Палехский Перун и Арсёновский лабиринтовый камень

Известный палехский искусствовед Виталий Тимофеевич Котов полагал, что гранитный валун в виде огромного топора обработан человеком, и писал об этом в 1987 году в местной прессе. Он предполагал, что это одновременно и антропоморфное изображение божества Перуна (Перконса), и топор. Однако культ Перконса не был распространён на этой территории, хотя наличие в Костромской и Ивановской областях длинных курганов (Волотовы горы) предполагает присутствие на этих территориях балтов-кривичей.
Исследователи утверждают, что на поверхности камня читались буквы «П» и «Аз».
Археолог Павел Николаевич Травкин категорически не согласен с концепцией идола: «Так вот: не было никакого "Перуна". Был и есть крупный камень необычной формы, "обработанный" ледником. Поволжские финны нашего края (меря, мурома, мари — но не мордва) являются прямыми нашими предками, и давайте постепенно отвыкать от навязчивой "истины" о захвате региона некими славянскими колонистами: нет тому реальных доказательств. Так что никакого "Ария Буса", "аза" или "лика" на камне нет. Там вообще нет никаких надписей. Есть прерывистые борозды, оставленные ледником, водой, морозом, плугом, наконец».
Однако он утверждает: «Письменность у финнов к моменту их вхождения в состав древнерусской государственности, конечно, уже была: своя, руническая».
Камень по-прежнему лежит перед домом художника Ларионова. Мы посетили его несколько раз, и летом, и зимой. Да, он способен разбудить воображение: «Хочется верить». Но идолы кривичей всё же существенно отличаются от данного объекта. Это либо болваны с вполне читаемыми чертами лица, либо каменные кресты. Ничего подобного в западных землях России и в Белоруссии не найдено. А в этих местах идолов не существовало, ни каменных, ни деревянных. Однако мелкие металлические изваяния всё же были найдены, взять хотя бы Галичский клад и некоторые другие немногочисленные находки. Но к какому культу они относятся, и вообще, являются ли предметами культа, установить сложно. Уж точно, не к культам Перуна и Велеса. Верования предков народов, населяющих Россию, очень сильно отличались. Взять хотя бы «Лачплесис», «Калевалу», «Мастораву» или «Нартский эпос». Тот, кто начнёт читать эти реконструкции мифов, ничего в них не поймёт.
И если мы найдём в земле явно культовый предмет, уверен, мы просто не поймём, что это за божество. А славянского космогонического мифа вообще не существует. Нет, он не уничтожен «злыми христианами», просто славянского эпоса, как и языческих богов со славянскими именами, не существует. Ну разве что летописный Дажьбог.
Таким образом, гранитный валун в виде топора остается загадкой. Он может быть как свидетельством забытого культа, так и природным образованием, которое человеческое воображение наделило смыслом. Но даже если он не является идолом в привычном понимании, его существование и споры вокруг него отражают наше стремление понять корни своей культуры, найти связь с прошлым и осмыслить многообразие верований, которые формировали облик наших предков. Возможно, истина кроется не в однозначной идентификации объекта, а в самом процессе поиска, в диалоге между различными точками зрения и в признании того, что наше знание о прошлом всегда будет неполным.
Под влиянием имперской исторической науки о едином народе многие до сих пор пытаются отыскать идолов этого народа. Они кидаются на каждый камень, изъеденный червями или обломанный ледником, и ищут на нём надпись: «Перун!», в каждой рытвинке, каждом углублении.

Взять, к примеру, так называемый «Арсёновский лабиринтовый камень». Многие историки всерьёз считали, что это жертвенный «лабиринтовый» камень с выбитым на нём изображением или надписью. Возбудитель умов найден в 1–2 км от деревни Арсёново Ильинского района Ивановской области, на левом берегу реки Нерли, на глубине 0,5–2 м. Камень передан в Ильинский районный музей, где мы с ним и ознакомились. Он по-прежнему значится как жертвенный (на нём приносились жертвы, молились люди). Древность: от 1000 до 3000 лет. Найден при копке камня на дорожное строительство.
Некоторые утверждают, что камень сразу после обнаружения был доставлен в музей. Однако Светлана Чернецова - Рогалева в своих статьях отмечает, что на камне совершались обряды поклонения с установкой иконы Богоматери из местной часовни, с зажжением свечей вокруг, что вполне возможно. И каменный Перун, и Арсёновский лабиринтовый камень энергетикой не обладают, соответственно, не представляют интереса для эзотериков.
Странные камни лишь будят воображение исследователей. Именно эта неутолимая жажда найти материальное подтверждение древним верованиям, запечатленное в камне, и порождает подобные заблуждения. В стремлении к однозначности, к четкой маркировке прошлого, исследователи готовы видеть в любой природной аномалии след культа или ритуального действия. Арсёновский камень, с его замысловатыми бороздами, образовавшимися, скорее всего, в результате естественных процессов выветривания и эрозии, становится для них не просто геологическим артефактом, а свидетельством забытых обрядов.
Эта тенденция к антропоморфизации природных объектов, к приписыванию им человеческого замысла, уходит корнями в глубокую древность, когда мир воспринимался как живой, наполненный духами и силами. Однако современная наука требует более строгого подхода, основанного на доказательствах и анализе. Лабиринтовые узоры на камне, если они действительно имеют искусственное происхождение, могут быть связаны с совершенно иными культурными практиками. Возможно, это были знаки, символы, элементы игры или даже просто декоративные элементы, созданные в иную эпоху и для иных целей.
Именно поэтому так важно отличать интерпретацию от факта. Если камень не обладает никакой особой энергетикой, то его значение как объекта поклонения или жертвоприношения становится еще более сомнительным. Скорее всего, он является примером того, как человеческое воображение, подстегиваемое культурными стереотипами и желанием найти подтверждение своим представлениям, способно превратить обычный природный объект в нечто мистическое и значимое.
Светлана Чернецова - Рогалева, упоминая обряды с иконой Богоматери, лишь подчеркивает пластичность человеческой веры, способной адаптироваться и находить новые формы выражения даже на "древних" объектах. Это скорее говорит о преемственности сакрального пространства, нежели о сохранении изначального языческого культа.
Впрочем, мы так же не можем утверждать, что они полностью неправы. Ведь чем только не шутят древние боги. Ведь на этих двух странных камнях уже сошёлся клином белый свет и по чьей-то божественной иронии, они стали камнями преткновения.