Почта чёрного кота. Глава 4

 Чёрный кот смирно сидит посреди комнаты рядом с холодным сейфом для корма, наблюдает за   действиями рыжей женщины. Как скоро она догадается его покормить? Коллега Елены суетливо выполняла утренние ритуалы работников почты, не обращая внимания на голодную животинку. Но в конце концов она поворачивается к нему и вот сейчас, сейчас она наполнит его тарелку, поставит перед ним, погладит за ушко, а потом проведёт ладонью от шеи до самого кончика чёрного хвоста и… Этого не случилось. Звон колокольчиков над дверью громко заявили коту, что свой завтрак в положенное время он не получит.
 Обычно эти красивые блестящие колокольчики говорят коту: «Она пришла!», либо «Она, её коллега пришла, так как она сегодня не работает». Но сейчас они нагло заявляют ему, что он здесь больше не король, его порядок нарушен. Рыжая НЕЛена тут же рванула из комнаты, оставляя кота голодным. Ну надо же.
 Женщина далеко немолодого возраста с противным запахом духов, которые должны были напоминать весенние цветы, но ощущалось больше как размазанная об асфальт ромашка, уже расхаживала по комнатам почты, важно, будто смотритель почты тут она, а не кот.
– Здравствуйте! – с широкой улыбкой практически пропела НЕЛена. – Это вы у нас тут теперь работаете? Давайте знакомиться, я Агата, – она дружелюбно протянула женщине руку и застыла, ожидая ответного жеста.
 Но ответного жеста не последовало. Женщина холодным взглядом сначала посмотрела на Агату, перевела его на протянутую руку и снова посмотрела на неё. От такой реакции Агата быстро вернула руку назад и уже придерживала её второй за запястье, а губы сложила в одну линию, голова чуть опустилась вниз. Вот она, неловкая поза человека. От такого Агата вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которая в чём-то провинилась и теперь стоит отчитанная перед матерью.
– Татьяна Васильевна, – какой ледяной голос, казалось, что от него по всей комнате эхом прошлись вибрации и теперь в воздухе ощущаются отголоски этого эха. Волоски на руке Агаты поднялись, а по спине пробежали мурашки. – Да, я теперь здесь буду работать. С вами.
– А, ну мы по сменам работаем, я вот сегодня заменяю одну, её тоже Таней зовут. Ха-ха, если бы не замена, то сегодня бы здесь работали две Тани, вот забавно, да?
– Просто умора. Не понимаю отчего вам так смешно, – Агата замешкалась.
– Ну не смешно, а забавно. Ну то есть, иронично это – две Тани, у нас ещё не было сотрудников-одноименцев.
– Я Татьяна, – голос стал ещё громче и напоминал уже сталь, а не лёд. – А называть меня следует Татьяной Васильевной. И представляете, в этом городе есть много Татьян, Марин, Анн, Ксений – множество, и в этом нет ничего необычного. Хотя для Агаты, это, наверное, действительно удивительно.
 Агата была в шоке. Она стояла с открытым ртом, глаза расширились и быстро моргали, продолжали смотреть на эту женщину. Казалось, её лицо застыло в такой маске навсегда, Агата сама стала ощущать свои мышцы будто каменными, сейчас кудри этой женщины превратятся в змей, и она обратится в каменную статую, которую потом возможно поставят в центре их маленького города. Впервые появится достопримечательность!
– Значит так, – важно начала Татьяна Васильевна, медленно расхаживая по комнате – я уже 60 лет работаю в сфере почты. С 12 лет! – громко добавила она, остановившись и повернувшись к Агате, которая всё это время и с места не сдвинулась. Мимолетно взглянув на неё, Татьяна Васильевна повернулась обратно и продолжила свой «марш» параллельно с монологом, – Времена в моей молодости были тяжелыми… И вот я вижу ваше отделение в весьма плачевном положении. Пф, если здание в таком состоянии, то мне страшно подумать какие тут работнички и как «слаженно» они трудятся.
– Ремонт здания далеко не от нас зависит, – отчеканила Агата. Такие насмешки, а практически оскорбления в адрес её коллег Агату не устраивали. Эта пенсионерка переходит границы и скоро видимо будет их перелетать. Похоже всё-таки это именно та Татьяна Васильевна, о которой рассказывала Наташка.
 Ответ Агаты Татьяну Васильевну тоже не устроил. К тому моменту она уже зашла в операционную зону и стояла у рабочего стола, повернутая к Агате спиной, но после её ответа она резко повернулась с таким лицом, будто сейчас вся её старая кожа соскользнёт вниз с её лица и останется один череп, пустые глазницы которого будут смотреть дальше, чем в душу Агаты.
 Да, Агата вспомнила это лицо – копия её учительницы по истории, Анджелы Викторовны, она всегда делала такую мину, если ученик вдруг решил высказать свою точку зрения по поводу политики Наполеона – это было лицо оскорбленного достоинством человека. То, что было дальше страшно вспоминать. Но после такого в их классе больше никто не открывал рот на истории, все были согласны с точкой зрения Анджелы Викторовны, только у неё верно, а у остальных – «чушь собачья», «брехня это всё».
 И вот спустя столько лет она вновь видит это лицо, но уже у другого человека, пусть они и похожи. К счастью, у Татьяны Васильевны не было таких же полномочий, как у учителя истории над школьником, поэтому всю свою уязвлённую гордость она вложила в одно высказывание, которое произнесла сквозь зубы:
– Не надо меня перебивать. Ты не в таком положении, чтобы мне хамить.
 Агата хотела ответить, что и она не в таком положении, чтобы так высказываться об их почте и работников, и что она не хамила ей, но её прервал чих. Не её чих. Две женщины взглянули на дверной проём между операционной зоной и служебной комнатой. Татьяна Васильевна сначала никого не увидела, хотя звук был явно с той стороны, но после второго чиха её взгляд опустился ниже и остановился на чёрном коте, стоящего в проёме комнаты.
 Ну и запах, что за духи у неё? Бедному коту пришлось чихнуть ещё один, третий раз. Он всё ещё ждёт свой завтрак!