Обонато

 
      Друзья, хорошая новость! Издательский дом «BooкBoх» готовит к изданию новый роман «ОБОНАТО». Это Наша вторая совместная работа. В 2025 году Издательский дом «BooкBoх» опубликовал триллер «ЗАКОН КИТОБОЯ».      
      «ОБОНАТО» - приключенческий роман о том, как в 2008 году, в разгар Мирового экономического кризиса, люди сплотились и взялись за руки, чтоб выстоять и победить. Вашему вниманию, предлагается два эпизода из романа. Хорошего настроения и бодрости духа.
      С любовью. Всегда с Вами Виктор Балена.


                ГЛАВА I

       ЛИЗ

                1
Был вечер. В пабе, несмотря на ранний час, толпился народ. Обычно сюда раньше семи не заглядывали. Сегодня, как прорвало. Шум, гам, словно улей потревоженный. И ни одной медоносной пчелы. Всё трутни. Публика одношерстная: биржевые брокеры, банковские клерки, риэлтеры и разная мелочь в виде биржевых прихлебал.
Если девушка или взрослая женщина потратилась на книгу и раскрыла её, пока ноги готовила под педикюр, надо ей сразу объяснить хотя бы кто такие брокеры, пока она от скуки не уронила книгу в таз с водой.
Брокер – это наглец, который на деньги клиента играет на бирже, где игра ведётся с отрицательной суммой.
На бирже клиент теряет деньги всё время, а брокер получает комиссию с каждой сделке. Чем больше клиент торгует, тем больше комиссии получает брокер. У рядового брокера на бирже в первый год 90% клиентов теряют деньги. У хорошего брокера 5% клиентов в нуле, и 5% зарабатывают. Из миллиона контрактов выигрывают, сколько думаете? Не угадали! 0.01% или 100 контрактов. Почему такие крупные потери, потому что каждый думает, что он «один из ста».
В 2008-го такие слова, как «потеря ликвидности», никого прям сразу не омрачили, так как в переводе на человеческий язык означало «отсутствие денег». «Ноу мани» по-русски. Все только руками развели, но жизнь продолжалась, потому что в кубышках и на счетах ещё «было» Наши люди никогда не забывают поговорку: «если в доме нету денег, привяжите к жопе веник».
Бабки исчезли не сразу, то есть, заметили это не вдруг. Кризис, как объяснили, был «мировым», но Глава правительства заверил, что кризис Нас не коснется.
В Америке какие-то проблемы с ипотекой. Раздали бабки не «тем заёмщикам», по-русски говоря, бомжам, а они кредиты не возвращают. Обанкротились два ипотечных фонда, рынок недвижимости рухнул и, как метко подмечено, «запахло каловыми массами».
 Москву тряхнуло. Закрылись кое-какие банки, у некоторых отобрали лицензии. Многие получили уведомление о сокращении, кто-то потерял в зарплате, кого-то уволили без предупреждения, просто воспользовались ситуацией.
Наши, пока жареный петух в жопу не клюнул, особо не парились. Баксы американские, стало быть, и проблема американская. «Надо будет – напечатают» Так думают не только у нас. Никому дела нет до того, что баксы печатает ФРС (федеральная резервная система), которая совсем не «федеральная» и не «резервная». Она сама по себе. У неё с правительством США как бы брачный контракт. ФРС даёт правительству баксы в долг, и получает обратно с процентами. Когда-то давно создали ФРС как раз для того, чтобы бороться с разными кризисами и финансовой нестабильностью, и когда надо финансовый кризис начинается, и баксы перестают печатать, а когда снова начинают печатать, кризис заканчивался. Баксы, как и люди, уязвимы и сопротивляются любой агрессии со стороны других денег, и для защиты или уничтожения чужеродной финансовой мощи приходит на помощь кризис.
Как-то так. Я учился по книге Алексея Маркова «Хулиномика», и если кто-то что-то не так понял, то это не я плохо объяснил, а Вы не просекаете.
Я обычно избегаю фамилий и названий, но это случай особенный. На «Хулиномике» поколение «наихудших», научило остальных «не лучших» быстро расставаться с деньгами. Мы не потому такие бедные, а потому что нас засосала «хулиномика»
В 2008 одеяло зеленого бабла тянули во все стороны. Никто понятия не имел, как и почему случаются кризисы, откуда они берутся.
Сегодня, когда я это пишу, на дворе ничья «2020», и мало что изменилось, за двенадцать лет, никто не понимает, как образовался кризис в 2008-ом и откуда накатил соvid19, из-за которого надвигается новый кризис. Стоящему на обочине трудно понять, что там на большой дороге.
Китайцы, как будто, задумали обрушить доллар, и у них наверняка есть план, а у нас плана нет, и мы стоим на обочине и ждём, пока китайцы с америкосами проедут. Трусость и некомпетентность не могут служить оправданием предательству.
Ночью 2008 случилось два судьбоносных события. В Пекине стартовала Олимпиада, и началась война в Южной Осетии.
Давно, ещё в Греции, когда придумали только Олимпийские Игры, ссоры и поножовщина на время прекращались. Желание попрыгать и посоревноваться в беге останавливало насилие и народ на время умиротворялся. Кстати «игры на Олимпе» часть религиозного культа. В последующие эпохи развитого атеизма религия истёрлась, а культ остался. На время игр объявлялось священное перемирие.
Грузинам такое по херу. Они выпустили «Чёрного лебедя» как раз в день начала Олимпийских Игр в Китае 8-го числа 8-го месяца 8-го года. В то время, когда в Пекине началось открытие Олимпиады, Цхинвал, столица Южной Осетии, был разрушен миномётным огнём и бомбовыми ударами. 
Понятно, про «птичек» это метафора, для обозначения, злых событий и адских замыслов, типа развала СССР или «завал близнецов» 11 сентября на Манхеттене.
Многие думают, что «Чёрных лебедей» не существует т.к. они всегда белые.
В ночь с 7 на 8 августа 2008 года сорокатысячное население Цхинвала увидело «лебедей» с «чёрной» стороны.
Это была первая настоящая война на Европейском континенте в XXI веке.
Нахрапистая московская халява затрещала. Нервная дрожь, подобно электрошоку, прошла через семейные оковы и любовные узы.

- Я уезжаю к маме, и буду там, пока твой кризис не закончится - сказала Элла мужу.
- Кризис не мой, а мировой, - возразил Борис. 
– Имей в виду, я больше тебя не люблю, - загадочно произнесла Элла.
Это был ответ жены на призыв мужа умерить траты.
Борису не хватило духа сказать жене всю правду. Он сам не верил, что был уволен.
Управляющий промычал что-то про кризис, вскользь упомянул о прекращении инвестирования в долгосрочные проекты, что агрессивное развитие банка не целесообразно и со многими сотрудниками придется расстаться. Извинившись, попросил Бориса подать заявление по собственному желанию. Борис был ошарашен. С ним, словно, сводили счеты, сваливая все на кризис. Это было, как во сне.
Утром жена, как обещала ушла, даже завтрак не приготовила.

В Москве ликвидировали сразу несколько таможенных постов. Как объясняли власти, ликвидация московских таможен ведется в рамках «реализации концепции переноса таможенного оформления и контроля в места, приближенные к государственной границе РФ». Несколько сотен работников были уволены, лишившись высокодоходных мест.
«Куда им такие деньжищи!?» – возмущались таможенники.
Андрей был брокер. Не тот, о котором прочла девушка с ногами в тазу, а таможенный брокер. Таможенник не «волк с Вол Стрит», он оформляет контейнер телевизоров или пылесосов, как контейнер лампочек по сорок ватт, а откат получает, как за телевизоры или пылесосы. Не надо юлить перед начальством, вынюхивать и просиживать в кабаках, чтоб получить клёвую растаможку. Нужно щедро делиться бабками, и жарить страхолюдину секретаршу директора, чтоб вовремя скидывала информацию. Работа почти без риска, хрен такую найдёшь.
Таможенные брокеры люди свободные и на свой вкус выбирают тёлок.  Андрей попал на красотку модель и окунулся в неё с головой. Дело шло к свадьбе. Они собирались в предсвадебное путешествие, как вдруг Андрей объявил, что поездка откладывается из-за того, что у него возникли проблемы на работе. Они не ссорились, но невеста перестала выходить на связь. 

Рекламное агентство, где работал Сергей, испытывало те же трудности. Заказы на рекламу сокращались. К началу августа портфель совсем опустел. Сотрудников начали увольнять. Сергея уволили одним из первых, так как его зарплата была больше, чем у других.
Жена Ольга, архитектор-дизайнер, промышляла ремонтом и реставрацией дорогих квартир, доходы её упали, так как спрос на элитное жильё резко снизился. В бюджете семьи образовалась дыра. Близнецы, Кеша и Антоша, учились в платной гимназии, у них была няня с почасовой оплатой. За новую машину Ольги выплачивали кредит. «Посудомойка» и «стиралка» тоже куплены в кредит. Подходило время платежей. Сбережений не было, жили, как все от зарплаты до зарплаты в кредит.
Сергея трясло как в лихорадке и только в ресторане немного отпустило. Он смахнул пот со лба и отхлебнул из бокала. Настроение от «Гиннеса», в сопровождении рюмашек «Джемисон», выравнивалось, и уже не так тревожно и страшно было, как вначале вечера.
Сергей приободрился и предложил открыть какой-нибудь бизнес.
Никто даже ухом не повёл. 
- Надо что-нибудь осваивать, - загадочно повесил Борис.
Сергей с Андреем только переглянулись.
По телевизору пошли новости и зал притих.
Ведущая рассказала, что ночью 8-го августа Грузия напала на Южную Осетию и разбомбила Цхинвал. В Чёрное море из Севастополя вышли корабли ВМФ России.
Ведущая старалась не смотреть в монитор, опускала глаза в текст, её душили слёзы, и она делала паузы чтобы не расплакаться, пока не закончится проклятый текс.
Цхинвал равняли с землёй. После налёта авиации город обстреляла артиллерия. По жилым домам стреляли из установок «град», по людям били из танков и миномётов, уничтожали всем чем, только можно было убить. Одна беженка рассказала, что село окружили солдаты, одетые в натовскую униформу, и в спину расстреливали стариков, женщин и детей, спасающихся бегством. Раненых добивали выстрелами в голову.
Алан Атаев был стоматолог. Он прятался вместе со всеми в подвале дома, и вышел на улицу, чтобы посмотреть не нужна ли кому-нибудь медицинская помощь. Мать с ума сходила, потому что Алан не вернулся, и никто не знал, что с ним. 
В баре было полно служивых пацанов, все понимали, что задача поставлена на физическое истребление населения.
Зал прямо на глазах осунулся. Многие тогда подумали, что «русские сдали осетин».
В эту повисшую паузу, пока народ переваривал и кумекал, в дверях появился человек. На него никто внимания не обратил, и он прошёл к столику, где было свободное место и сел между Борисом и Андреем напротив Сергея. Весь вечер у них пытались отнять свободный стул, но Сергей настойчиво отказывал. Борис возмутился: «Отдай им стул».
 «Занято», - отвечал Сергей.
Незнакомец кивнул Сергею, словно благодарил за то, что тот сохранил для него место. Он подал знак бармену и тот сорвался с места, хотя это было не в традициях заведения. Посетители сами заказывали выпивку у стойки бара. Незнакомец жестом сделал заказ, и бармен не будь он ирландец, понял без слов.
Ведущая рассказала, как за день до налёта, женщина отправила дочку к родственникам во Владикавказ, а сама не поехала. Ей подходил срок рожать, и она осталась. Осколок снаряда попал женщине в живот и убил двоих сразу.
В ресторане воцарилась неестественная тишина. Бармен принёс «четыре полтинника» «Джемисон» и пиво для незнакомца.
Борис и Андрей оторвались от телевизора и повернулись на запах моря с примесью горьковатой смеси вулканического пепла и соли. Они даже сразу не поняли, как человек оказался за столом.
Незнакомец коснулся шляпы, какую носят рейнджеры Техаса, в знак приветствия.
Борис в ответ кивнул и подумал, что такому чуваку и он не постеснялся бы место уступить.
Андрей знал цену тряпкам и разбирался в тонкостях мужского гардероба. Незнакомец непросто был одет, а всё что на нём было, притягивало натуральной свежестью, и это всё, не только не вязалось с атмосферой заведения, а даже если кто сказал бы что за углом «снимают кино», то и это было бы слишком.
На нём было «не поймёшь, что из не пойми чего», не пропускающая влагу, защищающая от разных невзгод в разные времена года. Такой брезентовой рогожкой, вытравленной до цвета соломы, в пятидесятые годы прошлого века, прикрывались возницы, собиравшие по дворам тряпьё и макулатуру. Брюки были клёши, из той же материи, что и пальто, как у «битников» шестидесятых. Ботинки на толстенной подошве, в них можно спокойно пройтись по дну кратера потухшего вулкана. Небритость на лице, напоминала волосяную шероховатость на теле плохо стриженного кобеля, а майка красного цвета, служила исподней. При чём пальто-рогожка подбито было козьим мехом, который местами торчал, выдавая у изделия отсутствие подкладки, внушая уверенность в том, что дорожный экземпляр, может служить укрытием от жары, холода, землетрясений, а также защитит от камнепада и огня. Изрядно поношенную, впрочем, опрятную попону, коей лошадь прикрыть не стыдно, был драпирован всепогодный гений, путешествующий во времени. Отдельно упомяну очки с темными стеклами в дорогой оправе, инкрустированные «кроликом» - эмблемой «playboy», которую присвоили пидоры и лесбиянки шестидесятых - символ раскованной сексуальности. Впрочем, никакой похабщины, манера держаться не вызвала бы замечаний у самого Юдашкина, разве, что знаменитый кутюрье в шляпу вставил бы петушиное перо.
Я так долго описываю, потому что «всепогодный» произнес одну только фразу, и больше нигде не появился.
- Обонато, - сказал он, обращаясь к Сергею, и поднял рюмашку «Джемисон».
Голос у него поскрипывал и сипел, будто кадык вырвали.
Он повернулся к Борису:
- Обонато.
Андрей не дожидаясь, поднял рюмку.
- Обонато, - сказал мужчина, и все разом махнули.
- Что за хрень такая, - первым пришёл в себя Борис.
Незнакомец выбросил в верх руку, подавая знак бармену.
Сергей вспомнил, что его сыновья в разговоре между собой часто упоминают «обонато».
- Байка такая по интернету гуляет, - начал объяснять Сергей, - быть может и небылица.
И он рассказал, как один антрополог предложил детям африканского племени игру. Кто первый добежит до дерева, тот получит корзину с фруктами. Дети взялись за руки и побежали, и после все вместе ели фрукты.
Борис тем временем отыскал в интернете статью и прочитал:
 - «Почему вы так поступили, и дети ответили одним словом — «Обонато». «Разве возможно, чтобы один был счастлив, когда остальные грустные?» «Обонато» означает: "Я существую, потому что мы существуем".
Незнакомец, пока Борис читал, слушал опустив голову, и капли не похожие на пот вытекали из-под очков и капали на пол.
Борис закончил читать и оглядел незнакомца. «Не тот ли самый антрополог затесался между ними», - подумал Борис.
Бармен принёс всем «Джемисон» и пива.
Стол замер. Никто не решался притронуться к выпивке, словно в игре наступила кульминация и каждый подумал: «Не сорваться ли ему и первым добежать до дерева»?
Незнакомец выпрямился и поднял голову. Из-под очков у него текли слёзы и капали на плащ, но не промокали, а скатывались на штанину и затем ронялись на пол.
- Вы должны сцепиться, - сказал он, и когда кадык пошёл вниз, сглотнул, и негромко добавил: - вместе взяться за руки и побеждать!
Он выпил свой «Гиннес», расплатился в баре и направился к выходу. В дверях остановился и, не страшась превратиться в «соляной столб», обернулся.
Друзья вскочили с мест и подхватили бокалы.
- Обонато! - заорали они так, что кто-то чуть не захлебнулся «Гиннесом», а многие пролили на штаны «Джемисон». 
Из ресторана вышли навеселе, шутили, перебранивались, но уже не так задорно. Атмосфера пивной улетучилась, улица остудила вечерним сумраком.
Ловили такси, но проходящие были заняты, а частники троих мужиков сажать опасались.
«Сергей предложил открыть таксопарк»
- В конце концов, можно заняться извозом и неплохо зарабатывать, - провозгласил он.
 Андрей и Борис предложение подняли на свист.
Клапаны не выдерживали, краны рвало, пар высвистывал, но легче не становилось.
- Среди свободных профессий, - сказал Борис, - я бы выделил две: проституцию и попрошайничество.
Первую, наидревнейшую, Борис предложил, как резервную, на крайний случай. У друзей это вызвало бурю эмоций.
- А попрошайничать - готов хоть сейчас, - продолжил Борис.
 И в доказательство, стащил с себя рубаху, обвязал вокруг шеи, и стал с протянутой рукой.
Какая-то женщина подала ему десять рублей. Это всех развеселило. Стали ободрять смущенного Бориса, мол, без работы, не останешься, но он вдруг погрустнел, и за ним все притихли.
В такси садились, чуть не плача, унося с собой безутешную тоску и печаль. 

*



             ГЛАВА II
            

         ВЭЛ
 

   1               
Шахматы – комбинационная игра, имитирующая сражение, где выбор цели не расчётливое насилие, а набор возможностей. К примеру, если кто-то надумал жениться, то это не тоже самое, что выйти замуж.  Жениться - не замуж выходить. Жениться и замуж выходить – две большие разницы. Женитьба – это слишком ответственно и потому не для всех, и тем не менее многие женятся, ошибочно полагая, что брак - временное затруднение непреодолимой силы, его можно, случись что, стереть и забыть, так как «природой брак не предусмотрен»*. Но это не так. Брак – тавро, выжженое на внутренностях. Кто был в браке - помнит всё. Если я сравнил брак с шахматами, то надо пояснить, чтоб не было вопросов ни со стороны гроссмейстеров, ни со стороны начинающих. Шахматы – это сражение, в котором, победа или поражение на весах судьбы. Ничья в шахматах, как и в жизни, «перезагрузка» (по Клинтон) перед решающим сражением, потому что ничья это не победа и не результат. В браке не так, как в шахматах потому, что в браке, (по Наполеону) ничья не предусмотрена.

___________________________________________
*Наполеон Бонапарт. 


«Ничья» в шахматах в какой-то мере удовлетворяет обе стороны – игроки получают передышку, у них появляется надежда на победу в другом сражении. В браке всё не так. Брак – сражение, которое никогда не заканчивается. В браке победителей нет. Брак не признаёт передышки и перемирия. Брак не имеет длительности и означает скорее «нет», чем беспричинное «да». Затруднения в браке часто пытаются решить с помощью денег, но это ошибка, потому что недостаток денег или чрезмерный их приток «две вещи несовместные»*. Спасибо Григорию, (не путать с Лепс) за его вдохновенное раскрытие гипотезы Пуанкаре. Григорий Яковлевич Перельман – автор доказательства гипотезы Пуанкаре, оказал сильное влияние на взаимоотношение точек, линий, плоскостей, не только в математике, но и на теле брачующихся. Любовь и брак не имеют ничего общего. Любовь никогда не переходит в окончательную фазу брака и брак никогда любовью не становится. Брак – это договор, устанавливающий правила длительного пользования, и становится не только предметом сделки, но и предметом общественного долга. Любовь отделена от брака и всегда растворена в справедливости, «как пастух, сквасив молоко, сливает сыворотку», - говорит Прудон. Любовь – никогда не угасающая страсть, а брак призывает мужчину к осторожности, так как «женщина выходит замуж не в силу влечения к нему лично»** .

__________________________________________________
*…гений и злодейство – Две вещи несовместные».
  А. Пушкин «Моцарт и Сальери». 
**Симона де Бовуар «Второй пол".
 
Чрезмерные ласки и пылкая страсть со стороны мужа, подталкивают жену к поиску удовольствий в объятиях другого, - «это гадить в корзину, которую вы собираетесь нести на голове», - говорит Монтень. Брак должен остудить пыл замужней, но это не всегда приносит ей облегчение.
      Иностранный брак совсем другое. Иностранный брак меняет всё. Если выражаться языком шахмат, то «иностранный брак меняет не фигуры, а всю доску». Невеста и жених в иностранном браке только на первый взгляд в «равных долях». На деле невеста иностранка – существо бесправное. Она выходит из тени, и перестаёт быть подданной одной «стороны», как только сказала «да», и не становится принадлежностью другой, а переходит в собственность господина, чья воля для неё от ныне закон и предписание.
      Женитьба на иностранке – это ставка в казино. На иностранке против воли не женятся. Невеста иностранка - долговая нагрузка без залога. Женитьба на иностранке дело затратное и хлопотное. Потребуется загранпаспорт и деньги. Если хочется, чтоб не как у людей, то денег, надо много, потому что казино всегда в плюсе. Репутация, на момент вступления в брак, нужна (желательно), добропорядочная, если есть, но если нет, то нет.
      У Валентина ни с первым, ни со вторым проблем не было - у него был паспорт, и были бабки. Много было денег, очень много (по Чубайсу). Затык возник где-то посередине. Приехали в ЗАГС на Грибоедова, где прежде заключались иностранные браки, оказалось, что не туда зашли. Вышли «Новые правила». Брачующих поделили на «первую» и «вторую» категории. Эмма попала во «вторую». Оформить брак «второй категории» можно было только во дворце бракосочетаний №4, расположенный на улице Бутырской.
 «Все остальные учреждения не могут легализовать подобные браки, поскольку не имеют законных полномочий для проведения церемонии», гласило объявление за подписью администрации.
Дворец бракосочетаний «№4» на Бутырской улице, напомнил Валентину исправительную колонию общего режима №4 в белгородской Алексеевке, где он тянул первый срок. Валентина резануло то, что его невесту зачислили во «вторую категорию». Он осмотрелся, и не нашёл среди участниц не то, что «первой» или «второй», а какую-либо иную категорию, отвечающую хоть какому-нибудь качеству потребления. Худосочная американка, похожая на выцветшую шпалеру со стертым на ней пейзажем, разглядела в толпе филиппинку Эмму, и страдальчески закатила глаза. Эмма не сказала невесте, что она относится к первой категории и может регистрироваться, где хочет. «Лица, относящиеся к первой категории, имеют право оформить брак в любом ЗАГСе нашей страны», - было прописано в правилах. 
- Сергей, это не здесь, - с трудом выговорила по-русски америкосина.
- Whу? - отозвался Сергей, здоровенный долбак лет за сорок.
- Не здесь, - теряя терпение, ответила невеста.
- What?! – переспросил жених.
- Не тут, - почти закричала разочарованная невеста, и направилась к выходу, как если бы весь Седьмой Американский Флот отвалил от Филиппин.
- Что хотела? – спросил Валентин, когда жених бросился догонять невесту.
- Первая категория, - подмигнула Эмма.
      «Для тех, у кого нет зубов, все конфеты сосательные», - вспомнил Валентин тюремную поговорку.
Секретарь Загса вручила Валентину листок с перечнем необходимых документов для брака с иностранкой, и выдала фразу, которая на всех языках звучит одинаково: «Надо ждать».
Валентин отсчитал пятьдесят штук:
- Быстро надо.
          - Вы первый в списке. Я позвоню.
Она позвонила в тот же день, и ни раз потом звонила, пока документы готовились.
Филиппинки, не сказать, что все целомудренны, но большинство до свадьбы хранят верность. Семья для филиппинки главный приоритет. Эмма заявила, что свадьба должна быть не такая, как на лодке в Турции, а настоящая на Филиппинах. Валентин сразу не понял, и согласился, а когда понял, было уже поздно. До свадьбы невеста жениху «отказала». Сближение пошло, как бы понарошку, и чересчур медленно. Ходили в театр, были в Большом, но предпочитали кино, так как всё дело в темноте. Борис, например, перед тем как положить руку в «центр Эллы», всегда выключал верхний свет. Элла убегала в спальню, а он, прежде чем броситься в погоню, включал торшер, чтоб не разбиться в темноте. Однажды, во время сеанса Валентин напал. Эмма сильно испугалась и хотела его оттолкнуть, как одна девушка в романе оттолкнула жениха так, что он налетел на стул*,
________________________________________________
 *Тогда я испугалась и толкнула его так, что он налетел на стул…
- Толкнула его так, что он налетел на стул! – вскипев от ярости, прервала её мать. – Вот оно что! Ах ты несчастная! Толкнула его так, что он налетел на стул…
- Но мама, ведь он меня схватил…
«Накипь» Э.Золя.
но оттолкнуть не смогла, потому что почувствовала себя парящей над бездной, и вцепилась в него с неестественной силой так как боялась высоты.
Отношения внезапно осложнились. Дело в том, что жених и невеста, находясь в длительном воздержании, впадают в состояние психоза, который называется «Казус брачующихся». Это когда жених исчезает или пропадает невеста. В нашем случае пропал жених, он перестал подавать признаки, будто никогда и не был.
- Что с ним? – спрашивала встревоженная Эмма.
- Всё в порядке, детка, - отвечала Лиз, - он тебя любит.
- Он не болен?
Эмма старалась прочитать в глазах Лиз хоть какую-то правду.
 - Он здоров, - успокаивала Лиз.
Через знакомых ментов Лиз узнала о съёмной квартире и не стала дожидаться возвращения блудного сына, а послала sms: «Я знаю где ты. Если не вернёшься, я объявлю тебя в розыск».
Валентин прочитал сообщение и вспомнил поговорку Виктора Черномырдина: «Когда трудно, мы всегда протягиваем то, что надо».
Он всегда относился к женитьбе с предубеждением и перед тем, как нажать закрашенную после ремонта кнопку звонка, её оставили по просьбе Лиз, подумал, что «хорошее дело браком не назовёшь».
Лиз нисколько не удивилась, а только слегка вздёрнула брови.
- Привет, проходи, - и, как всегда, прошла первой. 
Валентин, решил не оправдываться. «Мало ли что? Я не обязан».
В гостиной Лиз остановилась - даже сесть не предложила.
- Ты обязан, - сказала она решительно, и Валентин понял, что Лиз читает мысли и ему лучше ни о чём не думать и ничего не говорить, пока не спросит.
- Ты обязан, - повторила она более строго, - звонить невесте, рассказывать, где ты и что с тобой происходит.
«Она всё знает», - подумал Валентин и вспомнил про бердыш в комнате Эммы.
Всё случилось само-собой, и старинная бурская винтовка могла стать аргументом в любовной интриге.
Девушка из Загса звонила каждый день и Валентин сильно увлёкся. Директор Загса Самуил Михельсон, по кличке «ангел любви», изучил судебные решения, где фигурировали две основные формулировки развода: «непреодолимые разногласия» и «распад семьи», и всю ответственность официальной статистики возложил на Росстат. В вестибюле Загса «ангел любви» установил автомат для заключения брака. В прореху надо было зарядить «пятёру», ответить на вопрос «Причина заключения брака», и нажать кнопку. Ответ-подсказка был внизу: «Мы любим друг друга». Были такие, кто не доверял автомату и тогда недоверчивых тестировала девушка в окошке. Работа велась в три смены. Кривая роста и кривая падения дали картину положительной отчётности и предприятие вышло в передовые. Брак можно было расторгнуть после уплаты большого штрафа. Валентин, понятно, ничего этого не знал, и против воли уступил ангелу от Михельсона.
- Ты человек почти женатый и должен вести скромную жизнь, - долетели слова Лиз. - Теперь мы семья. Ты часть семьи хотя и не глава. Пока не глава.
Она села, и сложила на груди руки.
- Вечно что ли в должниках ходить?
Валентин подумал, что Лиз намекает на какие-то старые долги, откуда-то ей известные, и решил не отмалчиваться.
- Извини, что перебиваю, мама, но долгов нет. Я чист, клянусь, мама.
Лиз посмотрела на него, как на посторонний предмет, и тихо сказала: - Никогда больше так меня не называй.
         Темно-синие глаза, выцветшие до цвета фиалок, что-то среднее между голубым и фиолетовым, смотрели вдаль, как в самолёте, когда он предложил партию в шахматы. Лиз взяла Библию, это была Библия, книга всегда лежала на столе, и прочитала: … мы не должники плоти, чтобы жить по плоти; ибо если живёте по плоти, то умрёте, а если духом умерщвляете дела плотские, то живы будете».
Валентин задумался.
- Как это?
Лиз бросила на него короткий взгляд и продолжила: «Ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу - о духовном». «Помышления плотские суть смерть, а помышления духовные – жизнь и мир»,
- По-простому скажи, как сама думаешь, - попросил Валентин.
- Она божественная, - сказала Лиз.
    - В смысле? – не понял Валентин.
-Эмма - означает «с нами Бог».
  - А, в этом смысле, - не стал заглубляться Валентин.
          - Да, «небесная», - уточнила Лиз.
- Что ты имеешь ввиду? – осторожно спросил.
- А то, что воздержания не вредны - занимайся спортом, - сказала Лиз и сделала паузу, как хороший психотерапевт во время сеанса.
       - Я тебя понял.
      Он, конечно, ничего не понял, потому что оставались ещё вопросы, но он решил обождать.
  – Сейчас иди, она ждёт, - сказала Лиз и сложила на груди руки, что означало конец аудиенции.
Валентин отправился в комнату Эммы без всякой надежды на удачу. Филиппинка, испано-американской крови, чисто индейской без примеси, встретила стоя, опираясь на бурское ружьё, широко расставив ноги. Эту сцену он именно так и представлял, когда воображение рисовало «невесту с ружьём». Винтовка «Мартини-Генри» 1871 года с примкнутым штыком составляла 175 см, при росте Эммы примерно в 165 см, выглядела внушительно. На ней был кружевной топ ручного плетения похожий на клетку, которую Валентин чуть не разломал в тёмном зале кинотеатра.
- Не любишь – убей, - сказала Эмма решительно и ударила прикладом о пол.
  Валентин подошёл и заглянул в глубокие карие глаза, исполненные желания и любви. Он подумал, что в сравнении с ней его жизнь ничего не стоит.
- Сама убей, если хочешь, - сказал он.
Эмма выпустила «Мартини-Генри», и ружьё грохнулось на пол.
«Ружьё должно было выстрелить если бы было заряжено», - подумал Валентин.
      Эмма прильнула к нему, и он, не дожидаясь объявления машиниста о том, что «карусель отправляется», схватил невесту, как в кинотеатре, и посадил на самое видное место. «Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!»  - сказал бы Давид. Эмма окончательно ослабела в его объятиях, и тихо сказала: Дай мне тебя всего. Филиппинка хотела сказать, «Ты мой без остатка», но вышло «Дай мне тебя всего», что почти одно и тоже потому, что мы так не говорим. Слова эти непросто оглушили, а пронзили, как окрик старшины, который, когда хотел похвалить, кричал: «Дай мне рот твой». 
Короче, простого парня захватила страсть. В голове застряло «дай мне тебя всего», а перед глазами стояли кружевные трусы с прорезью. В этот же день он записался в «World Class» и купил тренажёр. Жизнь его сильно переменилась. Плоть он убивал в зале на снарядах, а дома на тренажёре. В конце дня докладывал невесте, что с ним всё в порядке и на ночь читал «Отче Наш».
Лиз заметила перемены, и перед тем, как уйти из дома, заранее предупреждала, когда вернётся, например, говорила, что «завтра у
неё срочные дела», и Эмма посылала короткое sms «завтра», и Валентин «до завтра» места себе не находил.
«Дай мне тебя всего», - заорал он однажды так, что тренер подумал, «что Вэл хочет убить тренажёр». Один клубный американец, для удобства произношения, убрал из громоздкого имени Валентин лишние буквы, и он стал «Вэл».
- Вэл, Вэл, - рассмеялась Эмма, когда узнала клубную кличку жениха.
  Валентин больше не был гуляка-зашибала. Он стал Вэл. Прежде он воспринимал Эмму, как вещь, как законную добычу, но «порвалась связь времён», и он всё больше склонялся к мысли, что «любви хотя и нет, а всё-таки что-то есть». Рыбалка и выпивка больше не захватывали. Эмма поселилась в его мыслях, как «мечта сопровождаемая торжественным переливанием крови»*. У них была теперь общая лимфа и одно дыхание, напоминающее запах кота Барсика, вымытого шампунем.
___________________________
*Симона де Бовуар. «Второй пол»
      
     Филиппинки неторопливы, время для них не имеет значения, так как любовь они ценят выше денег, и время тратят на удовольствие. Вэл впадал в истерическую зависимость от неторопливости Эммы. Плоть его, обычно настроенная на удовольствие, была расстроена и потеряла гражданство. Он был без будущего, без рыбалки. Дно желаний пробила иная сила и жизнь прежняя, больше ему не принадлежала, он перешёл в собственность филиппинки, и у них теперь был один дух и одна плоть.
     - Не выпускай меня из рук, - однажды сказала она.
     - Не буду, - ответил он.
     - Не будешь?
     - Не буду.
     - Никогда?
     - Никогда.
     - Поклянись.
     - Никогда не буду.
     - Ты мой Бог.
     - Как скажешь.
     - Буду тебе служить.
     - Да, ладно, - смутился он.
     Она вдруг о чём-то вспомнила и серьёзно добавила: - Я твоя чурка.
     - Ты моя Буратинка, - поправил он.
     - Буду ждать твоей любви, - подмигнула она.

         ***
                ВИКТОР БАЛЕНА
                INT6991649@mai.ru 
                «ОБОНАТО»
                28 05 2026