Глава 12

Дом Митяя был добротный сруб с подклетью для сна в жаркие дни и ночи. Пол в доме был глиняный, мазаный, устлан для тепла кошмой. Рядом мыльня, топившаяся по-чёрному, как и дом с просторной гридницей и большой печью. Бревенчатые стены были завешаны медвежьими шкурами, у входа – лосиными рогами, служившими вешалкой для одежды. В гриднице по периметру – широкие дубовые лавки, на которых можно было даже спать. Как и везде в зажиточных домах, большие тяжёлые столы на витых ножках, окна покрыты слюдой. Дворовые постройки для скота и сеновал. Деревня была укрыта лесом и с большой дороги не видна.

Князь Игорь Святославич, сын княжич Владимир Игоревич, его жена княжна Свобода-Анастасия, представитель хана Кончака султан Осолук, тысячник хана Кончака Арслан с сыном Кокпай-мурзой и воевода Ратибор с сыном Захарием расположились в просторной гриднице старосты деревни Митяя. Обслуживала стол жена Митяя Марфа и дочь Дуняша, красавица тринадцати лет, ровесница Захария. Быстро были поданы меды хмельные, запечённые на вертелах петушки молоденькие да голуби. Накрыв столы, женщины удалились.

А Кокпай-мурза шепнул Захарию:

- Хороша девица. Надеюсь, ты не против, что она мила стала моему глазу?

- Ты что, украсть её решил?

- Зачем? По её согласию хочу взять.

- Вопрос серьёзный…

- А ты помоги.

- Это надо к князю Игорю обратиться и к её отцу Митяю. Без князя ничего не получится.

- Так подскажи князю.

- Ладно. Я своему отцу скажу, он решит правильно, как тебе быть. А она действительно тебе по нраву?

- Очень! Душа горит. Да и мне по возрасту: у меня пятнадцать за душой, а ей тринадцать – как раз в пору.

Захарий улыбнулся, ответил:

- При луне выйди к подклети, она выйдет, признаешься, обговоришь с ней, а я потом к отцу своему обращусь.

- Думаешь, выйдет?

- Я знаю, выйдет.

А за гостеприимным столом ели, пили, переговаривались с весёлым, дружелюбным смехом. То же самое творилось и на поляне перед домом старосты деревни. Горели костры и жарилось мясо.

А ночью при голубом свете луны, в тени за углом подклети, встретилась Дуняша с Кокпай-мурзой и сразу тихо спросила:

- Зачем звал? Захарий сказывал – видеть хочешь…

Кокпай-мурза молча сунул ей в руки женский головной убор.

- Что это?! – в недоумении произнесла Дуняша.

Кокпай-мурза ближе подошёл к Дуняше и смело из её рук надел ей на голову головной убор. Золотой ободок плотно обхватил белизну волос, каплями алой крови вспыхнули яхонты на висках, узорчатые цепочки двумя лентами упали на грудь.

Такой головной убор надевают девушкам перед свадьбой парни, тем самым предлагая ей стать ему женой. И, чуть спотыкаясь словами от волнения, Кокпай-мурза заговорил:

- Пойми меня правильно. Люблю тебя за светлость кос, за синь небесных очей твоих, за прелестный стан и хочу верить, что и ты полюбишь меня, чтобы ты на трудном моём пути всегда была рядом…

- Сокол мой чёрненький, – тихо, с волнением отвечала Дуняша, – понравился ты мне, как только тебя увидела на коне. И даже думать не могла, что и ты меня полюбил вот так, как и я с первого раза. Езжай и справляй свои дела, а я буду ждать тебя. А сейчас прости, не гоже нам разговаривать. – И она, сняв головной убор, передала его со словами: – Наденешь это, когда засватаешь. А пока – пока! – И она быстро растворилась в голубой ночи.

- Представляешь, она согласна! Представляешь?! – возбуждённо шептал в ухо сонному Захарию на сеновале Кокпай-мурза.

- Ну и хорошо.

- Ничего хорошего! Сватов надо к её отцу засылать. Ты обещал.

- Раз обещал – сделаем.

- Когда? Нам завтра ехать дальше! Правда, она обещалась ждать.

- Ну вот видишь, обещалась.

- Ты тоже обещал. Когда?

- Вчера.

- Что – вчера?

- Вчера вечером поговорил с отцом, он – с князем, а князь с моим отцом говорили с Митяем.

- И что?..

- Митяй князю не откажет. А завтра ты со своим отцом и князем пригласите Митяя – и засватаете. Доволен? А теперь давай спать.

И Захарий мягко откинулся в сено.

Лунная ночь в мерцании таких же светлых звёзд мягко накрыла голубым одеялом спящую деревню и разбитый бивак перед ней. Костры без пламени красно-оранжево затухали, тонкий сизый дымок струйкой тянулся к звёздному небу. А жизнь продолжалась, оставляя свой след для потомков…

                От автора:

По задумке, это должен был быть роман о хане Кончаке как о воине, дипломате своего времени и о его потомках, а также о людях той эпохи. Но, чувствуя, что из-за здоровья не осилю роман в 200–300 страниц, решился на повесть и ту написал не до конца, а до ужаса в сокращённом виде. Концовку романа представлял себе так: хан Кончак умирает в 1198 году, князь Игорь Святославич – в 1202 году. Их дети и внуки доживут до битвы на Калке с монголами и там погибнут под деревянными настилами – князь Изяслав Владимирович с остальными князьями. А герои романа Ратибор, Арслан и их дети вместе с внуками канут в этом побоище на Калке. И только род князей Новгород-Северских продолжится после завоевания Руси монголами – князь Семён Владимирович, сын Владимира Игоревича и внук хана Кончака и князя Игоря Святославича. Причём будет править обширным Галицким княжеством с городами Перемышль, Звенигород, Теребовль, относящимися ныне к территории Ивано-Франковской, Тернопольской, Сумской областей Украины.

                Конец.