Пансионат Березка

Межсезонье. Не-сезонье. Как не назови – погода паршивая для отдыха. Ни зима уже – с ее веселыми забавами в виде снежков, лыж и санок, ни весна – с нежно цветущими тюльпанами, нарциссами, хрустальными ручьями, с ее щекочущими нервы запахами. Нееет. Этакий слякотень целый день. Хмуро  – что утром, что вечером. Бета-версия весны. Серый снег клочками валяется вдоль дорожек, как сбитые нестиранные бинты. Период мокрых носков, слабых надежд и текущих носов. Словом, то самое время, когда не знаешь – останется ли уже весна и начнет крепчать день ото дня, или сдастся и отступит, дав разнузданную волю не до конца все сказавшей зиме.

Вот в это-то благословенное время скидочных путевок, честно выбитых у слабо сопротивляющегося (ввиду отсутствия желающих) профсоюза, и оказались наши герои в доме отдыха с нежным названием “Березка”. Из двадцати имеющихся комнат занято пока было только две. Третьего дня вселился какой-то хилый интеллигент, вчера въехал в двухкоечный номер ударник производства, знатный токарь…. или слесарь, - администратор “Березки” Галина Павловна не до конца разобралась, да и некогда ей было вникать - сегодня ожидался заезд еще из трех человек.

– Вот куда их несет в эдакую хмарь, чего тут делать? Чем мне их развлекать прикажете? – в сердцах жаловалась она на кухне равнодушной поварихе. – Ни фильма не привезут еще, ни дискотеки не будет — Петька с магнитофонами только летом по пансионатам окружным разъезжает!

– Взрослые люди, чего их развлекать, сами разберутся, - резонно отозвалась повариха, плюхнув в чан с водой очищенную картошку с плохо вырезанными глазками.

– Галина Пална, а Галина Пална, - просунулась в дверь кухни слегка непричесанная голова знатного рабочего, – на минуточку можно?

Администраторша тяжко вздохнула, грузно поднялась с табурета и пробурчав под нос: “Вот уже и жалобы начались”, – вышла в коридор.

– Слушаю вас, – сделав заинтересованное лицо работника сферы обслуживания по возможности вежливо поинтересовалась она.

– Я тут че подумал-то…. – передовик смущенно почесал в затылке, – вы ж все одно подселять ко мне кого-то будете, так можно не этого, не хилого? – он умоляюще посмотрел на Галину Павловну.

– Чем вам, Бурыкин, не угодил… – тут она справилась со своими записями, полистав страницы в записной книжке, куда вписывала сведения о постояльцах, – товарищ Алёхин? Тихий интеллигентный человек. Между прочим, преподает эсперанто в ДК Текстильщиков!

– Чего? – ударник удивленно вытаращил глаза.

Галина Павловна вздохнула.

– Никого я вам подселять не буду, – успокоила она его. – Мест полно, живите один.

– О! Вот за это благодарю! А то ж с этим, ни выпить, ни закусить, ни поговорить!

– Распитие спиртных напитков на территория пансионата “Березка” категорически запрещено! –  сурово напомнила администратор отличнику производства.

– Ладно, ладно, че там, понял уже, – недовольно пробурчал Бурыкин. – Ну а все же, кто едет-то? Нормальные мужики будут? А дамочки? - он игриво подмигнул администраторше и даже попытался игриво ткнуть ее локтем в бок, но Галина Павловна, неожиданно для дамы её габаритов, сделала некое замысловатое па в сторону, избежав фамильярностей.

– Будет товарищ Гладнюк, ответственный работник. Из главка, между прочим, – тут администратор сурово посмотрела поверх очков на притихшего рабочего, – так что ведите себя прилично, Бурыкин.

— Гладнюк… Подумаешь. Ну, Главнюк так Главнюк, переживем как-нибудь, — проворчал Бурыкин, теряя надежду хорошо провести время. — Ну а женщины-то будут?

Галина Павловна осуждающе посмотрела на понурого передовика производства:

— Будут. Двое, — пошелестела книжечкой. — Многодетная мать. Вот видите, как наше государство заботится о своих гражданах! — Она назидательно подняла вверх указательный палец и продолжила: — И врач-диетолог из поликлиники.

— Ну, мать-героиня мне точно не интересна, а вот с диетологиней я бы закрутил, — он широко заулыбался, как сытый кот, и, оставив наконец администратора в покое, зашагал, насвистывая, по мокрым дорожкам к жилому блоку, засунув руки в брюки.

Галина Павловна неодобрительно покачала головой, глядя вслед ветреному постояльцу. Со стороны административного корпуса  послышался гудок подъехавшего автобуса. Галина Павловна подхватилась встречать новую партию отдыхающих.

************

Сереньким промозглым вечером пробрасывал снежок и желтые фонари едва освещали дорожку от корпусов до столовой.

Бурыкин не спеша шел на ужин. Через несколько шагов с ним поравнялся коренастый мужчина в шляпе с портфелем под мышкой из которого торчали какие-то бумаги.

– Приветствую, – деловито заявил крепыш и попытался промчаться дальше.

– Эй, стой! – окликнул его Бурыкин.

Человек с портфелем недоуменно затормозил в нетерпении глядя на задиристого Бурыкина.

– Ты это… хоть и ответственный, и из главка, а того… руки прочь от моей докторши! Она моя, слышь, я первый ее застолбил, – упрямо глядя исподлобья, словно лось в период гона, заявил свои права Бурыкин.

Гладнюк, а это, несомненно был он, недоумевающе уставился на Бурыкина, будто у того на лбу внезапно выросли ветвистые рога. Вопросительно пожав плечами и пренебрежительно отмахнувшись свободной от портфеля рукой спросил:

– Вы мне лучше скажите, молодой человек, где тут можно позвонить?

– Не знаю, – буркнул Бурыкин.

Человек из главка, недовольно крякнув, умчался дальше.

В ярко освещенной люминесцентными лампами столовой было пусто, только повариха сердито грохотала кастрюлями на кухне, да в углу за столиком востроглазый Бурыкин углядел тихого преподавателя эсперанто. Бурыкин взял коричневый пластиковый поднос и пошел вдоль раздаточной линии. Взяв себе макароны с котлетой, капустный салат и компот он целенаправленно устремился к столику с товарищем Алёхиным.

– Разрешите, – поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, монументально расположился на стуле, водрузив перед собой поднос.

– Да-да, конечно, – запоздало согласился застенчивый Алёхин, поправляя очки.

Несколько минут Бурыкин молча уплетал макароны с котлетой. Утолив первоначальный голод, он сыто вздохнул, слегка отодвинул от себя поднос и удовлетворенно откинувшись на стуле оглядел с прищуром преподавателя эсперанто.

– Бурыкин, – протянул он  для приветствия руку, предварительно обтерев ее о штаны.

– Алёхин, – более мелкому Алёхину пришлось привстать, чтобы дотянуться до руки вальяжно расположившегося соседа.

В столовую вошел Гладнюк, быстро поставил портфель на стул у одного из столиков подальше от сотоварищей по пансионату и обратился к сердитой поварихе:

– Где у вас тут можно позвонить?

– Да не знаю я, идите лучше ужинать, – раздраженно отмахнулась работница общепита.

Товарищ из главка недовольно покачал головой, сетуя на праздность некоторых граждан, желающих только отдыхать и веселиться, но за своей порцией все же пошел.

Бурыкин всё это время сидел вполоборота на стуле, недоверчиво разглядывая суетящегося «Главнюка», как он его окрестил. Когда тот наконец сел за стол, достал из портфеля документы и, не обращая ни на кого внимания, стал есть, просматривая бумаги, Бурыкин повернулся к своему визави и, чуть подавшись вперёд, приглушённо, но решительно произнёс:

– Ты вот что… Я тут этому, – он мотнул головой назад, – с портфелем уже сделал предупреждение, что диетологиня моя. А уж вам с ним что останется… Я намерен отпуск с удовольствием провести!

Алёхин чуть заметно улыбнулся, опустив голову. Пошурудил ложечкой в гранёном стакане с бурой жидкостью, вылавливая чернослив из компота.

– Понимаете, Буркин, мы с вами люди из разных социальных слоев. Доктор, пусть даже и диетолог, вряд ли заинтересуется вами. Ну это же… – он немного замешкался, подбирая слова. – Это же как с хорошо проспиртованным сантехником пообсуждать моральный закон в себе или покритиковать его чистый разум. Максимум, на что он потянет - на созерцание звездного неба.

— Слышь, ты, сбавь немного накал интеллекта, а то непонятно ничего, — рассвирепел Бурыкин.

В столовую вошла полная дородная женщина простецкого вида в бордовом трикотажном спортивном костюме. Чисто вымытая хозяйственным мылом — из тех, кто умывается холодной водой, чистит зубы зубным порошком: главное, чтобы всё было чисто, добротно и не стыдно.

– Вы только посмотрите как щедро обделила её природа! – прошипел в восхищении Бурыкин. – Сразу видно, что порядочная мать многодетного семейства. Сколько же ей лет?

– Дааа, – иронично протянул Алёхин, подыгрывая Бурыкину, – она была женщиной непреклонного возраста.

Основательная женщина целеустремленно, как коршун за добычей, направилась с подносом к стойке с едой и стала набирать тарелки.

Дверь столовой тихонько скрипнула. На пороге робко стояла последняя постоялица пансионата. Тоненькая, почти прозрачная на вид молодая женщина в шерстяном сером платье, перехваченном в талии поясом. Она несмело, как рыбка-лоцман за крупным хищником пристроилась за добротной женщиной, уверенно движущейся вдоль раздаточной линии.

Они вполголоса о чем-то разговаривали между собой, будучи уже, видимо, знакомыми. Набрав на подносы еды, обе женщины сели за столик и, продолжая тихо беседовать, начали есть.

Все это время Бурыкин жадно наблюдал за ними. Алёхин иронично поглядывал на готового к охоте передовика. “Главнюк” лишь вскользь окинул взглядом новоприбывших и продолжил разбирать бумаги, не глядя поглощая еду.

Наконец Бурыкин решился. С шумом отодвинув стул и торжественно откашлявшись, он захватил свой компот и направился к столику с женщинами.

– Дамы, – галантно поклонился он, стараясь при этом не расплескать компот, – позволите?

– Не тушуйся, присаживайся, – радостно позволила полная женщина.

– Разрешите представиться, Бурыкин, – он поставил компот на стол и, продолжая улыбаться во весь рот и не отводя глаз от молодой женщины, аккуратно сел на стул.

– Я Раиса, а она вот Татьяна, – познакомила их обеих внушительная женщина.

Танечка несмело улыбнулась Бурыкину, словно не зная, чего от него ожидать.

– Мда…–  нерешительно помялся Бурыкин, глядя на полные тарелки перед Раисой и мечтая, чтобы она быстрее доела и ушла. – Хорошо-то как тут у нас, как на курорте, правда? – обратился он к Танечке, – так бы и закрутить курортный роман! – он игриво подмигнул ей.

Танечка зарделась румянцем и поперхнулась. Раиса мощною рукой долбанула ей промеж лопаток. Танечка скорее от неожиданности, чем от реальной пользы перестала кашлять.

Раиса раскатисто засмеялась:

– Курортный роман! Ой, не могу! Хорош курорт. Град вон идёт!

Бурыкин глянул в темноту за окном, где действительно пробрасывал мелкий колючий град.

– Ну, это я так, – смутился он, – пытаюсь вызвать у вас немного юмора.

– Я вот тоже о прошлом годе была на таком “курорте”. Ухаживал там за мной один романтик. Ночью ко мне на балкон в одном преисподнем белье влез! Соседка моя по комнате чуть не окочурилась со страху! Хотели уж его изгонять из пансионата, да он на депиляцию подал, его и простили. Ну, честно говоря, я там за него бутылку коньяка администраторше поставила, – Раиса ткнула обалдевшего Бурыкина в бок и громогласно расхохоталась.

Танечка вежливо улыбнулась.

– Ну а потом испарился мой кавалер. Ни коньяк не помог, ни чары мои колдовские, – Раиса снова хохотнула. — Я даже советовалась со своей парикмахершей. Но и она тоже, знаете ли, женщина, повидавшая виды, не смогла  распознать, какой тут подвох зарыт.

– Ну-с, дамы, приятно было познакомиться, – Бурыкин, разочарованный тем, что не удалось наедине пообщаться с Танечкой, поднялся и вышел из столовой.

На улице похолодало и он поплотнее накрутил вокруг шеи мохеровый шарф. Все еще злясь на многодетную мамашу, не давшую пообщаться с интеллигентной Танечкой, он брел к своему корпусу. Его нагнали Алёхин с “Главнюком”.

– Слушайте, мужики, а давайте с вами посидим культурно, организуем, так сказать, кружок по интересам? – с последней надеждой на хороший вечер обратился к ним Бурыкин.

– Знаю я ваши интересы, – сердито отмахнулся от него Гладнюк, перехватил половчее портфель подмышкой и запахнувшись в драповое пальто стремительно унёсся вперед, бормоча под нос:

– Где же у них тут можно позвонить?...

Алёхин, тихо посмеиваясь, протянул Бурыкину руку:

– Спокойной ночи, – сказал он, поправил запотевшие очки и растворился в темноте.

На следующее утро весна решила сжалиться над гражданами и принесла плюсовую температуру и солнце. Закапали сосульки с крыш, весело зачирикали птички, полные надежд. Бурыкин тоже был полон надежд. И решительности. “Сегодня точно отловлю ее одну”, – подумал он о Танечке.

Судьба была к нему благосклонна. У библиотеки он увидел свою прелестницу. Танечка стояла одна, рассматривая книгу, которую она, очевидно, только что взяла почитать. Бурыкин книг не любил и поэтому сразу перешел к делу:

– А вы верите в вечную любовь? – проникновенно глядя Татьяне в глаза, спросил он.

Танечка от смущения заалелась и не нашла ничего лучшего, как сказать:

– Ну, да, конечно, а вы?

– А как же, – с чувством собственного достоинства произнес Бурыкин, набирая воздуха в легкие и готовясь развить свои теории. – Я  сам был влюблен вечно. Раза три или четыре.

– Вы извините, мне нужно идти, – Танечка попыталась выйти из окружения.

Но не таков был Бурыкин. Раз заполучив жертву, он ее уже не отпускал. Бурыкин зашагал рядом с Танечкой, придерживая ее за локоток.

– А вот скажите, что полезнее для завтрака - Геркулес или овсянка?

– Я не знаю, – растерялась Танечка.

– Хм… странно, я ж к вам как к специалисту.

Они поравнялись со столовой. Раиса радостно приветствовала их.

— Вас-то мне и надо, Бурыкин, – она решительно ухватила его под руку, уводя от Танечки.

“И что ей от меня нужно”, – с тоской думал он, обречённо тащась за Раисой и с печальным томлением глядя вслед вырвавшейся Татьяне.

Всю неделю Бурыкин играл в кошки-мышки с Татьяной. А Раиса с ним. Он как мог старался избегать шумную Раису, но она была вездесуща и словно бы охотилась за ним. В столовой она старалась подсесть к нему за столик. На прогулках по дорожкам сада выскакивала на него как барсук из кустов.  Татьяна же, наоборот, всячески избегала его. Но Бурыкин не сдавался.

“И не стыдно ей, – с отвращением думал Бурыкин о Раисе, – дома семеро по лавкам, а она туда же – на свободу вырвалась”.

– Бурыкин, – сурово пеняла ему администратор “Березки”, – оставьте Татьяну в покое! Я вам по-хорошему объясняю…

– Галина Павловна, – закричала из окна голова поварихи, – машина пришла!

 – Продукты привезли, пойду принимать. А вы, Бурыкин, ведите себя уже, наконец, прилично! – Галина Павловна в последний раз сурово взглянула на пристыженного передовика производства и ушла исполнять должностные обязанности.

Бурыкин продолжал подкарауливать Танечку и под разными предлогами устраивать “случайные” встречи, буквально не давая ей прохода.

– А вы опасная женщина! – неуклюже заигрывал он, в очередной раз застав Татьяну одну на скамейке под бюстом Ленина и бочком подсаживаясь к ней.

– Ничего я не опасная, – смущенно попыталась высвободить руку Таня. –  Я не пуляюсь ядовитыми змеями.

– Эгегей, Бурыкин, – знакомый голос раскатами прокатился над дорожками. Раиса приветственно замахала руками издалека. Бурыкин спешно с позором ретировался, оставив в покое вздохнувшую с облегчением Татьяну.

*************

К завтраку Бурыкин шел хмурый и невыспавшийся. Всю ночь он строил планы как ему завладеть своей диетологиней, не сталкиваясь при этом с Раисой, но так ничего и не придумал.

У административного здания стоял автобус. Галина Павловна, повариха и все отдыхающие прощально махали руками выглядывающей из окна автобуса Танечке.

– Приезжайте еще! – напутствовала ее администраторша.

– Заходи в гости, адресок не потеряй! – трубила Раиса.

Товарищ из главка и преподаватель эсперанто молча стояли рядом. Автобус медленно тронулся и поехал. От удивления Бурыкин открыл рот да так и стоял, глядя вслед уносящему от него Танечку противному автобусу.

– Куда это она поехала? – удивленно спросил он, ни к кому особо не обращаясь. – У нас же еще неделя.

– Вызвали ее, дела у человека срочные, – пояснила Галина Павловна.

— Куда её вызвали? Что там за срочные дела у врача-диетолога? – ошеломленно поинтересовался ничего не понимающий Бурыкин. – Кто-то вместо каши суп съел?

Повариха посмотрела на него как на слабоумного, вздохнула и даже закатила глаза от его непонятливости. Алёхин ехидно улыбнулся и тихонечко хихикнул, переглянувшись с Раисой.

– Ну какой диетолог, Бурыкин, вы с ума сошли? Она многодетная мать. У неё четверо детей. Я же вам говорила. Вот приболел кто-то из детишек, она и поехала.

– Ну что, Ромео, пошли погуляем, – взяла его под руку Раиса, – раз ты такой до диетологов жадный.

Галина Павловна качала головой, глядя им вслед.