нечто громоздкое зашевелилось на покрывале у двери.

Зажатая со всех сторон подготовленными для отъезда коробками, Эмбер поднялась на лапы.

Собака глухо рыкнула, тем давая понять, что всё слышит, но в данный момент её волнует совершенно другое.

Саина верно считала её беспокойство.

— Спи, шоколадка… прости… сегодня у нас так тесно.

Ретривер, послушавшись хозяйку, скрылся за фасадом коробок.

Родион после их разговора тоже снова уснул.

Однако от ночи оставалось всего ничего, потому девушка, стряхнув с себя остаточки дрёмы, подошла к окну.

Стекло от сгустившейся к рассвету тьмы казалось совершенно слепым, и всё, что она смогла первоначально разглядеть, были контуры её отражения.

Но когда глаза свыклись с темнотой, Саина вздрогнула.

За её плечами возвышались пики гор и тот самый уступ, с которым она, желая выбраться, боролась во сне. Но это уже была не она, Саина, а хозяйка этого дома — Ульяна.

И теперь через порог чердака девушка прощалась сама с собой.

— Спасибо, что позаботилась о доме… Вы самые чудесные гости, о которых только можно мечтать. И удачи в строительстве вашего собственного!

Взгляд Ули через её плечо упал на спящего Родиона, и женщина грустно улыбнулась.

Второй раз Саина проснулась от бьющего в окно утра. Рядом никого уже не было.

Отодвинув от кровати коробки, девушка протиснулась к окну.

Во дворе Родион последний раз играл с их ретривером. Шёл майский снег.