Нюрка

Мать у Нюрки к замужеству успела пережить фашистский плен. Ей было всего пятнадцать, когда их белорусскую деревню захватили, но она всё четко запомнила. Особенно - голод. Помнила, как людей заталкивали в товарные вагоны, как стариков расстреливали прямо по дороге или выкидывали уже мертвыми на насыпь. До конца своих дней она будет истово считать каждую хлебную крошку и так тонко срезать кожуру с картофеля, что та казалась прозрачной. Освобождение пришло с русской армией, и девушка плакала от счастья. Но возвращаться было некуда: её мать и сестра погибли в лагере, она осталась совсем одна.
Вскоре она познакомилась со Степаном. Одной выживать на разоренном хозяйстве девчонке было не под силу, вот и сошлись. Нюрка родилась от нелюбимого мужа. Степан сильно пил, был человеком грубым. Девочка появилась на свет восьмого февраля. Узнав о рождении дочери, Степан ушел в такой страшный загул, что не просыхал месяц. Очнувшись, он побрел в сельсовет и со пьяных глаз записал дочь рожденной восьмого марта. Молодая жена обиделась крепко: из больницы он её не встретил, с младенцем не помогал, и им пришлось переехать в дом его матери. Когда Нюрке исполнился год, мать решила поехать в Москву - осмотреться, зацепиться. Уезжала ненадолго. Но это «ненадолго» затянулось на долгие семь лет.
Росла Нюрка у бабушки, в Белоруссии. Дом был полон людей, отцовские сестры баловали и жалели сироту при живых родителях. Мать о ней не вспоминала, а отец вскоре уехал, завел новую семью в далеком селе и тоже вычеркнул дочь из жизни. Бабушка же внучку ласкала, оберегала, и девочка росла послушной, тихой и замкнутой. Очень любила животных, особенно котят. Всю последующую жизнь, в самые черные и тяжелые дни, бабушка неизменно приходила к Нюрке во сне на помощь, а её черно-белое фото всегда стояло у изголовья кровати.
Когда Нюрке пришла пора идти в школу, выяснилось, что у бабушки нет на неё никаких документов - все бумаги мать увезла с собой. Тогда старуха решилась и подала на невестку в суд. Только под угрозой закона мать заставили забрать девочку в Москву.
Нюра прекрасно помнила тот день. На пороге дома появилась незнакомая, чужая женщина и сказала: «Я твоя мама, собирайся, дочка. Поедем в Москву, там тебя ждет братик». Женщина была невероятная: с модной завивкой, в бусах, с красивой сумкой и подведенными глазами. Красивая, как актриса в кино. Нюрка оторопела, испуганно поглядывала на бабушку. Мать привезла ей в подарок новое розовое платье. Оно было таким нарядным, что Нюрка боялась шевельнуться, чтобы случайно не запачкать. Уезжая, она крепко обняла бабушку. Та плакала, но успокаивала: «Ничего, Нюрочка, поучишься в школе, да и приедешь на лето. Мы с котятками будем тебя шибко ждать». Но больше Нюрке так и не пришлось увидеть бабушку - мать её в Белоруссию больше никогда не пускала.
В Москве мать снова вышла замуж. Отчим пил, к Нюрке относился как к пустому месту. В школу в тот год девочка так и не пошла: мать не захотела отдавать трехмесячного сыночка в ясли, и Нюрку усадили нянчить брата. В первый класс она пошла только через год. Училась хорошо, старалась, по дому помогала исправно - ей очень нравилось готовить. Мать сына обожала, дышать на него боялась, а дочь оставалась для неё чужой, замкнутой девчонкой. Для Нюрки у неё никогда не находилось ни теплых объятий, ни доброго слова.
А в восемнадцать лет к Нюрке пришла первая любовь. Избранником её стал Колька из соседнего барака - высокий, голубоглазый паренек, местный хулиган и задира. Сама Нюра к тому времени расцвела и была на редкость хороша: правильные черты лица, крутые бедра, крепкая грудь, скромная, но улыбчивая. Целовались они с Колькой украдкой. То, что парень уже тогда прилично выпивал, Нюрку совсем не смущало: в её жизни пили все - и родной отец, и дед, и отчим. Все так жили.
Вскоре Нюрка забеременела. И надо же было случиться беде - Колька, сильно перебрав в местной пивнушке, ввязался в драку, проломил обидчику голову и сел надолго.
Пришлось Нюре во всем признаться матери. Та сердилась, ругалась на чем свет стоит - Колька ей никогда не нравился. Мать к тому времени уже вышла замуж в третий раз и работала вахтером на заводе. Нюрка, будучи девчонкой преданной и безотказной, часто носила ей туда обеды. Там, на проходной, её и приметил главный механик завода - мужчина солидный, сорокалетний. Жениться ему было самое время. Мать устроила им свидание и принялась усиленно обрабатывать дочь: мол, жених зрелый, перспективный, при хорошей должности. На одной из встреч возрастной ухажер «случайно» облил девушку чаем, а пока та испуганно замывала платье, пристал к ней. Из-за своей вечной робости и нерешительности Нюрка не смогла дать отпор. Вскоре мужчине объявили, что Нюра ждет ребенка, и быстро сыграли свадьбу.
Так на свет появился старший сын - Аркаша, крепкий и здоровый мальчуган. Жить молодой семье пришлось в коммуналке мужа, где ютились еще три семьи. Став главой семейства, новоиспеченный муж развил бурную деятельность и начал выбивать отдельное жилье. Нюрина мать плотно давила на зятя, и тот умудрился выбить ордера не только себе, но и тёще, а также молодой семье Нюриного брата. К моменту рождения второго сына, Митяя, Нюре дали просторную трехкомнатную квартиру. Она нарадоваться не могла - новое жилье казалось ей огромным, роскошным дворцом.
Муж у Нюры был с руками: сам мастерил добротные шкафы, сам собрал кухонный гарнитур. Но при этом пил по-черному и жену поколачивал. В отпуск уезжал один, на рыбалку с мужиками, детьми не занимался. Единственное - когда что-то мастерил, всегда держал сыновей рядом, передавая им мужские навыки. Мальчишки росли разными. Старший пошел в Нюрину породу - крепкий, основательный, а младший родился вылитым отцом: высокий, худощавый. Митяй с раннего детства проявлял инженерную жилку - мог до винтика разобрать заводную машинку и прицепить моторчик к обычному спичечному коробку. Аркашка из-за этого часто обижался за свои испорченные игрушки. Впрочем, жили братья дружно, никогда не дрались, хоть вместе и не играли - младший рос слишком замкнутым. Но старший за брата всегда стоял горой. Мать мальчики очень любили и бесконечно жалели.
Подросшему Аркаше было невыносимо смотреть, как родители без конца ругаются из-за отцовских пьянок и гулянок. Но когда отец в угаре схватил Нюру за волосы и с размаху ударил головой о стену, терпение ребенка лопнуло. Пятилетний мальчуган молча подошел к плите, снял тяжелую кастрюлю с кипящим ягодным киселем, двинулся прямо на отца и четко, не по-детски отчеканил: «Оставь маму, а то оболью!» Отец от такой дикой картины растерялся и тут же отпустил жену.
Нюра сыновей просто обожала. Чтобы всегда быть рядом с ними, она окончила кулинарное училище. Дети пошли в садик — и она устроилась туда поваром; так и жили вдвоем на пятидневке, потому что дома находиться было невыносимо. Дети пошли в школу - Нюра перевелась в школьную столовую. Младший поступил в техникум — и мать снова последовала за ним поваром. Позже она работала в городских кафе, а под конец жизни - в элитном ресторане. Готовить она искренне любила, была невероятно трудолюбивой, с персоналом никогда не ругалась.
Аркашка рос спокойным, поначалу учился на одни пятерки, учеба давалась ему играючи. Но, как и любой дворовый мальчишка, он вечно влипал в неприятности. В конце второго класса, прыгая с ребятами по крышам гаражей, Аркаша сорвался и упал в узкую щель между ними. Итогом стало тяжелейшее сотрясение мозга и глубокий шрам на лбу, оставшийся на всю жизнь. Мальчик очень долго пролежал в больнице, а когда выписался, выяснилось, что одноклассники ушли далеко вперед и уже прошли всю таблицу умножения. Аркашка сидел за партой и совершенно ничего не понимал. Учительница предложила Нюре оставить сына на второй год - мол, как раз будет учиться в одном классе с младшим братом. Но Нюра наотрез отказалась: парень и так рос крупным, куда ему среди мелюзги оставаться? В итоге Аркашку просто отсадили на последнюю парту. Он забросил учебу и стал безбожно списывать. Нюра могла бы летом сама позаниматься с сыном, подтянуть его или договориться с учительницей, но, видать, просто не догадалась. Вместо этого на всё лето она отправила мальчиков в Белоруссию к родному брату нового мужа бабушки.
В деревню приехали оба - и Аркаша, и Митяй. Но Митяй там в первые же дни умудрился разобрать хозяйский телевизор. Хозяин дома страшно рассердился, раскричался, и младшего брата на лето в деревню больше никогда не брали. А вот Аркашка там прижился как родной. Крепкий, умелый, работы он не боялся. Деды-братья брали его вместе с собой пасти колхозных коров, сами тут же напивались вдрызг и заваливались дрыхнуть под вековым дубом. И маленький мальчуган в одиночку, с помощью верного пса Туманом, весь день терпеливо пас огромное стадо. Как только солнце начинало садиться за горизонт, Аркаша будил пьянчуг, и они вместе шли в деревню с чувством выполненного долга.
Мальчику очень нравилось ухаживать за поросятами, купаться в прохладной речке и с разбегу прыгать в зернохранилище, зарываясь в теплое, пахучее зерно. Как-то по глупости засунул палец в зернодробилку: кровище хлынуло фонтаном, дело кончилось операционным столом, но пацан за всё время ни одной слезинки не проронил. Так этот палец на всю жизнь и остался деформированным, как метка безрассудного мальчишеского мужества.
Еще там, среди парного молока и бескрайних полей, жила Нина - старшая внучка в доме. Было ей лет двадцать. Она носила легкие, летящие ситцевые платья, а однажды попала под сильный ливень и промокла до нитки. Аркашка случайно увидел сквозь намокшую ткань её очертившиеся грудки - и всё, пропал пацан, влюбился насмерть. С тех пор он тайно, затаив дыхание, наблюдал за своей избранницей. Нина была доброй, постоянно угощала мальчишку чем-нибудь вкусным и всегда заступалась за него перед строгим дедом. А вот с местными уличными ребятами дружба у Аркашки не заладилась - деревенские так и не приняли заносчивого «москаля».
В Москве, в школе, Аркашка тоже показывал характер. Как-то в пятом классе, дурачась, он швырнул по коридору свои тяжелые ботинки «Саламандра» и угодил шедшей впереди девчонке чуть ниже спины. Скандал раздули колоссальный. Устроили родительское собрание, на котором разъяренная мать пострадавшей девочки при всех бесцеремонно задирала дочери платьице, демонстрируя огромный сине-багровый синяк. Бедная девчонка стояла пунцовая от стыда, готовая провалиться сквозь землю. Аркаше было невыносимо жаль её, он до зубовного скрежета злился на её недалекую мать и сгорал от острого чувства вины. Инцидент в итоге исчерпали проверенным советским способом - двумя батонами дефицитного сервелата. Нюра скромно, без лишнего шума передала их в пакете: один - классной руководительнице, второй - скандальной мамаше. Конфликт тут же замяли.
Нюра ради сыновей готова была терпеть многое, но всему был предел. С мужем она развелась без сожаления, когда тот, начал наливать тринадцатилетнему Аркашке алкоголь. Терпела его выходки годами, а тут - испугалась за сына. Любимую просторную квартиру пришлось разменять. Переехали в маленькую двухкомнатную, а бывшему мужу досталась комната в коммуналке. Больше Аркадий отца не видел. Тот уехал, но напоследок втихаря вывез из дома стерео проигрыватель и гитару. Нюра тогда долго сокрушалась: «Нашел что забирать... Сыновьям бы оставил!»
Впрочем, Нюра и одна не пропала. Зарабатывала она неплохо, да и алименты бывший муж платил приличные - хватало на всё. К тому же с работы она всегда возвращалась с полными сумками хороших продуктов. Сыновья ни в чем не нуждались, и модные джинсы у её парней появились первыми во всем классе.
Дальняя родственница познакомила Нюру с Володей. Тот из села. Приехал, устроился на работу в столице. К Нюре относился хороший, но постоянно оговаривал, что слишком сыновей балует. Еще к нему постоянно проездом приезжали родственники. Мальчишек укладывали спать на кухню, а гости на их места. Наконец-то Нюру достали вечные родственники и брюзжание сожителя и переехал он в общагу.
    На лето Нюркина мать устраивалась уборщицей в лагерь. Но ей было тяжело там, хотя и лет было не так много, но плен подорвал здоровье. Устраивалась в лагерь, чтобы забирать туда детей сына, и каждые свои выходные неслась Нюрка матери помочь мыть лагерные палаты и столовую, хотя ее то сыновья подросли и в матери не нуждались, номать жалела. Мать же всегда пеклась только о сыне и об его детях, приговаривая: «Ты дочь, ты поймешь, а там чужая невестка…». Сын же с женой за три смены детей ни разу не проведали, а зачем!? Ведь Нюрка проведывает и родная бабушка рядом. Нюрка племянникам конфетки и гостинцы тоже везла. Младший племянник мастерски разворачивал фантики, безостановочным конвейером.
  Когда внуки подросли бабушка купила домик в Подмосковье. И уже туда ездила Нюрка и ее сыновья помогать старикам. Шла война в Афганистане. Боялась Нюра, что Аркашу туда призовут. Ей подсказали, что если он набьет татуировку, его не отправят на войну, чтобы трупы не могли опознать. Нюра посоветовалась с матерью, и решили, нет, не надо тату, вдруг в карьере ему это помешает. Хотя в какой карьере?! Он окончил ПТУ на автослесаря и работал у Нюриного брата на автобазе. Перед армией уже год отработал. Получал приличные деньги, отдавал матери, а вот немалый левак – себе. Еще Аркадию нравились кактусы, он целую оранжерею развел на маленьком балконе. Нюра сказала: «Раздавай свои горшки, я с ними колупаться не буду». Поехал Аркаша на Птичий рынок и продал всю свою коллекцию, получил хорошие деньги. Но жалко было очень.
 Призвали Аркадия в Афганистан. Но сначала в учебку на пару месяцев. Там у парня врос ноготь на ноге. Он расковырял, загноился палец. Долго болело, но он терпел, на осмотре заметила медсестра. Попал в больницу.  Хирург ругался! Гной уже до кости добрался, вычистил, но ноготь там больше не рос. А  весь  его взвод погиб на второй же день в Афгане.
После операции отправили Аркашу домой. И попал он уже в новый призыв, и уехал в ГДР автомехаником. Там сдружился с Конём. Мастер спорта по конному спорту, приятель тоже москвич. Завязалась дружба на век. Конь был активный и хитер на выдумки. Продавали со своей части немцам все что плохо, и неплохо лежало. Все было и дедовщина, как полагается. Аркадий не боялся драться, да и Конь всегда рядом. Друг за дружку. И на «губе» посидели, все как и положено молодым парням! Ушел с шевелюрой, с кудрями, а вернулся, почти лысым.
 Пока Аркадий был в армии отца разбил инсульт. Нюра с Митяем стали его навещать. Он был почти парализован. Нюра попросила разрешения Аркадия забрать отца домой. Хотя в больнице бывший муж вел себя безобразно покрикивая на женщину. Аркаша твердо сказал: «Нет! Не забирай его! Мы ему всегда были не нужны, и он нам не нужен»! Вскоре отец умер. Его тело никто не забрал, так и был он похоронен в общей могиле.
  Освободился Николай. Нюркина первая любовь. Не забыл он её. А она его. Переехала к нему. Ей всего то 40. Сложно было со свекровью ревновала сына, только освободился, а тут уже - жена. Нюра еще уехала, чтобы сыновьям каждому по комнате, чтобы не мешать строить взрослую жизнь. Но в свой выходной приезжала к ним готовить. Один выходной к сыновьям, другой к своей матери. А может она и за женским счастьем вышла замуж... Но за долгий срок оброс Коля плохими знакомствами. Работать не хотел. Принимал наркоту, торговал краденным. Участковый часто к ним заходил, но порядочная жена - отличное алиби.
 С армии вернулся Аркадий с подарками маме халат и кожанные перчатки, и бабушке невесомый теплый платок, а больше всего подарков  для младшего любимого брата. Побыл немного дома, и Митяя призвали. Проводили его на Север. Там сразу оценили «золотые» руки, что только не делал способный парень и весь огромный плацдарм выложил плиткой, и водил сложную технику с прицепами.
 Первый сексуальный опыт у Аркаши случился с одноклассницей. Девчонка сама проявила инициативу. Но отношения как то не сложились. Аркадий хорошо зарабатывал, купил видео магнитофон, невероятная ценность по тем временам. И в его пустой квартире собирались ребята тусить и смотреть американские фильмы. Когда вернулся Митяй, не могли с Аркадием насмеяться, наговориться, обмениваясь армейскими байками.
А вскоре у Аркадия появилась невеста - худенькая, невысокая девчушка. Дело быстро дошло до свадьбы, и вскоре на свет появился первенец. Нюра налюбоваться на него не могла: без конца целовала крошечные ручонки внука, который рос вылитым Аркашкой. Впрочем, молодая семья сразу столкнулась с суровым бытом. Как-то раз свекор, Николай, шутки ради дал крошечному внуку хлебнуть пива. Малыш после этого спал крепко-крепко, но молодая невестка рвала и метала от ярости. Чтобы задобрить девушку, Николай позже подарил ей швейную машинку. Ну и что, что краденая, зато невестке подарок пришелся по душе - она очень полюбила шить.
Нюра невестку невзлюбила. Внука обожала, а вот к его матери относилась с глухим раздражением. Постоянно выговаривала девчонке - то за грязную ванну, то за неразмороженную вовремя морозилку, то за то, что та задерживалась у подружек, болтая часами. Выговаривала сквозь зубы, цедила себе под нос. Но при этом исправно приносила продукты, готовила на всю семью и сидела с ребенком.
Вскоре девчушка забеременела во второй раз. Нюра, испугавшись, принялась её уговаривать на аборт - мол, тяжело будет с двумя погодками, сама через это проходила, знает. Но невестка до ужаса испугалась, что аборты в больницах делают без наркоза, и наотрез отказалась, сбежав домой.
А потом Николая опять посадили. Его старая мать не пережила очередного его срока и слегла сразу после суда, а через пару дней её не стало. Похоронив нелюбимую свекровь, Нюра переехала в квартиру к сыновьям. Сделала она это намеренно: чтобы молодая невестка со вторым младенцем на руках не вздумала возвращаться в их общее жилье и не мешала её мальчикам тесниться с маленькими детьми. Невестке же Нюра сказала, что Колину квартиру она сдала.
Оставшись одна с двумя малышами, невестка уехала к своим родителям. С этого момента их отношения с Аркадием окончательно разладились: она жила там, он - здесь. Младший сыночек отца почти не видел, рос без него и горько плакал всякий раз, когда приходил «чужой дядя».
Спасение пришло откуда не ждали: Нюрин брат, работавший на автобазе, сумел выбить для семьи Аркадия квартиру. Успел в самый последний момент, перед самым крахом разваливающегося Советского Союза. А вот себе жилье выбить так и не успел. Нюра, впрочем, никакой благодарности к брату не испытывала - считала, что он был обязан это сделать, ведь когда-то её муж сильно помог его семье. В её душе жили одни обиды на брата, подпитанные старой памятью о том, как их мать всегда предпочитала сына дочери. Брат же, несмотря ни на что, Нюру всегда искренне любил.
В это же время совсем сдала Нюрина мать. Правнука она увидеть успела, но ушла рано - ей не было и семидесяти, а в гробу она лежала изможденной, совершенно старухой. Брат похоронил её со всеми почестями, и за могилой всегда был идеальный уход. А вот мамина квартира в итоге досталась третьему мужу покойной матери и его внукам. После похорон Нюра навсегда оборвала с ним всякое общение.
В новой, выбитой квартире наконец-то воссоединилась семья Аркадия. Но прежней любви между супругами уже не было - каждый жил сам по себе, по своим углам. Вскоре из тюрьмы снова освободился Николай. Нюра с огромным удовольствием по-прежнему забирала к ним старшего внука, а вот к младшему душа у неё так и не лежала. И ведь мальчишка-то был хороший, послушный, тихий, в то время как старший рос шустрым задирой. Невестка горько обижалась на свекровь за такую несправедливость: старшему Нюра скупала весь «Детский мир», а для младшего у неё никогда не находилось ничего подходящего.
Спустя время семья снова сменила жилье - переехала в просторную квартиру, на этот раз помогли родители невестки. Мальчишки заметно подросли, и бабушка Нюра, уже спокойно гуляла во дворе с обоими внуками.
Митяй тоже женился скоропостижно. Парень он был видный, статный, но при этом удивительно замкнутый, державшая всё в себе. Как-то на деревенской свадьбе у общего приятеля гостей набилось столько, что спать было решительно негде. Одна из девчонок, изрядно перебрав лишнего, в темноте юркнула к нему под одеяло за занавеской. Деревенский дом - стены тонкие, и в ночи вся свадьба, затаив дыхание, слушала их восторженную возню. Митяй влюбился мгновенно, до потери пульса. На второй же день гуляний он при всем честном народе сделал предложение. Девчонка, смеясь и кокетничая, согласилась - ей до смерти хотелось поскорее перебраться в Москву. Вскоре сыграли свадьбу. Жених буквально светился от счастья, а вместе с ним радовалась и Нюра. Ей эта простая, хваткая невестка сразу пришлась по душе.
Правда, семейная идиллия продлилась недолго. Уже через год молодая супруга, сообразив, откуда дует ветер перемен, укатила в Европу заниматься проституцией. Там она времени даром не теряла, удачно выскочила замуж за иностранца и осталась навсегда. У Митяя потом еще случались романы, но ни один так и не перерос во что-то серьезное. Жизнь его пошла особняком. А ведь парень был золотой: добрый, щедрый, до невозможности хозяйственный. Не имея своих, он с огромным удовольствием возился с чужими детьми, дружил и нянчил ребятишек своих подруг и отдавал им всю нерастраченную нежность.
А у Аркадия тем временем родилась долгожданная дочь. Нюре тогда уже перевалило за шестьдесят. Она оставила работу и полностью посвятила себя внучке. Эту маленькую девочку она обожала какой-то неистовой, абсолютной любовью.
Нюра всегда любила кошек и стала подкармливать всех уличных котов в округе. Самых слабых, покалеченных и больных она забирала домой, выхаживала, мыла, лечила. Животных она любила всю жизнь, но к старости эта привязанность стала почти святой. Когда кошки умирали, Нюра горевала по ним так отчаянно и черно, как никогда не горевала по людям. Изломанная с детства душа понимала: от людей тепла не дождешься, и только эти бессловесные твари любили её искренне, ничего не требуя взамен.
Николая она похоронила тихо - у него слишком поздно обнаружили рак. Оставшись одна, Нюра продала квартиру, разделила деньги между внуками, а сама переехала доживать век к одинокому младшему сыну.
Конец её жизни выдался тяжелым. Разум Нюры стал угасать, уступая место безжалостной деменции. Временами на неё накатывали приступы глухой, яростной агрессии, она перестала узнавать Аркадия, кричала на него, но страшнее всего было другое. Болезнь словно сорвала замки с самых потайных, темных подвалов её памяти. Нюра часами, по кругу, перемывала и переваривала старые, вековые обиды на покойную мать и брата. Она проговаривала одни и те же чудовищные слова снова и снова, словно заново проживая свое сиротское, заброшенное детство. В какой-то момент безумие полностью стерло из её головы огромный пласт жизни - она напрочь забыла, что когда-то была замужем за Николаем, забыла годы брака. Осталась только маленькая, обиженная девочка Нюрка из белорусской деревни, которую когда-то не обняла мама.
Она умерла на Рождество - чисто, тихо, в святой день. Её внуки к тому времени уже разлетелись по разным странам, свив свои гнезда в чужих краях. Хоронить Нюру пришли только сыновья и родной брат, с которым она давно отказалась общаться. Брат стоял у гроба, плакал и безропотно прощал ей всё.
А в самый день её смерти, на другом конце земли, её повзрослевшая внучка шла по улице и вдруг услышала писк. Из под машины на неё смотрел крошечный, грязный, рыжий бездомный котенок. Девочка не смогла пройти мимо - прижала к груди, принесла домой. Вслед за этим первым рыжим комочком она выходила еще двоих больных подкидышей. Круг замкнулся. На свет появилась удивительно добрая, чуткая девочка, которая унаследовала от бабушки Нюры самое главное - способность согревать тех, кому холодно. И в этих спасенных кошачьих жизнях продолжала незримо жить душа самой Нюры, которая наконец-то нашла свой покой.